– Сара Ганн.

Пэтти берет со стола фотографию.

– Итак, уже четыре девушки за неполные восемь недель. – Бровь Пэтти ползет вверх, из груди с усилием вырывается воздух. – Мажоретка[68]. Двадцать один год. Родители живут в Берривью. Состоятельные люди.

Элси и Пэтти были в шоке, когда Бейл проболтался насчет новой пропавшей девушки. Правда, в полицейских отчетах Сара Ганн пока фигурирует как беглянка, но Элси уверена: никуда она не убегала. Закономерность налицо, пусть даже копы ее в упор не видят. А Элси понимает: опасность нависла еще над одной девушкой.

– Соседки по комнате всполошились, когда Сара не вернулась после ночной смены, – она подрабатывала официанткой, – продолжает Пэтти. – С того утра ее никто не видел.

– Четыре девушки, – Элси качает головой. – Сколько еще времени пройдет, прежде чем копы арестуют убийцу?

Преступник, думает Элси, явно придерживается клише. А еще Элси вдруг поняла: так Вселенная устроена, что выбор – даже смертельный – неизменно падает на красивых, неординарных. Сама Элси к таковым не относится: из невзрачной девочки с полным подростковым комплектом (прыщи, жидкие тусклые волосы, плоская грудь) выросла столь же невзрачная женщина. Однако тогда, в ранней юности, внимание, на которое был так щедр Альберт, внушило Элси мысль о собственной избранности. Альберт находил магнетическим нечто внутри нее – нечто, не относящееся к скромной внешности. Эпитетами вроде «особенная», «уникальная», «умная» Элси упивалась. Скажи ей кто-нибудь, что она хорошенькая, эффект был бы несравнимо слабее. Элси вздрагивает, отгоняет воспоминания, противостоит привычным уколам сожаления. В последнее время она быстрыми темпами отдаляется от той наивной, беспомощной простушки. И, оглядываясь, жалеет себя тогдашнюю – податливую, доверчивую, кроткую. Да, именно кроткой она была при Альберте. Никуда не делось саднящее чувство вины, от которого дрожат руки. И все же что-то изменилось: Элси больше не кажется, что она не понимает, что происходит.

– Судя по всему, копы переключились на другое. – Пэтти откидывается в кресле, сцепляет пальцы на животе. – Что-то я в них рвения не наблюдаю.

– Ты о чем? – Элси рада, что Пэтти отвлекла ее от воспоминаний.

– Спасибо Гривзу и Бейлу – навели меня на мысль. Я взяла да и копнула поглубже. Разузнала кое-что насчет версии, которую прорабатывает Корнвелл.

Ясно: Пэтти воспользовалась наводкой Гривза, проверила, кто производит звуковое оборудование, необходимое, чтобы взять за жабры Кингов.

– Угадай, кому принадлежит эта компания и кто скоро озолотится на поставках.

Элси по-птичьи наклоняет голову.

– Бродерик Арнольд, – отчеканивает Пэтти, очень довольная эффектом.

– У которого сеть универмагов, что ли?

Элси уже слышала это имя. Она уверена, что Марго работает как раз в одном из универмагов Бродерика Арнольда.

– А теперь угадай, кто такой Бродерик Арнольд.

– Неужели баснословный богач? – острит Элси.

Пэтти фыркает.

– Это само собой. Но еще он – шурин Тома Корнвелла.

Элси даже рот открыла.

– Да ну!

– То-то и оно. А значит…

– Значит, Корнвелл записал Кингов в подозреваемые, чтобы крупные суммы, которые он отчисляет фирме шурина, выглядели оправданными.

– Иными словами, умышленно идет по ложному следу, предоставляя убийце полную свободу, – подытоживает Пэтти.

Элси готова зарычать. В очередной раз мужчина, наделенный властью, оказался напрочь лишенным честности. В очередной раз женщины подставлены под удар. Элси берет фотографию Сары, всматривается. Привлекательная девушка; ясные глаза подведены тушью, «рваная» стрижка под Эди Седжвик[69], свитер с символикой колледжа.

– Берривью, – бормочет Элси, возвращая фотографию на место. – У меня там подруга живет. Как по-твоему, Пэтти, она в опасности?

Надо будет рассказать Бев о том, что пропала четвертая девушка – на сей раз в ее районе.

– А сама-то как думаешь? Речь ведь о женщине идет, – отчеканивает Пэтти.