Было раннее утро вторника, стоял конец января, Хейзел находилась в школе, тайком проверяя телефон между уроками, и тут появилось письмо.

Тема: Хейзел Гринберг Блум < > Эмма Парк

Макс, огромное спасибо, что вспомнила о нас. Ты супер.

Отдельно отпишусь по поводу интервью, которое мы хотели бы поручить тебе, если возьмешься.

Хейзел! Прошу прощения, что долго не отвечала. Обычно я сразу реагирую, если заинтересована. У меня в почте просто сумасшедший дом в последнее время. (Мы перед Рождеством отправляли печатный выпуск, потом закрылись на праздники, потом я ненадолго ездила в Тулум, а потом заболела гриппом.) Так что прошу прощения за задержку. Мне понравилась твоя работа. Хочу опубликовать ее. Наш обычный алгоритм предполагает обмен мнениями и правками, но твой голос удивительно свеж и молод, а материал настолько лаконичный, что интуиция подсказывает оставить его почти нетронутым. Я только кое-что немного подкорректирую.

P.S. Мы платим 500 долларов. Отправляю договор.

У Хейзел официально снесло крышу. Максин Джой отправила ее сочинение Эмме Парк почти месяц назад. Каждый прошедший с тех пор день по экспоненте уменьшал шансы получить ответ. Хейзел полагала, что Джой просто разыграла ее, чтобы девочка, которая пережила нечто неприятное, почувствовала себя счастливой. Но это письмо? С ним она как будто перепрыгнула во времени и колледж, и десятилетия выплат долгов, и беготню с кофе для начальника, и старательное зарабатывание на оплату аренды, и публикации в малозаметных литературных журналах; оно как будто удивительным образом телепортировало ее в ситуацию, о которой она мечтала. Суть заключалась в том, что ее, Хейзел, старшеклассницу (!!!), вот-вот по-настоящему опубликуют.

И действительно, после обмена еще несколькими письмами с Эммой Парк и проверки телефона по миллиарду раз, в пятницу утром фамилия Хейзел, блин, Гринберг, черт ее дери, Блум появилась на главной странице The Clip. Редакторы взяли стоковое фото девушки с длинными каштановыми волосами и грустным выражением лица, ломающей карандаш пополам, и парня, жутко напоминающего Ричарда Уайта (если бы его скрестили с Джейсоном Бейтманом), сидящего за столом с красной банковской печатью «НЕТ» поперек лба.

Мой школьный директор пытался заняться со мной сексом и ему это почти сошло с рук

автор Хейзел Гринберг Блум

«Каждый год я выбираю себе одну ученицу, чтобы заниматься с ней сексом. В этом году я выбрал тебя».

Слова Хейзел, набранные выразительным курсивом The Clip звучали иначе – более веско. За одну ночь она превратилась из ученицы двенадцатого класса, лишенной друзей в радиусе сотни миль, в юного автора журнальной публикации. Правда, знакомые вряд ли об этом узнают. Немало статей The Clip Хейзел сама никогда не открывала. Может быть, не обязательно рассказывать родителям? Обман умолчанием не нанесет вреда. Ведь ее сочинение не попадет в печатный выпуск. Мама, наверное, пропустит его. Отца в Сети интересовали главным образом новости и научные журналы по культурологии. Определенно, он не читал The Clip. Наиболее вероятно, что кто-нибудь, кто-то из друзей мамы или коллег отца, рано или поздно заметит статью. Хейзел прикидывала, сколько у нее осталось времени до того, как родители узнают. Несколько дней? Недель? Месяцев?

Оказалось – минуты. Мигнуло входящее сообщение от мамы.

Ты знаешь, что ты в The Clip?!?!?!

Она начала отвечать «разумеется», но не успела допечатать, как мама позвонила.

– Мам, – прошептала Хейзел, закрывая шкафчик. – Я в школе. Мне нельзя разговаривать по телефону. Хочешь, чтобы меня оставили после уроков?

– У нас есть заботы поважнее школьных наказаний.

– То есть, ты сердишься? Я надеялась… ну, не знаю, что, может быть, ты будешь рада за меня?

– Я не сержусь. Я беспокоюсь. Это другое. Но папа точно выйдет из себя. Почему ты ничего не сказала?

– Так папа сам отвел меня к Максин Джой. Это была ее идея. – Хейзел огляделась, убедившись, что поблизости нет учителя, который мог бы отобрать у нее телефон.

– Правда? Когда ты это написала?

– Это мое сочинение для вступительной заявки, – ответила Хейзел.

– Ты намерена с этим поступать? Ты серьезно?

– Ну и что? А какая разница? Куда делось доверие ко мне?

– Я доверяю тебе, но люди твоего возраста не всегда способны принимать оптимальные долгосрочные решения. А ты приняла, причем значительное.

– Меня напечатали в The Clip. Со мной все отлично. Вообще-то, было бы приятно, если бы ты мной гордилась.

– Я всегда тобой горжусь. Ты даже не представляешь насколько. Кстати…

– Что?

– К слову о статье. Она невероятно мощная. И красивая. Ты потрясающе пишешь. Ты чрезвычайно талантлива.

Зазвонил звонок. Хейзел повесила трубку и еще три блаженных минуты перечитывала свою статью, а потом рванула на четвертый урок и едва успела занять последнее свободное место за те две минуты, пока учитель статистики ждал, когда все рассядутся. Остаток дня она механически выполняла свои обязанности, стараясь оставаться незамеченной. Хейзел убеждала себя, что публикация самого личного из личных сочинений на сайте The Clip – пустяк. (Примерно так же, как в первый учебный день после того, как директор сделал то, что сделал.) Ей казалось, что она в шоке. Это был шок в хорошем смысле, лучшая разновидность шока. Шок, приводящий в восторг. Мало кто впервые публикуется в восемнадцать лет в New York Spectator.

Уроки закончились, а статья Хейзел все еще висела на главной странице The Clip. Она проверила редко используемый аккаунт на Горизонте, созданный исключительно для чтения чужих публикаций. У нее было ровно ноль подписчиков, и она никогда не писала там ни единого слова, но следила за множеством авторов. И там царило безумие. Ее сочинение оказалось повсюду. Ссылка трижды поднималась в топ страницы The Clip, собрав множество лайков и просмотров, а также репостов (с комментариями!) от Эммы Парк и кумиров Хейзел из выдающихся представителей издательской индустрии, таких как культовая фигура книжного мира Лиза Лукас, бывший писатель New York Times и создатель телевизионных шоу Тэффи Бродессер-Акнер, автор The New Yorker Наоми Фрай, и к тому времени, когда она доехала на велосипеде до дома, сама Максин Джой. Хейзел переключила внимание на Инстаграм[34]. Без аккаунта разобраться было сложнее, но начав поиски, она увидела, что некоторые известные авторы, включая Эмили Голд из New York Magazine, разместили ссылку на ее сочинение в своих сторис.

Ее ждали семнадцать новых сообщений, включая серию гораздо более волнительных и агрессивных посланий от Луны:

значит, The Clip, да?

ага, прикинь

ОФИГЕТЬ!!!!!!!!!!!

ну такое, ничего особенного

ты теперь ЗВЕЗДА

неееее

мне еще можно с тобой дружить?

Ржу. тебе вообще как текст, норм? Как-то стремно, когда все напоказ

с ума сошла? Это ОГОНЬ!!!!!

Ты уверена?

железно, детка, ЖЕЛЕЗНО

Пока Луна подбадривала и успокаивала ее, Хейзел игнорировала лавину сообщений от отца, а потом вернулась к почте, где ящик переполнялся письмами, включая два сердечных сообщения от других девочек-подростков, буквально угадавших ее адрес электронной почты и имевших собственные похожие истории. Одно письмо пришло от Эммы.

Хейзел!! Твоя статья взрывает интернет. Передала твой адрес электронной почты знакомой из издательства.

Она лучшая. Если что – я на связи.

Другое письмо было от женщины по имени Сейди Лански.

Дорогая Хейзел,

Эмма Парк дала мне твой адрес электронной почты. Я Сейди Лански, и у меня маленькое (но могущественное!) агентство под названием Lansky Literary. Полагаю, тебя уже завалили восхищенными отзывами. Ты их заслужила. Сегодня утром я проехала свою остановку в метро, когда читала твою статью для The Clip. И статья, и твоя история – и ты сама! – очень вдохновляют. Нам такое нужно. Ты можешь говорить от имени множества молодых людей, которым пришлось столкнуться с подобными нарушениями в школе. То, что тебе всего 18 и что ты старшеклассница, придает повествованию особый свежий оттенок. Ты как молния в бутылке. И еще мне нравится твой слог. Очень. Интересно, можно ли развить все это в большую, длинную историю? Я хотела бы пригласить тебя на обед, чтобы все обсудить – если, конечно, эта тема тебе интересна. Сообщи мне, когда будешь в городе. Я занимаюсь всем подряд – от журналистики до сборников очерков и мемуаров, от художественной литературы и вплоть до чисто коммерческих проектов. Больше всего меня интересуют рассказы. Напиши мне свой адрес, я попрошу ассистента прислать тебе несколько моих книг.

Это что, правда? Люди читают ее. В метро! Незнакомые люди! И не просто люди. Литературный агент. Не просто агент – Сейди Лански. Конечно, Хейзел раньше никогда не слышала о Сейди Лански, но ее имя ассоциировалось с чтениями в книжных магазинах и вечеринками по случаю выхода новых книг. От списка авторов, перечисленных на веб-сайте агентства, у Хейзел перехватило дыхание.

Доскользив по снегу и льду до дома, она бросила вещи на обувную стойку и приготовилась иметь дело с матерью, возившейся на кухне с Вульфом.

Хейзел не могла поверить, что ее опубликовали. Последние месяцы она чувствовала себя такой одинокой в своей мансардной комнате. И вдруг почувствовала, что ее заметили.

– Кто хочет молочный коктейль? – Мама стояла на кухне рядом с Вульфом, заполняя блендер шоколадным молоком и мороженым, прежде чем шумно запустить его и передать кружку Вульфу, который сразу же унес свой перекус в гостиную. Вторую кружку она протянула Хейзел, и та осушила ее в два глотка.

– Мам, мне нужно съездить в Нью-Йорк.

– Аналогично. Мы же договорились поехать в апреле, на весенних каникулах. Забыла?

– Нет, мне нужно срочно. Сегодня.

– О чем ты говоришь? У тебя школа.

– Мне нужно попасть туда на обед.

– На обед?

– Ты говорила, что мы все время будем наведываться. Апрель – это не все время. Мы ни разу туда не ездили с момента переезда. Мы могли бы выехать сейчас и к ночи уже были бы в Бруклине.

– Там минус пятнадцать градусов. И ехать шесть часов.

– Я знаю.

– Хейзел. Мы не поедем сегодня в Нью-Йорк. Что за спешка? Это связано со статьей?

– Мне нужно кое с кем увидеться.

Хейзел открыла письмо от Сейди Лански и передала телефон матери.

– Это правда она написала? – спросила Клэр, прочитав его второй, а затем третий раз.

– Нет, это я подделала, – сказала Хейзел.

– Большая, длинная история? Что она имеет в виду?

– Я не знаю, – сказала Хейзел. Она не была на сто процентов уверена. – Книга?

– Как ты можешь написать книгу? Тебе всего восемнадцать.

– Ну это же не спиртное. Возрастных ограничений нет. Похоже, Сейди Лански думает, что я смогу. Она хочет стать моим литературным агентом.

Клэр никак не могла представить, с чего бы Сейди Лански ожидать целую книгу от ее дочери-двенадцатиклассницы. Да, Хейзел хорошо писала. Для своего возраста. Но тем не менее.

– Я не представляю, о чем может быть эта книга, – сказала Клэр, осознавая, что ее реплика совсем не тянет на поддержку. Но она действительно не представляла.

– О том, что произошло с директором, – сказала Хейзел. – Ясное дело.

– Как это можно растянуть на целую книгу?

– Я не знаю, но я хочу встретиться с Сейди и послушать, что она скажет. Даже если ничего нового, то, может, она согласится написать мне рекомендательное письмо или что-то такое. Или предложить стажировку – когда-нибудь потом. Это будет полезный контакт на будущее. Мам, пожалуйста.

– Дай подумать. У тебя каникулы в феврале, у папы будут занятия. А что, если я возьму тебя и Вульфа и мы съездим вместе? Я посмотрю цены на отели. Или спрошу Рамону, есть ли у нее место для троих. Я тоже скучаю по Нью-Йорку. Даже если там будет пять градусов, это все равно будут тропики после местной полярной зимы.

– Мы не можем ждать до февраля. Мне нужно в Нью-Йорк сейчас.

– До февральских каникул три недели, Хейз. Ты не сможешь подождать три недели?

– Ладно, хорошо. Только без Вульфа, ладно? С ним ездить – это кошмар.

Вульф не был кошмаром, но Клэр согласилась, что во время путешествий его СДВГ обострялся.

– Мне нужно поговорить с папой.

Они обе знали, что Гас не поддержит идею встречи Хейзел с Сейди, по крайней мере поначалу. Он годами пытался привлечь внимание литературных агентов к своему творчеству и в конце концов сдался. Писать о телевидении для научного сообщества оказалось другим делом, нежели писать о нем для New York Times или The New Yorker. Или New York Spectator. Из-за постоянных отказов он невзлюбил СМИ. Кроме того, Гас был традиционалистом. Он считал, что детям не нужны аккаунты в социальных сетях, гаджеты в спальнях, не говоря уже о вирусных эссе в The Clip или литературных агентах.

– Хорошо, поговори с папой, – сказала Хейзел. – Но давай честно, ладно? Я поеду хоть с вами, хоть без вас. Так что держи в курсе. – Она могла одолжить деньги на автобус у Вульфа, который копил подаренную на день рождения наличку.

Хейзел покинула кухню, поднялась в мансарду, села за стол, открыла ноутбук и написала:

Дорогая Сейди,

Огромное спасибо. Я с удовольствием с вами пообедаю. Я буду в городе на каникулах в феврале.

Ответ пришел в считанные минуты.

Шикарно! С нетерпением жду встречи.

Что скажешь о позднем обеде в Schwitzhause? У меня клубная карта, там в Café Nosh готовят совершенно безумные горячие бутерброды, которыми я готова объедаться бесконечно. Напиши дату приезда, и я забронирую нам столик.

Хейзел давно мечтала посетить Schwitzhaus, банный клуб исключительно для женщин, тех, кто воспринимает себя как женщин, и небинарных персон, а также коворкинг, куда с момента открытия выстроилась очередь в десять тысяч человек. Прошлой зимой Рамона приносила Хейзел и Луне их знаменитый кнейдлах[35] с куркумой, который продавался навынос по восемнадцать долларов за порцию.

В почтовом ящике Хейзел накапливались новые письма. Телефон мигал сообщениями от одноклассников и бывших соседей из Бруклина, интересовавшихся, все ли с ней в порядке. Раби Абрахам хотела знать, не желает ли она прогуляться или выпить чашечку кофе. Учительница обществознания из прежней школы выразила озабоченность и передала поздравления. Руководитель старого литературного журнала спросил, не хочет ли она поговорить – и не смогла бы она выступить в клубе и рассказать, как добиться публикации. От девушек со всей страны пришло с десяток или больше электронных писем с подобными историями, только хуже. Гораздо хуже. Стивен Кинг поделился ее эссе в своем аккаунте на Горизонте. Что происходит?! Она вновь зашла на сайт The Clip. «Директор пытался заняться со мной сексом» стало основной новостью и самой популярной статьей сайта. Хейзел отбросила телефон, словно он жег ей руку до кости.