Ах, мне бы оказаться

С тобой в иной Вселенной…[91]

– Кто-нибудь, избавьте нас от этих звуков! – восклицает Элси.

Марго спешит к восьмитрековому плееру, жмет на кнопку.

Теперь кажется, что звоном наполнена сама тишина. Ошеломленные женщины осматривают комнату.

Вот так и должно выглядеть логово маньяка. Стены крашеные; возле одной стоит длинный стол, все пространство над ним заклеено газетными вырезками. К противоположной стене прикреплены наброски. Элси подходит ближе.

– Да он тут все распланировал – каждую деталь! – выдыхает Элси.

Беверли бросается к ней. Каждое из пяти убийств проиллюстрировано, причем пошагово, шариковой ручкой; разложено по полочкам на листках из обычной школьной тетрадки.

Беверли касается листка, где схематично изображено тело, подвешенное на крюк. Замечает, что наброски пронумерованы. Каждый снабжен примечаниями, и вот одно из них: «Требуется грузовой портовый крюк, но добыть удалось крюк от буксирной лебедки». Беверли отшатывается, оставив на бумаге кровавые отпечатки пальцев.

Непосвященные, пожалуй, решили бы, что попали в комнату, где опытный следователь анализирует почерк убийцы. Но Беверли, Элси и Марго видят отвратительную истину: здесь, в этих стенах, планировались преступления, здесь была продумана каждая деталь пяти жестоких убийств.

Беверли тошнит при мысли, что Роджер так строго держался сценариев. И это чудовище она впустила к себе в дом! Его скрупулезность вызывает озноб, хладнокровие не укладывается в голове.

Беверли теперь ясно: свиная туша – тоже дело рук Роджера. Никакое это не предупреждение, не издевка – это способ озадачить Беверли, исключить даже намек на подозрения в адрес Роджера.

Беверли близка к обмороку. Она хватается за живот. Как она все проворонила? Как ее угораздило снова наступить на те же грабли?

– Похоже, он был одержим каждой из этих девушек.

Марго берет со стола ежегодник, оставленный раскрытым на странице с вклеенным фото Сары Ганн.

– Нет: он хотел создать впечатление, что девушками одержим убийца, – возражает Беверли.

– Объясни свою мысль, – просит Элси, но тут ее взгляд скользит ниже, к животу Беверли, к ее ладони, стиснувшей пропитанную кровью ткань. – Бев, тебе плохо?

– Он хотел, чтобы полиция думала, будто убийца преследует исключительно хорошеньких, ярких девушек, которые уже добились успеха в какой-либо сфере, хотя еще только оканчивают колледж.

– Иными словами, убийца – этакий мститель? – уточняет Марго, с тревогой глядя на Беверли.

– Ну да. Одинокий, на всех обиженный, со своим странноватым увлечением, переживший разрыв или испытавший отказ.

Беверли знобит; она в холодной испарине, а кожа на ощупь липковатая, дряблая, как лежалый кусок сырого мяса.

– Он выбирал жертв заранее, причем очень придирчиво. Подстраивался под вкусы юноши вроде Питера Фаррера – в своем понимании, разумеется. – Беверли уже едва ворочает языком. – А способы убийства должны были рано или поздно привлечь внимание прессы. Он собирался остановиться, когда эта цель будет достигнута. Он убивал профессионально и в то же время старался, чтобы подозрение пало на Питера.

– Ну а что же браслет Черил Ирреры? – Элси рассматривает наброски. – Как он оказался в машине Хэнка?

Беверли прислоняется к стене. Перед глазами у нее разноцветные вспышки.

– Роджер ведь именно к Хэнку в мастерскую гонял полицейские автомобили – помните, Шэрон говорила? Там он, наверное, и увидел Питера. Может, словом-другим с ним перекинулся. Может, при Питере в тот день был фотоаппарат. Может, они обсуждали фильмы…

– Логично было предположить, что Питер время от времени ездит на отцовской машине, – говорит Марго. – Оставалось только подбросить браслет.

– Одного не пойму: зачем он это делал? – выдыхает Элси.

– Чтобы отличиться по службе, – объясняет Беверли. Стены словно надвигаются на нее, пространство сужается. – После поимки Генри его обошли, не повысили, вот он и взбесился. Ему было нужно преступление десятилетия, и он совершил его сам.

– Боже… – шепчет Элси, но дальнейшую речь прерывает собачий лай.