Бассейн в Ривербурге отличался от привычных городских бассейнов. За пару лет до приезда семьи Гринберг Блум там сделали капитальный ремонт стоимостью в несколько миллионов долларов, профинансированный местным филантропом. Теперь здесь был детский «лягушатник», три зоны глубины от мелкой до максимальной, а также две огромных водных горки, с которых люди вылетали, как пушечные ядра.

Сегодня как раз открылся сезон. Вульф перегрелся и рвался плавать.

Хейзел вытащила из шкафа первый попавшийся купальник, который оказался верхней и нижней частью от двух разных комплектов, надела поверх него, как мягкую броню, самую удобную мешковатую футболку и шорты, и пообещала Вульфу, что, как только он переоденется и намажется солнцезащитным кремом, она отвезет его купаться. Родители сказали Хейзел, что она может пользоваться минивэном по своему усмотрению, если возьмет на себя ежедневную ответственность обеспечить Вульфа «здоровым» летним времяпровождением, что подразумевало несколько часов вдали от дивана и смартфона. То есть, в те недели, когда Вульф не ездил в театральный лагерь, он тусовался в «лагере имени Хейзел».

Привезти Вульфа в бассейн было все равно что посадить малыша в ванну. Плавание поглощало мальчика целиком и полностью. Хейзел отправила сообщение Ноа, который на лето никуда не уехал. Он мог бы присоединиться к ней у бассейна, если пожелает. Она расстелила полотенце, убедилась, что у Вульфа все в порядке, а потом открыла книгу.

Хейзел знала, что рано или поздно столкнется с ним. По словам Эйприл и Дакоты, Уайт переехал в квартиру в центре Ривербурга и занимался ландшафтным дизайном. Опеку над дочерью получила мать Грейси, но отцу разрешили проводить с ней каждые вторые выходные, некоторые школьные каникулы и часть лета. Когда Вульф утром попросил Хейзел отвести его в бассейн, она чуть было машинально не отказалась, беспокоясь о повторении ситуации с Уайтом, но затем передумала и решила – возможно, все пройдет нормально? И даже станет легче? Вряд ли она сможет избегать бассейна целое лето.

Он появился после того, как разошлись ребята из ассоциации «Молодых христиан» и толпа у бассейна рассеялась. Он сел в сторонке, подальше, у глубокого края, под узкой тенью подсобного строения. Похудел, как обычно худеют онкобольные. Отрастил клочковатую бороду. Хейзел чувствовала, как он изо всех сил пытается не смотреть на нее.

Ее даже отчасти поразило, что он посмел появиться здесь. Но он все еще оставался отцом, который водит дочь в бассейн. А Грейси имела право купаться так же, как и остальные дети. Да, были океаны и озера, но ближе, чем в часе езды, другого муниципального бассейна не имелось. А еще нигде не было таких водяных горок.

Игнорировать его было несложно. Дик Уайт больше не имел значения. Не для Хейзел. Она проверила телефон. Ноа писал, что занят на работе – он подрабатывал в молодежном центре, – но предложил позже организовать пикник у озера за городом. Он предпочитал пресную воду хлорированной. Обещал принести сэндвичи с яичным салатом. Или авокадо, если Хейзел настроена на веганские блюда.

Ноа изменился с тех пор, как она окончила школу. Стал доступнее. Хейзел не осознавала, что его смущали встречи со школьницей. Или, возможно, дело было не в этом. Возможно, он стал беззаботнее и охотнее проводил с ней время, потому что настало лето? Или потому, что она больше не была одержима идеей заключить договор на книгу?

Так или иначе, чем больше он вовлекался в их «отношения» (если это так можно назвать), тем сильнее ее тянуло к нему. Честно говоря, она вроде бы влюблялась. Немножко. Она даже думала, не заняться ли с ним сексом.

Лежа на солнце, Хейзел пыталась сконцентрироваться на книге. Читала «Упражнение на доверие» Сьюзан Чой, замысловатый постмодернистский роман о группе подростков-театралов, их весьма условно изображенном учителе и согласии. Книга хоть и напоминала ей о собственном опыте, но оказалась настолько увлекательной, что бросить чтение на середине было невозможно. Хейзел все меньше хотелось воевать со всем миром и все больше – спокойно поехать в Вассар и стать обычной студенткой.

Грейси и Вульф болтались на средней глубине и играли в «Марко Поло». Краска с волос Грейси растворилась в хлорированной воде, растекаясь розовым облаком вокруг девочки. Хейзел видела, как Грейси кувыркнулась назад и победоносно всплыла, словно гимнастка, только что выступившая на золотую медаль на Олимпиаде.

Хейзел дочитала главу. Бетон под ней накалялся от солнца, как сковорода. Она вся вскипала. Хотелось броситься головой в воду, но это можно было сделать только на глубоком краю бассейна. Нет, он ей не помеха. Ни в коем случае.

Недолго думая, Хейзел подошла к глубокому краю и прыгнула, потом проплыла весь бассейн вольным стилем и обратно – мощным баттерфляем. Она окунулась с головой и вышла из бассейна, приглаживая волосы пальцами. Уайт сидел прямо перед ней, метрах в десяти. Он выглядел истощенным и побежденным, а Хейзел вся вибрировала жизненной энергией, остро осознавая собственное здоровье и молодость.

Она стряхнула воду с волос. Страх покинул ее навсегда.

– Привет, – сказал он.

Она не ответила. Самое лучшее, чему ее научил отец, – не проговаривать все подряд. Предоставлять разговору пространство для развития. Пережидать оппонента, пока молчание не сломает его.

– Прости меня, – сказал он.

Она снова не ответила. Позднее, в последующие месяцы и годы, она сотни раз вспоминала десятки остроумных, язвительных, уничижительных ответов, которые следовало бы дать ему в тот миг. В самые мрачные дни, когда ее мучила бессонница, она прокручивала их в голове. Но затем она напоминала себе, что в решающий момент, утром, в его кабинете в первый день учебного года, она сказала именно то, что нужно было сказать.