В отдельных ситуациях, вроде бы повседневных, банальных, мы, женщины, испытываем страх уже в силу половой принадлежности. Шевелятся волосы на затылке, напрягается позвоночник, обычная нервная настороженность переходит в панику.

Возможно, неизвестный тип в автобусе придвинулся к тебе на дюйм ближе, чем следует. Или ты идешь по улице, где освещение могло бы быть и получше, и вдруг слышишь шаги за спиной.

Или ты отшила своего коллегу, потому что он был слишком напорист, и теперь терзаешься: а вдруг он оскорбился, вдруг по каким-то причинам считал, что имеет на тебя все права?

Или ты опоздала на последнюю электричку. Или вечером стоишь под своей дверью, нашариваешь в сумочке ключ, и за эти несколько секунд такое успеваешь перечувствовать!

Или, поймав на себе пристальный, раздевающий взгляд незнакомца, ты ему улыбаешься. Зачем, спрашивается? Сама не знаешь.

Или у себя дома обнаруживаешь вора – его цель телевизор и драгоценности, но почему бы не получить и еще кое-что, раз само идет в руки?

А эта привычка в любом помещении, куда бы ты ни вошла, сразу запоминать, где дверь?

И другая – ждать дурного от соседей и коллег, от кассира в супермаркете, от мужчины, с которым оказалась наедине в кинозале, и расстояние между вами – всего несколько кресел.

И решать, решать беспрерывно, высчитывать минуты, выискивать пути к спасению, изматывать себя бесконечным торгом с собственным эго.

Эти страхи глубоко вошли в мою жизнь, я изучила их не хуже линий на собственных ладонях.

Но того, что со мной случилось, я не предвидела, не учла; я не пускала разум в такие дали, в такие дебри.

И вот я в ловушке, в плену; и кругом темнота.

Раскаленная голова гудит, волосы на затылке пропитаны чем-то липким и мокрым – мне мерещится фруктовое гнилье. Следует приступ тошноты и укор: как это я подготовилась ко всему, но только не к этому?

Ну вот опять.

Опять я виню себя. За то, что родилась женщиной. За то, что попалась, – хотя спастись, остановить тебя шансов не было.

Это ты содеял зло, ты причинил мне вред. Ты перевернул мою жизнь с ног на голову, втиснул меня в эту коробку, где всего и есть, что четыре сырые стены да канализационная труба; ты связал мне руки.

Но помни: следующий ход – мой. И я отыщу способ выбраться отсюда.