Окна дома поразили Хейзел. Они были повсюду – на фронтонах, на широкой веранде – и следили за заливом Мэн.

Мыс Элизабет находился в полутора часах езды от Ривербурга, и пока Хейзел с Вульфом ехали по Трассе 100 (да, Хейзел все-таки получила права), они не представляли, что их ждет. Тем более не ожидали увидеть такое.

Получается, Грейси из богатой семьи?

– Ух ты, – только и смог сказать Вульф, которому обычно слов было не занимать. Выходить из машины он не спешил.

– Да уж, – отозвалась Хейзел, заглушая двигатель. – Ты знал?

– Что именно? – спросил Вульф, сгребая свои вещи. Подумаешь, Грейси живет на берегу океана.

– Что дом Грейси выглядит так.

– Я бы лучше жил за мусорным баком, но в Нью-Йорке, – бросил Вульф. – Плюс глобальное потепление. Дом затопит через десять лет.

– Ясно-понятно. Вульфи в своем репертуаре, – сказала Хейзел.

Грейси спустилась с крыльца, махнув рукой и робко улыбнувшись. Она была босиком, в джинсовых шортах и со своими фирменными косичками. Позади нее развевался на ветру потрепанный американский флаг.

– Привет, – сказал Вульф.

– Красота неописуемая, – прокомментировала Хейзел. – Получается, ты фактически живешь в океане.

– Как русалка, – добавил Вульф, едва подпустив в голос иронии.

Это был не тот грустный финал истории Грейси, который представляла себе Хейзел (и чувствовала постоянную вину за это). Причем дело было не в доме и не в пейзаже. Город, как выяснила Хейзел, располагался всего в десяти милях от Портленда. А согласно исследованиям Вульфа, район Кейп-Элизабет занимал третье место в штате по качеству школьных округов. Дело было в самой Грейси. Похоже, ей неплохо?

– Привет, ребята, – произнесла женщина в льняной футболке и штанах на шнурке. В руках она держала поднос с тремя стаканами лимонада и вазочкой картофельных чипсов. – Добро пожаловать. Это дом моей мамы, но ее сейчас нет. Поставлю все здесь, на террасе. Входите.

Мать Грейси. Хейзел старательно готовилась к встрече с ней. Она поднялась на крыльцо вслед за Грейси и Вульфом.

– Я Агата, – представилась женщина, протянув Хейзел руку, словно предлагая начать все с нуля. Рука была сухой и холодной.

– Здравствуйте, – поздоровалась Хейзел.

А что еще она могла сказать? Приятно познакомиться, простите, что разрушила вашу семейную жизнь, спасибо за чипсы?

Вульф и Грейси расположились на диване; Грейси достала колоду игральных карт. Она покрасила волосы в розовый цвет. Хейзел гадала, стойкое это окрашивание или просто тонирование, которое смоется за пару раз. Вульф убеждал подругу, что лучше сыграть партию в шахматы.

– Мне нужно кое-что доделать в доме, – сказала Агата, стараясь особо не смотреть Хейзел в глаза. – Вам нужен пароль от вай-фая? Или хотите поплавать?

– Не беспокойтесь, – ответила Хейзел, указывая на сумку. – Я прихватила с собой книгу.

– Вспомнила. Я хочу кое-что тебе отдать, – сказала Агата. – Передай это маме, пожалуйста. Минутку… – Она зашла в дом и вернулась с запечатанным конвертом. – Я могла бы написать по электронной почте, – объяснила она. – Но мне показалось, что так будет лучше. Я обязана принести извинения вашей маме. И тебе тоже.

Хейзел опустила взгляд на свои потертые пластмассовые биркенштоки и поняла, что это те же самые сандалии, в которых она пошла в школу в первый учебный день.

– Нет… – начала Хейзел. Она хотела сказать, что Агате не за что извиняться перед ее семьей. Это семейство Блум должно приносить извинения Грейси и Агате. Хотя и это не было правильным утверждением. Возможно, никто из них не совершил ничего плохого. Во всем был виноват только Ричард Уайт.

Вечером, когда солнце опускалось за задний двор, Клэр прочитала письмо Агаты за кухонным столом. Агата написала нечто вроде признания в равнодушии. Не то чтобы она знала обо всем. Она правда не знала. Даже когда они с Уайтом покинули Вермонт и отправились в Мэн. Они планировали переезд не один год. Просто теперь она увидела, как игнорировала знаки и не слушала интуицию. Она совершила ошибку, которую обещала никогда больше не повторять. Агата хотела, чтобы Клэр знала: она не испытывает ненависти и ни в чем не винит семью Блум. Она была благодарна, что избавилась от Уайта. Благодарна, что, по крайней мере, он больше никогда не будет работать в школе. Грейси тоже постепенно оправлялась. С ней все будет в порядке. Что же касается самой Агаты – она пытается построить свою жизнь заново, исцелиться и помочь восстановиться дочери. Наслаждаться жизнью в доме своего детства, где обитают три поколения женщин и нет никаких мужчин. Ей становилось легче.

Клэр тоже нуждалась в новом старте. Год ее безделья подходил к концу. Она твердо намеревалась разобраться в своей жизни. В этот раз – по-настоящему.