Когда я пришла домой, моя соседка по квартире Элиза готовила на кухне что-то вонючее. Сильнее всего воняло уксусом. Вообще-то, Элиза была неплохой соседкой, но это не мешало мне недолюбливать ее. Она работала кассиром в Банке Америки, и ее жизненные амбиции, судя по всему, не простирались дальше обсуждения того, что случится в новом сезоне «Бриджертонов». Не мне было осуждать ее за отсутствие больших целей. Я тоже не слишком преуспевала, но по крайней мере вела активную жизнь и работала в маркетинге, а это тот минимум, с которым в Бостоне ты способен оставаться на плаву.

– Привет, – сказала я Элизе.

– Привет, – ответила она, дернувшись, как испуганная мышь.

Элиза быстро переложила еду в маленькую миску, чтобы поесть у себя в комнате, а кастрюлю поставила в раковину отмокать.

– Это я потом. – Она кивнула в сторону раковины.

– Ладно.

На этом наш разговор обычно и заканчивался.

В глубине души мне хотелось, чтобы Элиза спросила, все ли у меня в порядке. Я почти не выходила из квартиры целых четыре дня. Коробки из-под еды на вынос, пропитанные жиром, скопились возле мусорного ведра, и от них уже попахивало. Я не заморачивалась мытьем посуды и монополизировала общее пространство, чтобы смотреть реалити-шоу и тихонько напиваться. Если Элиза и замечала что-то неладное, ей либо было все равно, либо она не хотела совать нос в чужие дела. Вот поэтому я ни за что не стала бы с ней дружить: ее не интересовала моя жизнь, притом что она точно была интереснее ее собственной.

Я больше не могла оставаться одна и решила написать Джейми. Мне нужно было с кем-нибудь поговорить.

Может, зайдешь? Принеси поесть.

Если у нее и были какие-то планы, она их отменит. Через секунду Джейми ответила:

Отличная идея!

О господи, она просто безнадежна!

* * *

Не прошло и четырех минут после приезда Джейми, как я сообщила ей, что мы с Генри расстались. Я ничего не могла с собой поделать, только об этом я хотела и могла говорить. Джейми подняла брови и произнесла «о нет» с энтузиазмом севшей батарейки. Я видела, что она испытывает облегчение оттого, что эта глава моей жизни подходит к концу. Но ей следовало бы знать, что нас еще ждут месяцы анализа, попыток понять, в какой именно момент отношения дали трещину. Генри останется главной темой наших встреч в обозримом будущем. Мы будем разбирать по косточкам каждую нашу с ним встречу, пока я не диагностирую у Генри несколько психических заболеваний, из-за которых он не способен влюбиться. По правде говоря, я действительно склонялась к тому, что у него пограничное расстройство личности. Генерализованное тревожное расстройство у него определенно было, и, вероятно, он находился в спектре аутизма. А может, просто боялся смотреть мне в глаза.

Я решила быть максимально честной с Джейми, вплоть до того, что рассказала ей о неожиданном анальном сексе, очень стараясь, чтобы это звучало как забавная история, вроде тех, которыми Кэрри Брэдшоу делилась с подругами за завтраком. Джейми молча слушала, потягивая вино и подливая, когда бокалы пустели. Я поведала ей и о том, как на следующее утро Генри сказал мне, что может привыкнуть просыпаться со мной. И о минете. И как он нежно прижал меня к себе, и как я воспользовалась его зубной щеткой, прежде чем все полетело в тартарары. Джейми вылила остатки бутылки мне в бокал. Казалось, она вот-вот расплачется. Я подумала, не переборщила ли с подробностями и не вызвала ли у нее зависть.

– Это ужасно, Лиллиан, – сказала Джейми. – Как бесчеловечно он с тобой поступил!

– Что именно было бесчеловечно? – Я совершенно искренне не поняла.

– Минет перед расставанием. Анальный секс. Да все! Он использовал тебя, – сказала Джейми. – Все это отвратительно.

Не такая реакция была мне нужна. Мне нужно было, чтобы она рассмеялась, а потом мы бы посмеялись над тем, какой у Генри плохонький член. Мне нужно было услышать от нее, что я намного сексуальнее Генри и что ему не светит найти кого-то моего уровня. Мне нужно было, чтобы она сказала что-то в духе Саманты из «Секса в большом городе» – что-то, что развеяло бы то отвратительное ощущение, которое у меня возникло из-за произошедшего. Но Джейми не была Самантой. Она не была даже Шарлоттой. Она была просто Джейми и смотрела на меня как на самую убогую собаку в приюте.

– Он меня не использовал, – ответила я. – Все сложнее. Наши отношения развивались сложно. Такое бывает.

Всякий раз, услышав от Джейми какие-нибудь суждения о моей личной жизни, я начинала разговаривать с ней так, будто она вчера родилась. Потому что, в общем, так оно и было. И не в такое можно вляпаться, когда встречаешься с кем-то. Конечно, именно от Генри я ничего подобного не ожидала, но это не значило, что я была так уж удивлена. Джейми понятия не имела, каково это – состоять в отношениях. Она была детенышем жирафа, который и пары шагов еще не сделал, а я – гиеной, одолевшей своих врагов и научившейся самостоятельно добывать себе пропитание.

– Как хочешь отвлечься? – наконец спросила Джейми.

– Хочу напиться, – твердо ответила я.

Так мы и сделали.

* * *

Через час я была пьяна в стельку. И Джейми тоже. Она все время буравила меня взглядом, будто хотела поцеловать, и я позволяла ей на меня пялиться – не так уж плохо, когда тебе напоминают, что кому-то ты все-таки нужна. Я то впадала в ярость, то печалилась, а Джейми внимательно следила за перепадами моего настроения. В итоге я остановилась на том, что скучаю по Генри и что надо поговорить с ним как можно скорее, чтобы возникшее между нами неприятное недоразумение разрешилось. Он вовсе не собирался рвать со мной! Он лишь пытался поговорить о том, как развиваются наши отношения. Да, возможно, у нас был странный секс, но это ничего. Зато необычно и весело. Может, и мне не нужно ничего серьезного прямо сейчас. Он не хочет торопиться? Что ж, я не против. И незачем было нам обоим так бурно реагировать. Мы могли бы сближаться постепенно, шаг за шагом. И получать от этого удовольствие.

– Я позвоню ему, – заявила я и, охваченная этим порывом, вскочила и схватила мобильный.

Глаза Джейми расширились.

– Что? Нет, Лиллиан! Он ужасный человек.

– Мне нужно с ним поговорить.

– Послушай, правда, не надо этого делать! – Джейми тоже вскочила со стула и принялась меня отговаривать.

Она не понимала, что значит строить отношения с нуля. Каково это – так нестерпимо скучать за ужином, что приходится спрашивать у парня, какой его любимый цвет. К тому же она не знала, что́ мы с Генри делаем за закрытыми дверями. Она знала лишь несколько фрагментов этой истории, только то, что я ей рассказала. Она не представляла себе полную картину, не видела наших хороших моментов. Я не могла просто так отпустить Генри Дэвиса. Пока не могла. У нас еще не все потеряно. К тому же он не заблокировал мой номер.

– Я уже слишком взрослая для этих игр, – сказала я, набирая его номер и расхаживая по комнате.

Джейми тяжело вздохнула: меня было не переубедить. Она уселась на диван, подлила себе вина и сдалась. Услышав гудки, я вмиг протрезвела. На экране появилось лицо Генри, и тоска пронзила меня, словно металлический прут. После нашего второго свидания я установила на контакт Генри его фотографию из «Линкедина».

– Лиллиан? – спросил Генри, ответив после третьего гудка.

Я поняла, что мне нечего сказать. Наверное, стоило сначала потренироваться.

– Привет, – выдавила я наконец, и мой голос прозвучал холоднее, чем я бы хотела.

– Что тебе нужно? – ответил он таким же тоном.

– Мне кажется, мы в прошлый раз нехорошо расстались, – призналась я.

На том конце провода повисло долгое молчание.

– Хм, да, тут не поспоришь, – сказал он и выдержал паузу. – Ты хочешь извиниться?

Так вот что ему было нужно, чтобы все вернулось на круги своя! Ему нужно было, чтобы я поделила вину поровну, извинилась и тем самым сняла с него ответственность за его же недостойное поведение. Чтобы наши отношения наладились, ему нужно было снова почувствовать себя хорошим. Что ж, я пойду на это. Пусть я буду не права. Я готова простить его, если это будет значить, что я не потеряю его окончательно.

– Э-э, да. Мне не следовало всего этого говорить… Про то, что ты лысеешь, про то, сколько ты выдерживаешь в постели, и все такое.

– И насчет… оставить ребенка, если ты забеременеешь? – спросил он, и в его голосе послышалась тревога.

– Я на таблетках, – солгала я.

Я не принимала противозачаточные таблетки, но не хотела сообщать ему самостоятельно поставленный себе диагноз. Я услышала, как Генри выдохнул – он явно затаил дыхание в ожидании моего ответа.

– Ладно. Ну, спасибо за звонок. Береги себя, Лиллиан. – Он уже собирался повесить трубку.

– Подожди, – остановила я его. – Мне кажется, между нами возникла какая-то… нелепая напряженность. Хочу, чтобы ты знал: я совсем не против не торопиться. Я не горю желанием… э-э… срочно строить отношения, – выговорила я слегка заплетающимся языком.

Я надеялась, что не покажусь ему слишком пьяной. Мне хотелось, чтобы он понял, как серьезно я отношусь к каждому слову.

Снова повисла долгая пауза.

– Лиллиан, думаю, нам не стоит видеться. Твое поведение меня очень напугало. Ты просто как с цепи сорвалась. И ты явно больше вовлечена в эти отношения, чем я. Продолжать их было бы нечестно. Для нас обоих, – сказал Генри.

Джейми одними губами спросила: «Что происходит?»

«Да заткнись ты!» – так же беззвучно ответила я.

– Мне кажется, ты об этом пожалеешь, – собрав остатки достоинства, сказала я Генри.

Генри кашлянул, и я уловила, что он еле сдерживает смех:

– Ладно, Лиллиан. Это все?

Я кипела от ярости. Он вот-вот потеряет меня. Как ему может быть все равно? Почему ему наплевать на то, что мы снова станем чужими людьми? Он был во мне, в каждом отверстии моего тела, кроме ушей! Я заслужила больше, чем это паршивенькое вежливое прощание! Он был должен мне любовь, массаж ног и домашние ужины! Он должен был относиться ко мне так, как будто я для него что-то значу! Мне хотелось завопить и вцепиться ногтями в плечи Генри, расцарапать его в кровь. Мне хотелось, чтобы он страдал так же, как заставил страдать меня. Он должен мне будущее!

Наверное, я слишком долго молчала, потому что послышался сигнал, оповещающий об окончании разговора.

– Да, прощай, Генри, – произнесла я, пытаясь сохранить лицо перед Джейми.

Я глубоко вздохнула и положила телефон. Джейми ждала объяснений. Хорошо, что я не включила громкую связь.

– Скатертью дорога, – сказала я.

Взгляд Джейми был полон сочувствия. Так глядят на человека, просящего милостыню на улице. Я опять взяла мобильный и вошла в «Инстаграм» – все, что угодно, лучше глупой физиономии Джейми. Ни к чему ей видеть, как я плачу. Мне хотелось оставаться ее крутой, веселой и сексуальной подругой. Эта слабая версия меня, которая сейчас вылезла на поверхность, как прыщ, вскочивший на носу, никому не нужна. Я смотрела в телефон, и слезы застилали мне глаза.

В моей ленте новостей появился пост Ведьмы Велнесс. Она говорила на камеру, а в подписи было: «Заклинания: хорошие, плохие, злые». И вдруг моя грусть сменилась чувством, похожим на надежду.

Вот оно!