В прошлый раз, когда Марго зашла в церковь, хватило ее на пять минут. Облезлые, тронутые тлением скамьи, запах плесени в спертом воздухе, немытые окна – все это вызвало гадливость. Марго, одетая в старое мамино платье, села на последнюю скамью, хотела прочесть молитву – как-никак, ровно пять лет назад был арестован Стивен, – но, едва возведя глаза к потолку и пробормотав без должного чувства «Аве Мария», чуть ли не бегом бросилась к выходу и нашла пристанище в баре ближайшей гостиницы.

Эта церковь – совсем иная. Вообще не похожа на храм Господень. Никаких скамей, никаких молитвенников. На полу кресла-мешки и подушки. Окна задрапированы пашминами кислотных оттенков, тлеют благовонные палочки, пахнет несвежим кофе. Одни женщины болтают, своим кружком усевшись по-турецки, другие, подпирая стены, тянут напитки из одноразовых стаканчиков. Взгляд у каждой отрешенный – так смотрит человек, знающий, что больше не надо быть начеку.

Марго косится на Элси, внимание которой приковано к группе женщин, собравшихся за столом ближе ко входу.

– Наверняка это Бетти, – бормочет Элси.

Марго прослеживает за ее взглядом. Поистине, эта женщина составила бы неплохую пару любому члену группы «Роллинг Стоунз». На ней облегающая водолазка цвета фуксии и джинсы-клеш, шею украшает кожаный шнурок. Плюс пышный налаченный боб в стиле участниц «Сьюпримз»[70] – прическа словно с глянцевой обложки.

Пристыженная Марго сглатывает. С чего она взяла, что увидит текстиль ручной окраски и соевый сыр? Слишком она скора на выводы; мама была такой же.

Вслед за Элси она идет к столу. Она удивилась, когда Элси ее позвала, но не смущается: Марго уверена в своем умении находить общий язык буквально со всеми. Этой хитрости – социальной мимикрии – она тоже выучилась у мамы. Перестраивается по щелчку, меняет манеру держаться и стиль речи. Не зря наблюдала за мамой всюду – в компаниях, в бакалейной лавке, а однажды (об этом неловко вспоминать) Марго и ее брат случайно застали маму с одним из клиентов. Короче, в любой обстановке мама чувствовала себя как рыба в воде. Конечно, это было напускное; тем не менее Марго восхищалась умением матери тонко и ненавязчиво манипулировать окружающими, всякую ситуацию оборачивать в свою пользу. Потому и сама шлифовала эти навыки, пока не достигла совершенства.

Личико Элси выражает решимость. Впервые Марго провела с ней один на один столько времени и, к своему удивлению, очень довольна. В машине разговор шел о том, как Стивен и Альберт заметали следы. Марго и Элси решили, что, если найдут в поведении бывших мужей нечто общее, уместно будет жуткое предположение: что другая женщина прямо в эту минуту начинает подозревать своего мужа. Вот они, настораживающие действия: на вопрос «Где ты был?» муж бормочет что-то маловразумительное; обнаруживаются чеки за странные покупки; муж часто и подолгу отсутствует. Элси и Марго вспомнили и другие особенности в поведении, на первый взгляд, безобидные. К примеру, Стивен, едва переступив порог, бежал в душ – не важно, в четыре часа ночи или в четыре часа дня. Поначалу Марго не лезла с расспросами; затем, через пару месяцев, решила, что у Стивена роман на стороне, который он не слишком старается скрыть. Это сейчас ей понятно: смывая засохшую кровь, чужие волосы, чужой запах, Стивен пытался соскрести чувство вины.

С Альбертом было гораздо сложнее. По словам Элси, он менял маски, причем постоянно и незаметно, ни на мгновение не являя своего истинного лица. Впрочем, случались и заминки: тогда Альберт оказывался стиснутым между двумя личностями. Уравновешенный, терпеливый педагог, он ни с того ни с сего рявкал на детей, которые просто шли мимо; книгочей, он с полудня до вечера таращился в окно, не произнося ни слова. То, что открывалось под неплотно пригнанной маской, было ужасно. Лишь теперь Элси понимает, какие усилия прикладывал ее муж, чтобы не выпустить на свет истинного Альберта.

Возможно ли, чтобы у преступника, орудующего в окрестностях Берривью, была семья? Жена, которой он лжет? Уютный дом, где вечером можно встать под душ, спустить в канализацию вместе с грязной водой частички запекшейся крови?

Бетти поднимает голову им навстречу, вопросительно улыбается. Наверняка она знакома практически со всеми посетительницами кафе при церкви, с женщинами, которые стекаются сюда, измотанные «ночной сменой», одни – едва держась на ногах, другие – просто рассчитывая передохнуть и обогреться. Элси и Марго, наверное, странно смотрятся в паре: у первой во взгляде непоколебимая правдивость, у второй на плечах – фальшивый мех.

– Добро пожаловать, дамы. Ну что, по кофеечку?

Бетти не выходит из роли гостеприимной хозяйки, глядит Элси и Марго в глаза, словно они – постоянные посетительницы, даром что очевидно обратное. Марго впечатлена.

Элси не намерена ходить вокруг да около.

– Я – подруга Пэтти Фаулер. Пэтти сказала, что вы можете оказать нам содействие.

Бетти поджимает губы на долю секунды, не более, прежде чем снова растянуть их в улыбку – но ее замешательство не укрывается от Марго. Все так же улыбаясь, Бетти косится по сторонам.

– Идемте со мной, дамы.

В холле помигивает единственная лампочка.

Стоило Марго задеть плечом стену, как меховой рукав пропитался сыростью. Всюду нагромождения коробок; красным фломастером на них написано: «Белье», «Теплые вещи», «Предметы гигиены».

– Ни к чему это – чтобы девушки слышали наш разговор, – поясняет Бетти, немного успокоившись. – Здесь для них зона безопасности, ну а вы вряд ли пришли ради наших услуг.

«Зона безопасности», – мысленно повторяет Марго и задумывается: была ли такая зона у ее мамы? Где искала покоя эта сильная женщина? Конечно, мама умела постоять за себя: возникни ситуация, предполагающая, что ей больше не видать сына с дочерью, мама визжала бы, лягалась, царапалась – боролась, в общем. Ее не сломила даже болезнь, из-за которой поредели волосы и свет померк в глазах. Марго не встречалась личность более стойкая.

Те последние дни Марго провела с мамой – роскошный особняк променяла на тесную гостиную, где, примостившись подле мамы на диване, гладила ее по волосам – будто они поменялись ролями, и теперь Марго – взрослая, а мама – маленькая девочка. Всего одна неделя была им отпущена; именно в ту неделю, перед маминой смертью, Стивен и ушел в свой чудовищный загул.

– Мы хотели спросить вас об одной девушке, – произносит Элси.

– Ее имя – Диана Говард Мюррей, – подхватывает Марго, вынимая фотографию.

Бетти всматривается, кивает, хоть и не сразу.

– Ну да, несколько раз она приходила.

Большим пальцем Бетти поглаживает изображение, словно хочет защитить Диану.

– Помню, я еще подумала: надо же, какая молоденькая. Сама она все больше отмалчивалась.

– Ее убили.

Марго потрясена прямотой Элси, ее сосредоточенностью на фактах.

– Тело обнаружили в Калабасасе, в одном из переулков. Убийца надел на нее пальто и чулки с подвязками.

Бетти опускает веки. Марго ясно: она пытается превозмочь страх. Через мгновение Бетти сверкает глазами.

– Чего вы ждете от меня?

– Вы знаете хоть кого-то из ее клиентов? Может, Диана сталкивалась с агрессивными, властными, одержимыми мужчинами?

– Да ведь они почти все – сущие скоты. Девушки такое рассказывают – жуть берет.

– Может быть, Диана или другие девушки упоминали клиента с извращенными сексуальными запросами?

Бетти издает сухое «кхе».

– Извращенные – это, по-вашему, какие?

– Например, мужчина требует, чтобы девушка была одета определенным образом. Или… – Элси колеблется. – Или ему нравится причинять боль.

– А с копами вы про это говорили? – спрашивает Бетти, глядя то на Элси, то на Марго.

– Мы, как бы это выразиться… Словом, мы сами по себе, – поясняет Марго. – А копы – они не на нашей стороне играют.

– Понятно. – Бетти вымучивает улыбку. – Вот что, дамы, я вам скажу: если какая-нибудь из девушек нарывалась на садиста, он должен быть в картотеке.

– В какой картотеке?

– Они называют ее Опасайкой – сами придумали. Картотека даже копам пригодилась – в шестьдесят первом году, когда студентки пропадать начали. Зазорно им было в Опасайку заглядывать, а пришлось.

У Марго отчаянно колотится сердце.

– Там все в подробностях описано: где было дело, каков клиент из себя. Частенько еще и номер машины, если девушка успела его заметить. Мерзавец на мерзавце, вот что я вам скажу.

– А как бы нам полистать эту картотеку? – спрашивает Элси.

Бетти оглядывается, но холл пуст.

– Ждите здесь.

Возвращается она со стопкой бумажек, сцепленных большущей скрепкой.

– Вот она, картотека. Ей цены нет. От нее, может, жизни зависят. Сегодня к вечеру чтоб вернули – обещаете?

Элси берет листки, прижимает к груди. Марго кивает:

– Обещаем.