– Боже мой, вы только посмотрите! – громко воскликнула Рамона из окна автомобиля, еще не успев выйти из внедорожника Гаса.

– Добро пожаловать в мой жалкий домишко, – пошутила Клэр.

– Чтоб меня черти драли. Он же огромный!

Было двадцать первое июня, летнее равноденствие. Учебный год закончился. Июнь в Мэне был поистине райской порой. Голубая чистота рассветов перетекала в теплые послеобеденные часы, свет проникал через окна мастерской Клэр, птицы пели, Пикл наслаждался жизнью, мотаясь по саду, копая ямы и гоняя белок. Лето приносило надежду, вознаграждение за долгий зимний марафон.

И вот теперь приехали Рамона и Луна. Гас, мечтающий о приличной стрижке и чашечке хорошего кофе, подобрал их в Портленде. От их присутствия Клэр чуть ли не на ушах стояла. Утром она прибралась в доме, постирала дополнительные полотенца и простыни, превратив закрытую веранду (которая должна была стать игровой комнатой Вульфа, но так и осталась неиспользованной) в гостевую спальню. Нарвала диких цветов из сада и поставила их рядом с двумя раскладушками, найденными в магазине Habitat, и положила рядом любимую книжку Рамоны, «Семейное счастье» Лорри Колвин.

Клэр звала детей из дома и приветственно махала обеими руками.

Рамона выбралась с переднего пассажирского сиденья. У нее была свежая стрижка до плеч с микроскопической челочкой, красный чемодан на колесиках, красная помада ему в тон и ногти оттенка зеленого кактуса, а нарядилась она в мексиканский вышитый сарафан, который в итоге подарит Клэр еще до конца недели.

– Неужели ты действительно приехала! – сказала Клэр, обнимая ее.

– А куда я денусь?

Когда Луна появилась из машины, прячась за черными волосами и густо подведенными глазами, Клэр подтолкнула Хейзел в ее направлении. Девушки не видели друг друга с февраля, и Клэр догадывалась, что их отношения немного охладели.

Девчонки неуверенно обнялись и пошли в мансарду.

Давным-давно Клэр и Рамона договорились, что, если одна из них умрет, а Гас и Кристиан тоже скончаются, вторая позаботится о детях. Как крестные матери, но с учетом перспективы смерти. В испанском языке есть слово, которое это описывает, сказала Рамона, когда они составляли завещания. Compadres. Comadres. Со-родители.

– Это откуда? – спросила Клэр, касаясь ткани платья Рамоны.

– Из маленького сувенирного магазинчика около дома моего папы в Сан-Диего. – Рамона прекрасно улавливала зависть Клэр к ее гардеробу. – Не беспокойся. Я тебе подарочков привезла. Ко дню рождения. Нашла потрясающие белые рабочие брюки в хозяйственном магазине. Двадцать баксов. Можем их даже покрасить, если захочешь. И довязала тебе шляпу.

Рамоне нравилось дарить подарки; Клэр обожала их получать. В этом смысле они идеально дополняли друг друга.

Вечером Гас приготовил тофу с обжаренными овощами с фермерского рынка. Ужинали они в задней гостиной за накрытым лаймово-зеленой клетчатой скатертью столом. Клэр принесла из сада свежие цветы. После десерта дети ушли смотреть фильм в семейный кинозал, а Клэр и Рамона первые за несколько месяцев покурили на заднем дворе, беседуя и наблюдая, как свет меняется от розового к синему, а затем наступает темнота.

Следующим утром они собрались за кухонным столом за чашечкой кофе. В поисках ножниц Рамона обнаружила в кухонном ящике две мезузы[40] и предложила повесить их на дверные косяки главного входа и боковой двери.

– Ты действительно видишь в этом смысл?

– Почему бы и нет? – сказала Рамона. И Клэр поняла, что, возможно, она права.

– Чем займемся сегодня? – спросила Клэр. – Поедем на пляж? Нам машиной час двадцать до Рокленда. Или полтора часа до Ист-Блю-Хилл, но оно того стоит.

– Давай никуда не поедем. Мне лень. Тем более, здесь так симпатично.

«Да неужели?» – усомнилась Клэр.

– Хорошо. Говорят, в музее Колледжа прекрасная постоянная экспозиция.

– Вот и замечательно. И надеюсь, мы сможем пройтись по магазинам? Я правда слышала, что в Мэне шикарные винтажные лавки.

– Может быть, на побережье, – сказала Клэр, криво улыбаясь. – Но не в Ривербурге.

– Я хочу посетить то самое место, о котором мне рассказывали, – сказала Рамона, доставая телефон. – Это в полумиле отсюда, и мне сменщица сказала, что поставщикам это место очень нравится. Так что я пойду хоть с тобой, хоть без тебя. Они открываются в одиннадцать.

– Это обязательно?

– Позови свою новую знакомую. Она же художница? Познакомь меня со своей провинциальной подругой.

И Клэр повиновалась. А Полли, вечно занятая в учебное время, сказала, что встретит их прямо там, на месте.

Магазин винтажной одежды находился в центре города, в десяти минутах ходьбы от дома семейства Гринберг Блум – напротив ресторана ливанской кухни и рядом с закрытой пекарней. Клэр хотела привести и девочек, но Луна предпочитала торговые центры, так что их высадили по пути.

Под пристальным взглядом владелицы магазина, пожилой женщины с имиджем панк-рокерши времен «новой волны» восьмидесятых, Рамона и Клэр тщательно и с нарастающим энтузиазмом проинспектировали аккуратно разложенные штабеля джинсов, хлопковых футболок, свитеров и толстовок, юбок и платьев, повседневной и нарядной одежды. Пробрались через груды сумок и обуви. Осмотрели мужской отдел, полный шерстяных брюк и рабочих комплектов из вощеного полотна. Для Рамоны шопинг был искусством, столь же неотделимым от ее натуры, сколь гончарное дело. Да и для Клэр тоже.

– Поверить не могу, что я не знала об этом месте, – сказала Клэр, мысленно проклиная себя за то, что профукала целый год рядом с такой сокровищницей.

Для Клэр они нашли: настоящие матросские штаны из шерсти с резинкой на спине (на которых даже значилось имя моряка, их носившего); широкие джинсы от Кельвина Кляйна из коллекции восьмидесятых с высокой талией и защипами, которые вполне легко было спутать с современными моделями стоимостью в четыреста долларов; ирландскую безрукавку ручной вязки, которую Клэр собиралась носить каждый день следующей зимой; джинсовые шорты от Carhartt и длинный коричневый комбинезон, а также цельнокроенную майку с надписью «Цветы Мэна» и пару старинных хлопковых юбок L.L. Bean.

Для Рамоны удалось добыть: укороченную куртку вечернего стиля с широкими плечами, украшенную кристаллами и пайетками; красные ковбойские сапоги; две беленых джинсовых юбки-миди, выглядящие как старшие родственницы тех дорогих моделей, которые она мечтала купить месяцами; корсетный топ и к нему – огромный черный пиджак фрачного типа, а также мужскую джинсовую куртку с вышитым на спине лосем.

Пока Клэр готовилась оплатить покупки, а Рамона отправилась в примерочную еще раз кое-что прикинуть, над дверью звякнул колокольчик. Пришла Полли.

Она тепло обняла Клэр и окинула магазин взглядом. Быстро пройдя секцию женской одежды, Полли сняла с вешалок и бросила на кресло несколько потенциально удачных нарядов. Не дожидаясь, когда освободится примерочная, она сняла трикотажное платье и начала мерить вещи поверх спортивных легинсов и топа.

Клэр и Полли устраивали совместные пешие вылазки всю прошлую осень, затем зимой ходили на лыжах и снегоступах, а весной гуляли. Они говорили о детях, браке, творческих мечтах и разочарованиях. Сплетничали о Ривербурге. Разговаривали о Хейзел.

– Ей понравится в колледже. Я когда-то чуть не отказалась от поступления вообще, – однажды призналась ей Полли. – Но у меня были хорошие оценки, и учителя просто дожали, что называется. Я отправила заявление в университет Нью-Гемпшира за день до дедлайна.

Когда Полли была занята семьей и работой и неделями не могла выбраться на прогулку, Клэр скучала по ней. Очень сильно. Это удивляло ее. Иногда Клэр не верилось, что она настолько могла сблизиться с простой любительницей софтбола из глубинки Нью-Гемпшира.

Рамона представилась, пока Полли натягивала очередной балахон. В отличие от Клэр, обе они были высокими и гибкими и даже носили похожие прически.

– Тут просто бомбический шмот, – сказала Клэр. – Почему ты мне не рассказала об этом месте?

– Честно? – Полли продемонстрировала серебристые клоги. – Сомневалась, что оно может конкурировать с барахолками Нью-Йорка.

– Ты шутишь? – удивилась Клэр. – Оно в миллион раз лучше.

– И в миллион раз дешевле, – добавила Рамона, складывая покупки на прилавок.

– Мы продаемся, – объявила Глория, владелица магазина, пробивая товары Рамоны.

– Ой нет! – воскликнула Рамона. – Почему?

– Больше не получается зарабатывать. Прибыли нет. Нужно создавать аккаунты в соцсетях или бог знает где, нарабатывать клиентуру со всей страны, а меня на это попросту не хватит. К тому же я устала от зимы. Мы с мужем хотим переехать в Аризону.

– Глория, но это же невообразимо, что вашего магазина здесь больше не будет, – сказала Полли.

– Время играет не в нашу пользу. Жена раби открывает рядом лавку, где будет продавать бейглы на закваске. Сейчас она как раз учится их печь в Нью-Джерси. Колледж вкладывает средства в развитие центральной части города. Появится новый арт-центр. Мэйн-стрит скоро изменится до неузнаваемости.

– Ривербург – это новый Бруклин, – сказала Рамона.

– Я бы не заходила так далеко, – возразила Клэр. – Но авторские бейглы? Мой муж обалдеет.

– Клэр разбирается в моде, – сказала Рамона. – Она работала дизайнером в BuiltGood.

– Я знаю, кто такая Клэр, – сказала Глория, выписывая квитанцию.

То есть, в Ривербурге все-таки все всех знают? Или это связано с Хейзел?

– Выкупи мой бизнес, – посоветовала Глория Клэр. – Здание тоже целиком мое. Все вместе обойдется недорого. А мне хватит на домик в Тусоне с двумя спальнями и кактусом во дворе.

– Хоть дорого, хоть нет, – вздохнула Клэр, – я все равно без денег.

– Возьми кредит, – предложила Рамона. – Можешь продавать вещи студентам и их родителям. Туристам и отдыхающим, которые тут проезжают по пути к побережью. Сделай микс из винтажа и уникальных новинок. Можешь продать свою собственную линию одежды.

– Смотри, – продолжила Рамона, указывая на угол рядом с большим окном, выходящим на Мэйн-стрит. – Ты могла бы поставить здесь свой рейл.

Клэр скривилась. Ну да, как же. Но она позволила себе помечтать. Представила старый деревянный крашеный стул, на котором высится стопка рыбацких свитеров. Стойку с одеждой ручной работы, которую она пока еще не придумала, но придумает – здесь, в Мэне. Конечно, основным направлением магазина останутся доступные винтажные вещи и брендовый секонд-хенд. Будет детская секция комиссионных товаров, костюмы на Хэллоуин и обязательно – полосатые хлопковые изделия. Она выставит на продажу джинсу, пригодную еще на много лет носки, ряды винтажных коктейльных платьев и корзины, наполненные концертными футболками. Организует распродажи на улице.

– Я могла бы удерживать доступные цены, – Клэр сама удивилась, сказав это вслух.

– Придется, – сказала Глория. – Для местных, во всяком случае.

– Конечно, не настолько доступные, как у тебя, Глория, – добавила Рамона. (Две пары брюк обошлись Клэр в двадцать пять долларов.)

Для привлечения покупателей издалека Клэр могла бы (наконец-то) эффективно воспользоваться привычкой все время что-то публиковать в Инстаграме[41]. Завести магазин на Этси.

– Ты могла бы нанять кого-то из местных и открыть собственную мастерскую на заднем складе, – сказала Рамона. – Кто знает, может, мы с Кристианом даже инвестировали бы в это дело? Представь, сколько времени мы здесь проведем, выбирая новинки!

И тут до Клэр дошло. Она всегда любила охоту за вещами, одержимо занималась поиском всякого старья еще с подросткового возраста. Она была готова заняться делом, полезным и продуктивным. Почему бы не руководить магазином, предлагающим красоту и вдохновение, доступные для жителей Ривербурга? Ее магазин мог бы стать местом встреч, как The General, фермерский рынок или библиотека.

Пусть люди считают, что у нее продается исключительно пустяковая милота. Что она пытается облагородить Мэйн-стрит. Но, возможно, тот самый человек, который так скажет, внезапно помчит искать что-то в последний момент – рубашку нужной расцветки для школьной тематической вечеринки или поношенную сумку, которую можно будет наполнить конфетами на Пасху. Да и практичные вещи тоже найдутся. Например, парка!

Может, ей удастся привлечь Полли в партнеры? Полли сильна в математике и могла бы вести бухгалтерию. Возможно, она захочет продавать свои самодельные тапочки? Или акварельные картины? Рамона могла бы предлагать свою керамику, когда появится свободный запас продукции. Вульф мог бы стоять за кассой по выходным за несколько долларов в час. Назвали бы магазин «Пикл» в честь собаки Клэр.

В последнее утро, проведенное вместе, Клэр и Рамона посетили музей Колледжа, а именно – всеми любимую коллекцию картин Алекса Каца. Специальная выставка этого лета называлась «Мэн – Нью-Йорк». Алекс Кац был американским художником еврейского происхождения, уроженцем Нью-Йорка, окончившим художественное училище в Скоухегане недалеко от Ривербурга. В 1950-е годы, привлеченный светом Мэна, он купил за тысячу двести долларов небольшой летний домик на побережье Линкольнвилля, в часе езды к востоку. Клэр с юности восхищалась творчеством Каца – и его работами, и историей жизни. Он писал по одной картине в день, а закончив работу, шел плавать. И даже в возрасте под сто лет он продолжал творить.

Картины охватывали период более полувека. Были чайки, поздние летние цветы, яблони, голубичные поля, плоты и девушки Мэна в открытых топах. Вечеринки в ресторанах, офисные здания, виды из окон квартиры, черные коктейльные платья и блестящие сандалии Нью-Йорка. Были портреты, пейзажи, друзья и дети. Жена Каца, Ада. Сумерки и тьма.

Клэр и Рамона молча обошли выставку один раз, а затем повторно, останавливаясь и показывая друг другу понравившееся.

– Возвращайся поскорее, ладно? – спросила Клэр, высаживая Рамону на автовокзале ближе к вечеру. – Мэн становится лучше, когда ты здесь.

– Обязательно, – ответила Рамона.