Вульф прошагал в небольшой зал на прослушивание к зимней постановке, зная, что события ближайшего часа и десяти минут полностью определят всю его дальнейшую жизнь. Как минимум – ближайшие три года средней школы. Он просто обязан был попасть на сцену – как выяснилось, ученикам обещали участие лишь в весеннем спектакле – и заполучить как можно более крупную роль.

Разномастная толпа юных актерских дарований, демонстрирующая все возможные оттенки волос, кожи, личностей и кроссовок, рассаживалась на первых рядах. У Вульфа от нервов сводило живот, но он все равно в кои-то веки чувствовал, что находится там, где и должен быть. Потому что его окружали дети, которые – вероятно? – не занимались спортом. Ну или хотя бы не были им одержимы. Может, здесь, в этой сомнительной глухомани, он найдет своих? Этого так и не удалось сделать в старой школе, где его, по-дружески или нет, называли Профессором.

Вульф изо всех сил старался оставаться В МОМЕНТЕ. Не фокусировать внимание на страшных событиях вчерашнего дня и той вопиющей глупости, которую он отмочил. (Не считая согласия на переезд в Ривербург.) Но он никак не мог не думать – не фиксироваться – на своем доносе, отправленном через «Не молчи». Он ему обязательно аукнется, это только вопрос времени. Родители и Хейзел рано или поздно все узнают, а с его везением – наверняка в ближайшее время. А когда узнают, они ему… Правда, что именно – он не знал. Он еще ни разу не влетал по-крупному.

Это означало, что Вульф, несмотря на заинтересованность в ребятах из драмкружка и (если уж на чистоту) страх перед ними, не говоря уже о полной панике по поводу грядущих проблем, внутренне уже был на ДИКОМ СТРЕМЕ, когда в комнату вошла Грейси в шортах на лямках, с косичками и полной уверенностью в себе. К его большому удивлению, она непринужденно уселась через два стула от него, и их теперь разделял только ее оранжевый рюкзак. Мучительные спазмы в животе у Вульфа прекратились, зато началось трепыхание, словно в желудке поселились бабочки. Три дня подряд он сидел за обедом с Грейси и ее подругами. Девочки вроде бы не возражали против его присутствия, но он боялся сделать что-то не то и быть изгнанным за стол к задротам или, что еще хуже, остаться обедать в одиночестве. Сидеть с Грейси за одним столом уже было достаточно. И вот теперь еще это.

Вульф велел своему внутреннему тревожному секундомеру заткнуться. Ради прослушивания, ради своего будущего социального положения и эмоционального благополучия он должен перестать думать обо всем сразу. Нервничать нельзя. Он вдохнул и выдохнул – как учили в театральном лагере. (И у психотерапевта.) Придется обратить их – и тревогу, и страх – в свою пользу, без вариантов. Ставки были слишком высоки. Он направит свою нервозность наружу, ВЛОЖИТ ее в прослушивание. Он будет использовать Метод.

На сцену вышел мистер Вудс.

– Добро пожаловать в драмкружок и на прослушивания для зимней постановки «Паутина Шарлотты». Чуть позже мы по очереди зачитаем несколько сцен. А пока давайте познакомимся. Пожалуйста, поднимайтесь ко мне на сцену.

О боже. Вульф закатил глаза. Э. Б. Уайт. Неужели нельзя было выбрать менее «мэнского» автора? Без всех этих разговоров о деревне. Правда, мама говорила, что на написание «Паутины Шарлотты», одной из любимых классических книг Вульфа, Э. Б. Уайта вдохновила именно жизнь в Бруклине, штат Мэн. Он любил оригинальный мультфильм, да и экранизация с Дакотой Фэннинг тоже была неплоха.

Мистер Вудс попросил их сесть в кружок и завел всякие театральные игры, где участники разбивались по парам и один был «зеркалом», а второй в него «смотрелся». Потом они какое-то время изображали сельскохозяйственных животных, а затем начался настоящий «актерский» этап прослушивания. Мистер Вудс попросил Вульфа прочесть целых три разных сцены. Больше, чем остальных. Может, он просто уделал всех на прослушивании? Нет. Фигушки. Он, скорее всего, облажался. Однако на несколько минут Вульф просто отвлекся, отстранился от самого себя, перестал стесняться, перестал волноваться, забыл, что кто-то может посчитать его лузером. Он забыл о себе. И когда водитель позднего автобуса сигналом сообщил о своем скором отправлении, казалось, что на самом деле пролетело всего пару мгновений.

Жизнь – странная штука. Вульф был на тысячу процентов уверен, что ему не понравится новая школа. Но пока, если честно, она даже казалась прикольной? Занятия были легкими, и иногда учитель говорил что-то интересное. По крайней мере, в первую неделю. Вопреки тревогам его матери, по коридорам не бродили хулиганы. Никто не присылал ему непристойных сообщений и не пытался ни на что развести в интернете. И плевать, что учитель естествознания посвятил целый урок правилам безопасного использования микроволновки. Если он захочет что-то узнать – найдет в телефоне.

Мистер Вудс сказал, что список участников будет вывешен следующим утром. Вульф не представлял, как сможет заснуть этой ночью. Может, он даже не станет ложиться.

Но он все-таки поспал. Вероятно, потому что новый психиатр недавно прописал ему ночное лекарство от СДВГ, чтобы справиться с хронической бессонницей. Тем не менее, он проснулся к пяти утра – еще до восхода солнца и до пробуждения отца (которого он тут же растолкал и попросил завтрак). Вульф готовился к плохим новостям, настраивался на унижение и последующую депрессию, которые обязательно начнутся, если он не получит роль.

Список актеров был вывешен до того, как Вульф добрался до класса. Он увидел толпу ребят из драмкружка у доски объявлений рядом с репетиционным залом; они высматривали свои имена, и он побежал к ним. Но как… Вот оно! Его имя стояло первым в списке. УИЛБУР… Вульф Блум. Он получил роль. ОН ПОЛУЧИЛ РОЛЬ! Это было лучшее событие с момента переезда. Да фиг там: это был лучший день в его жизни.

Кому какое дело, что свою первую главную роль он сыграет в костюме поросенка?

– Эй, Вульф, поздравляю, – сказала девушка на полголовы выше его. – Ты потрясающе выступил на прослушиваниях.

Вульф проигнорировал ее и уставился на список актеров – еще раз убедиться, что это не сон. И тут он заметил, что сразу под его именем значится Грейси. Она играла Шарлотту. Его подругу. Это сон или как? И тут кто-то легонько тронул его за плечо.

– Вульф! – сказала Грейси. – Ты – Уилбур!

– А ты – Шарлотта, – ответил Вульф.

Шок Вульфа мгновенно сменился бурной эйфорией. То ли утренние таблетки начали действовать, то ли сказалось прикосновение Грейси.

– Надо репетировать, – сказала Грейси. – Дай мне телефон, я забью тебе свой номер.

Нет, ему не привиделось. Жизнь Вульфа действительно изменилась. На него показывали пальцем – но в хорошем смысле! Как в одном дурацком фильме о спортсменах, когда футболиста поднимали на плечи товарищи по команде.

Вульф спокойно провел весь школьный день. Когда уроки закончились, он проигнорировал просьбу ждать автобус и направился прямо к доске объявлений возле драмкружка, чтобы в четвертый раз перепроверить список актеров.

Список висел на месте, только один уголок оторвался. Вульф встал на цыпочки и коснулся его – на удачу. Он почувствовал сильное желание поцеловать палец, как делала ривербургская раби с Торой и талитом. Его имя было написано сверху, отчетливо, как газетный заголовок. Он действительно Уилбур. Вульф – Уилбур. Невероятно. Он не мог дождаться, когда вернется домой и расскажет об этом родителям. И Хейзел тоже. (Если ей еще не плевать на его новости.)

– Эй, дружище! На автобус! – крикнул кто-то из-за спины. Видимо, учитель беспокоился, что мальчик стоял не в той части холла.

– Иду! – ответил Вульф, замешкавшись на секунду и снова проведя пальцем по списку актеров.

Вот она. Внизу, прямо под его именем. Шарлотта… Грейс Уайт. Надо же!

Так, стоп.

Грейси Уайт?!

УАЙТ? Разве директора Хейзел зовут не Ричард Уайт? Нет, он, должно быть, что-то перепутал. Но он точно запомнил имя. Потому что оно было до смешного ироничным – директор одной из самых «белых» школ в самом «белом» штате! В самом белом штате! – и по фамилии Уайт[21]. В школе в Нью-Йорке у директора тоже была говорящая фамилия – Гудмен[22], прямо описательная.

Вульф вспомнил: это называется «аптроним».

Может, в городе есть еще несколько семей Уайт? Или Грейси, например, дальняя родственница директора? Вульф не знал, чем занимается ее отец. Дети обычно о таком не говорили. Наверное, это была совсем другая семья. Уайт – очень популярная фамилия. Даже Э. Б. Уайта звали Уайт!

Вульф плохо разбирался в именах. Или в лицах. Ему бы и в голову не пришло, что тот пожилой мужчина, которого он видел с Грейси у бассейна и который иногда говорил с его сестрой, – это директор школы.

Чего не знаешь, то не навредит, верно? Вульф решил не задавать лишних вопросов и вести себя как можно более невинно. Ему и так уже до черта везло. Самое лучшее, на что он, как и Уилбур, мог надеяться – это обзавестись настоящим другом. Он точно не собирался рисковать и все портить излишним любопытством.

* * *

По пути домой, в автобусе, Вульф убеждал себя, что ошибается насчет Грейси. Не могла она быть родственницей директора. Ну какова вероятность? Ривербург хоть и маленький городок, но не настолько же. Пока автобус петлял по улицам, Вульф погуглил и с облегчением узнал, что фамилия Уайт – одна из самых распространенных в штате Мэн.

Автобус свернул на Пайн-стрит, и мальчик уже направился к дому, но заметил на земле что-то странное: пакет с камешками и потрепанную бумажку. Что-то типа послания в бутылке? Только вместо бутылки – пластиковый пакетик, такой, в котором он носил зажим для носа и платки. Может, это что-то интересное. Какая-то загадка? Часть охоты за сокровищами или игры с дополненной реальностью? Или что-то плохое – наркотики, например? Неужели дилеры так и подсаживают детей – подкинув пробную дозу? Вульф открыл грязный пакет и достал записку.

ЗАТКНИ ПАСТЬ СВОЕЙ ДОЛБАНУТОЙ ДОЧЕРИ

Он оглядел улицу, пытаясь найти того, кто это подбросил, какого-то злодея, но увидел только старушку-соседку через дорогу – она читала на закрытой веранде.

БОЖЕБОЖЕБОЖЕБОЖЕ

Мать его убьет.

Вульф, может, был идиотом, но не дураком. Не обязательно быть нейрохирургом, чтобы сложить два и два. Он «не смолчал» и буквально за пару кликов разрушил жизнь своей семье. Ну, урок он усвоил – больше НИКАКИХ доносов. Потому что, если рассказывать – станет только хуже. Самое умное – ничего не делать. Не задавать вопросов. Не знать больше, чем нужно – ни о том, откуда взялся пакет с камнями, ни о фамилии Грейси, вообще ни о чем. Во всем был виноват Вульф. И это останется его секретом.

Вульф сунул гневную записку в рюкзак вместе с камнями и поклялся не говорить родителям. Он избавится от улик, спрячет их в подвале или на чердаке, может, в шкафу и в глубине подсознания – и будет молчать.