Погода переменилась. Дождь – долгожданный, затяжной – сделал одинаково серыми нарядные улицы Берривью.

И слава богу, думает Беверли. В жару дети спрашивали, почему мама не открывает окошки; теперь ответ очевиден. И можно днями не выпускать Бенджамина с Одри из дому – никто слова не скажет, в том числе Алиса, которая каждый вечер молча забирает внуков, ведет под зонтиком к машине. После их отъезда Беверли плетется на кухню, наливает себе изрядную порцию виски и углубляется в свой альбом. Она совсем расклеилась, выдержка на нуле – и в итоге все эти откровения. Теперь Элси знает и про свиную тушу, и про связь с Роджером Гривзом. Потому что нет больше сил таиться. Элси слушала, глядя в пол, стыдясь за подругу. Осудила Беверли – да и как было не осудить? Но теперь Беверли ее понимает и не обижается. Элси права в своем неодобрении. Беверли самой стыдно за роман, который она завела из малодушия и продолжает по той же причине.

Беверли позвонила Шэрон, сообщила, что подозрения с Хэнка сняты. Шэрон вроде бы выдохнула с облегчением, но Беверли уловила в ее голосе что-то еще, а именно разочарование. Если Хэнк – не убийца, значит, его не посадят. Значит, он волен и дальше колотить Шэрон, а там, глядишь, возьмется и за детей. Повесив трубку, Беверли разрыдалась. Она думала, что принесет добрую весть. А на самом деле в очередной раз подвела беззащитное существо.

С Марго она до сих пор не помирилась. Сидя на диване подогнув ноги и смотря очередную телемуть, Беверли вновь и вновь повторяет обидные фразы, которыми забросала подругу. Душевная пустота не проходит, хотя текут часы и целые дни, отмеченные мельканием на экране при выключенном звуке. Недели сплавлены в липкую массу; Беверли увязла в ней, как муха.

Она думает о жертвах убийцы. Кейт любила лошадей; была остра на язык, а в детстве получила травму бедра – об этом рассказали ее родители. Сара, хорошенькая мажоретка, запоем читала любовные романы. Диана Говард Мюррей, девушка из низов, замахнулась на карьеру в самом Голливуде. Покоряющей улыбкой, уверенностью в своих силах Диана очень напоминала Марго. И жила на свете Эмили Розвелл с этими ее помпонами – неизменными атрибутами чирлидерши; со способностями к точным наукам, с мечтой о докторской степени. Наконец, Беверли рисует себе утро Черил Ирреры: вот она проснулась ни свет ни заря, надела толстовку с капюшоном, чмокнула отца, выскочила на улицу, трусцой побежала к стадиону.

Каждое утро Беверли просматривает газеты, вырезает нужные статьи, вклеивает их в свой альбом. Для нее это вроде погружения в теплую ванну. Полиция собрала оперативную группу специально для поимки Бульварного мясника. Новые убийства больше не замалчиваются. В общих чертах обрисовываются подозреваемые, появляется информация о жертвах, почерпнутая у их близких.

Беверли ведет прежнюю жизнь. В данный момент она в постели; ее голова покоится на животе Роджера. Конечно, не следовало звонить ему, и давно пора собраться с силами, оставить эту связь в прошлом. И по отношению к Инид подло, и Роджер с должности слетит, если слухи дойдут до полиции. Увы, в душе у Беверли вакуум, и заполнить его может только доброта Роджера. Ей необходим этот запах с нотами табака, эти прикосновения, этот низкий, убаюкивающий голос. Не последнюю роль играет и то обстоятельство, что через Роджера можно добыть новую информацию о жертвах. Беверли вполне отдает себе в этом отчет. В какой-то момент ее потрясло открытие: да ведь она использует своего любовника! Не будь она одержима идеей поймать убийцу, давно бы рассталась с Роджером. Закружилась голова; Беверли позволила себе, пусть недолго, упиваться иллюзорным ощущением, будто Роджер – воск в ее руках. За эти минуты она поняла, чем объясняется мужская жажда власти.

Сегодня они вновь обсуждают убийства. Опергруппа, которой командует Роджер, вышла на сомнительного типа из Вентуры. Давно, еще в пятидесятых (ему тогда не было и двадцати лет), он похитил девочку, за что отсидел положенный срок.

– Так это он и есть?

– Не знаю, Бев. – Роджер играет ее локонами. Сверхурочная работа уже сказалась на нем – под глазами темные круги, веки припухли.

– Я все-таки думаю, что надо проверить моего соседа.

Беверли машет в сторону окна, за которым – проезжая часть и дом с запущенной лужайкой, с физиономией Криса Эплтона, глядящей из-за штор.

– Беверли, – Роджер меняет положение, и теперь держать голову на его животе неудобно, – за сорок четвертым номером вот уж две недели ведется наблюдение. Я машину выделил, потому что мне важна твоя безопасность. Так вот, Эплтон сиднем сидит дома. Он затворник, а не убийца.

Беверли откидывает одеяло, подходит к окну и останавливается, сложив руки на груди. По коже мурашки – это злость, но исключительно на себя. Она ведь чувствовала, что Кристофер Эплтон ни в чем не виноват. И ей стыдно. Она поспешила осудить этого незнакомого, нелюдимого престарелого чудака. Следовательно, ничем она не лучше своих соседей, которые ей на крыльцо плевали, когда новость об истинной сути Генри взорвалась, подобно бомбе.

Роджер зовет ее обратно в постель, и она нехотя повинуется. Он гладит ее лоб, откидывает назад волосы.

– Не вини себя. Домохозяйке не под силу раскрыть убийство, – мягко произносит он и добавляет: – Даже такой, как ты.

Проходит еще немного времени. Роджер в холле, ему пора домой – приезжает сестра его жены. Беверли прислонилась к стене, смотрит на него. Долгие, нарочно растянутые прощания стали ритуалом: Беверли изобретает предлог, чтобы задержать Роджера, – то у нее лампочка перегорела, то бутылка не открывается; бывает, выгадывает лишние двадцать минут в постели.

Роджер надел пальто; Беверли тянется к полке, нашаривает пачку «Лаки Страйк» и бумаги (она сама достала их из кармана чуть раньше, когда искала сигареты). Роджер берет ее лицо в ладони, нежно целует в лоб.

Вот за ним закрылась дверь. Беверли вдруг замечает бумажку на полу. Должно быть, выпала из общей кучки.

Бумажка оказывается фотографией – моментальным полароидным снимком.

При вспышке смазались почти все детали, но основное видно. На обратной стороне – надпись от руки: «МЕСТО УБИЙСТВА МАККЕНЗИ, 23-е СЕНТЯБРЯ».

Беверли почти слышит надрывный вой. Зубы начинают выбивать дробь, потому что на траве возле дома Кейт Маккензи, пятой жертвы, лежит – забытая, случайно попавшая в кадр – некая вещь, которую Беверли уже один раз видела.