Диана Говард Мюррей, пропавшая девушка-модель, имя которой Марго записала помадой у себя на руке тогда, на вечеринке, знойным июльским днем найдена мертвой в переулке города Калабасаса. В газетах это событие освещено скупо. Диана удостоилась нескольких печатных строк, факт ее смерти просто констатировали, а сама заметка помещена среди рекламы снаряжения для гольфа и хот-догов с тефтелями. О двух других убийствах не упоминается; нет ни стандартных скорбных фраз, ни призыва к общественности поделиться информацией.

Причина Марго известна. Известно ей также, почему под фотографию Эмили Розвелл газеты отводили по полполосы, а фотографию Дианы вовсе не напечатали. Репортеры не пишут о трейлерных парках[40]; не сделано исключение и для Голден-Пойнт. Название с претензией: в закатных солнечных лучах местная грязь выглядит позолоченной. Однако Голден-Пойнт не фотографируют для открыток и рекламных буклетов на тему «Где провести каникулы». Население неоднородное: семьи с низкими доходами обитают в трейлерах, а хозяева нормальных домов вынуждены наблюдать, как застраивается земля, которой владели поколения их предков. Голден-Пойнт не может похвалиться порядком; это вам не Хайдер-Хиллз, где местные живут бок о бок с теми, кто рулит Голливудом. У них здесь загородные виллы, сверкающие особняки на лесистых горных склонах. Впрочем, Марго знает: этот атмосферный пригород отделен от Голден-Пойнт считаными милями. Еще она знает, что под словечком «атмосферный» подразумевается «шикарный и только для белых».

При всем при том Марго в Голден-Пойнт комфортнее, чем на выхоленных улицах Лос-Анджелеса. В конце концов, она здесь не впервые.

Она запросто проезжает в распахнутые ворота (ржавчина, и никакой тебе охраны с проверкой документов, никаких засовов и запоров). Посыл ясен: «Пересечешь эту грань – пеняй на себя». Правда, у ворот имеется знак; но неоновые лампочки разбиты и заляпаны грязью, а надпись «Добро пожаловать» давно выцвела.

Принц, сидящий на пассажирском месте, высовывает морду в открытое окно, лает. Марго успокаивает его, пытается сориентироваться.

В зеркале заднего вида возникает сначала один, затем другой старик, растянувшийся на шезлонге у своего трейлера, равнодушно провожающий взглядом незнакомую машину.

Марго подходит к трейлеру марки «Эйрстрим». На жаре металлическая обшивка издает щелкающие звуки. Марго стучится, ждет. Ей известен условный сигнал: три громких удара, пауза, четыре удара.

Тип, который ей открывает, едва вписывается в дверной проем – такие у него плечищи. Похоже, Рэй нанял дополнительного охранника. Физиономия верзилы непроницаема; некоторое время он таращится на Марго, а затем, когда дружелюбный Принц слюнявит ему ладонь, отшатывается с криком «Ай-ай-ай!».

В образовавшуюся щель Марго успевает увидеть Рэя Робертса: он, сидя у захламленного стола, грозит ей пальцем.

– Убери своего жеребца, Марго, не то он весь товар слизнет.

Марго переводит взгляд на собаку, лепечет:

– Принц – датский дог.

Как будто породой все и объясняется.

– Он и на улице прекрасно посидит. Давай, привяжи его где-нибудь.

Рэй водружает на нос очки в широченной черной оправе и склоняется над столом. Он взвешивает порошки и таблетки, фасует по бумажным пакетикам, стопку которых придерживает локтем. Марго со вздохом спускается с крылечка, озирается – где тут объект попрочнее, чтобы выдержал мощь собаки? Забор, точнее, столб, пожалуй, сгодится. Надеясь на лучшее, Марго несколькими петлями закрепляет конец поводка.

– Так-то вот, – улыбается Рэй ей навстречу. – Здесь тебе не зоопарк.

Он возвращается к своему занятию, прилежно берется за новую кучку.

– Ты что это, просто заехала меня навестить? – осведомляется Рэй, не глядя на Марго.

Охранник удалился на приличное расстояние, сидит, листает «Плейбой». Пахнет горечью. По радио Дорис Дэй поет «Я никогда не улыбнусь»[41].

– Я сломала каблук. Туфли от Элен Арпельс. Цвет – какао с молоком.

Марго так говорит, зная, что Рэй Робертс – специалист не только по «колесам» и порошкам. Он поднаторел в имитации дизайнерской обуви. По слухам, к нему обращаются голливудские стилисты, если для фильма срочно нужно нечто особенное. Сама Мэрилин однажды появилась в классических лодочках, сработанных им «под Феррагамо»[42]. И Марго тоже случалось пользоваться его услугами.

– Окей, теперь ясно: ты здесь не ради туфель.

Марго отпирается. Рэй прерывает ее, подняв унизанный кольцами палец:

– Не умеешь ты врать, Марго. – Снимает очки, пристально смотрит исподлобья. – Вторая попытка.

– Я и правда сломала каблук.

Действительно, каблук-то ведь сломался.

– Что тебе надо, Марго? Не видишь – я занят.

Она удерживает его взгляд, решает солгать, но вдруг выпаливает:

– Ты знал Диану Говард Мюррей?

Рэй вздрагивает, качает головой – он такого не ожидал.

– С чего бы женщине вроде тебя наводить справки о девчонке вроде нее?

– Что ты имеешь в виду, говоря «женщина вроде меня»?

– Извини за откровенность, Марго, просто Диана не из тех, кем обычно интересуются тебе подобные.

– Она же вроде хотела стать моделью. А я модной индустрии не чужда.

Рэй вскидывает бровь – не верит. Что ж, до сих пор Марго и впрямь вела себе несерьезно.

– Кто-то объявил охоту на девушек.

Она подходит к столу. Охранник отвлекается от «Плейбоя», смотрит на Рэя; тот качанием головы велит ему оставаться на месте.

– Их убивают, Рэй. Диана – не первая и, похоже, не последняя. Я знаю, что она из Голден-Пойнт, и просто хочу собрать о ней побольше данных.

– Выходит, ты… – Очки сваливаются со лба, но цепочка удерживает их на уровне груди Рэя. – Ты на копов работаешь, что ли?

Атмосфера тотчас меняется – Марго это чувствует.

– Нет, Рэй. Ничего подобного.

Он смотрит на нее, но Марго спокойна: Рэй прочтет на ее лице, что она взялась собирать сведения как раз в пику полицейским.

– Диана была в известном бизнесе?

Беверли успела изложить Марго свою версию насчет того, что убийца пользуется услугами проституток. И ей самой известны многие местные девушки, которые выживают, продавая себя. Известны эти девушки и Рэю.

– У нас тут народ терпеть не может, когда чужаки ходят да вынюхивают, – отчеканивает Рэй. А на прямой вопрос не отвечает.

– Так занималась она этим или нет?

Марго так и видит свою маму: вот она у зеркала густо красит губы; дышать нечем от тяжелого запаха ее туалетной воды… Мама открывает дверь, и в комнату врывается холодный воздух; а саму ее сейчас поглотит ночной мрак…

Рэй размышляет, теребя цепочку от очков.

– Разве что от случая к случаю, – произносит он, смягчившись. – Только, говорят, она серьезно хотела сделать карьеру в модельном бизнесе.

Марго кивает. Это ей уже известно.

– А родные у нее есть?

– Бабка, по имени Перл; старьем всяким торгует, – после паузы произносит Рэй. – Магазин на углу; точнее, будка. Там окна постерами заклеены – не ошибешься. Погоди! – Он перехватывает взгляд Марго и предупреждает: – Она внучку потеряла, так что не наседай на нее.

К тому моменту, когда за Марго закрывается дверь, Рэй успевает растолочь приличное количество таблеток. Марго оставляет Принца привязанным. Рэй не будет против, Принц ведь только нравом чистый пудель, а с виду – сторожевой пес. Пройдя половину улицы, образованной рядами трейлеров, Марго оглядывается. На ее глазах охранник ставит перед Принцем миску с водой.

Рэй не соврал. Фотография Дианы многократно распечатана, окна «будки» заклеены копиями. Одна и та же поза, широкая улыбка, темно-каштановое каре до плеч; от повторов образа кружится голова. Диана была хороша собой – это очевидно; таких девушек по телевизору показывают на разных конкурсах, такую легко представить в платье с пайетками, сверкающими в свете софитов. Диана стремилась вырваться из той среды, где была рождена, и Марго ее понимает. Она сама вот так же начинала. Мама жизнь ей посвятила, но, чтобы вывести девочку в люди, кроме заботы нужны еще и деньги, и электричество в доме, и еда – а ничего этого не было. Марго рано смекнула, что для нее единственное средство – красота, что наверх ее проведет только мужчина. Красота стала предметом изучения. Как эффективнее привлечь мужское внимание, как создать о себе желаемое представление? И науку эту Марго освоила целиком. Совесть ее не мучила. Что же, виноватой себя чувствовать? Не она придирчиво выбирала гены, благодаря которым у нее именно такое лицо; ну а тело – мамин дар. Следовательно, вовсе это не наглость – восхищаться чужой работой. Марго давно уже мастерски внушает окружающим, что имеет право быть среди них и что все у нее под контролем – и тело, и эмоции. Поэтому к ней люди и тянутся. Поэтому Стивен на ней и женился. Никогда бы Марго не попасть в его круг, не будь у нее таких внешних данных, не умей она держать себя таким образом – непринужденно, без рисовки, в уверенности, что женщины ей завидуют, а мужчины ее вожделеют. Разумеется, это было сплошное актерство. Игра. Ложь, отточенная еще в детские годы. Диана тоже делала ставку на внешность. И она почти сумела: еще бы чуть-чуть, и Голден-Пойнт навсегда разжал бы свои тиски. Но тут-то у девчонки все и отняли.

«Требуем справедливости для Дианы», – читает Марго под каждым фото. Будь они прокляты, эти издатели газет, заодно с продюсерами новостных сетей! Не могли они не слышать об убийстве, однако сочли этот «продукт» недостойным потребителя. «Пойдет» или «не пойдет» заметка такого рода, зависит от социального положения жертвы. Вот когда, пару лет назад, в манхэттенской квартире были зарезаны Дженис Уайли и Эмили Хофферт, пресса об этом буквально трубила. Даже термин появился – «Охота на самостоятельных девушек». А все потому, что Дженис, чей отец имел влияние в рекламной сфере, работала в журнале «Ньюсуик», материалы собирала, а Эмили, дочь именитого хирурга, была школьной учительницей. Фотографии обеих занимали целые газетные полосы, трагедии уделяли время все вечерние новостные программы. Ну еще бы: под угрозой Белые Работающие Женщины! Шумиха растянулась не на один месяц. Диана погибла от рук не менее жестокого убийцы, но, если Дженис и Эмили «делали» заголовки статей, то смерть Дианы «заметена под ковер».

Марго толкает дверь; надтреснутый звон колокольчика сообщает о ее приходе. В углу, в кресле-качалке, массирует себе переносицу пожилая женщина. В «будке» повернуться негде – она под самый потолок заставлена кастрюлями, сковородками и прочей старой покореженной, но тщательно начищенной кухонной утварью на все случаи жизни. Фотографии в окнах приглушают дневной свет, и в полумраке клубятся, поблескивая, пылинки.

– Дверью ошиблись? – осведомляется хозяйка.

Марго хочет оправить юбку, натянуть улыбку, но вовремя спохватывается.

– Вы, наверное, миссис Говард Мюррей?

Пару раз стучит по полу кресло-качалка, затем следует вздох.

– Она самая и есть.

– Меня зовут Марго Грин. Я бы хотела расспросить вас о Диане.

Вялости как не бывало. Перл Говард Мюррей поднимает взгляд. Марго потрясена сходством между бабушкой и внучкой – те же высокие скулы, те же карие глаза. Красота в этой семье передается по наследству. Марго представляет, какой была эта женщина в возрасте Дианы, видит молоденькую Перл перед зеркалом – вот она закалывает волосы, застегивает на шее кулончик…

– Диана себя ничем не замарала.

Марго спешит помотать головой:

– Конечно, конечно.

И делает шаг вперед.

– Я пытаюсь выяснить, кто в ответе за ее гибель.

– А вам-то что за дело?

Перл окидывает взглядом платье Марго, туфли, украшения.

– Газетчикам плевать. И полиции тоже.

Она энергично раскачивается в кресле.

– Видите ли, я сама отсюда родом, – говорит Марго. – Я знаю, каково это – расти и взрослеть в местечке вроде Голден-Пойнт.

Перл ничуть не успокоена, наоборот – втягивает голову в плечи. Марго стала увереннее.

– Я хочу, чтобы все узнали про Диану. Мне кажется, ее убил тот же негодяй, который недавно расправился с двумя другими девушками.

– Что?

– Обе почти ровесницы Дианы. Обе красивые, как и она.

– И вы знаете, кто убийца?

С усилием Перл выбирается из кресла; ее кулаки сжаты, обозначились хрупкие косточки.

– Нет, пока это нам неизвестно.

Перл прищелкивает языком, отворачивается.

– Мы ищем связь между убитыми девушками. Возможно, все они были знакомы с убийцей. Возможно, их объединяло что-то, незаметное на первый взгляд.

– Значит, вы из полиции, – кривится Перл. – Я вашим уже все рассказала, а толку?

– Я не из полиции. Я… мою жизнь разрушил один… мерзавец. Не сомневайтесь: люди потрясены трагедией с вашей внучкой. Они не остались равнодушными.

Перл смотрит – молча, пристально – словно прикидывая, заслуживает ли доверия эта Марго Грин.

– Ваша Диана ведь хотела стать моделью, да? Как у нее продвигались дела?

Перл поджимает губы, нехотя идет к столу возле стены.

– Нормально продвигались, – бурчит она, шаря по столешнице. – В паре агентств у нее были собеседования, а на жизнь она зарабатывала в клининговой компании. Вот, смотрите.

Перл выкладывает перед Марго ворох фотографий. Марго принимается перебирать их. В основном это крупные планы, и снова Марго отмечает неординарную красоту лица Дианы. На такое посмотришь – и ясно: этой девушке суждена слава. Есть и не постановочные снимки: вот Диана нежится на солнце, вот высунула язык, готовая лизнуть фруктовый лед на палочке; а вот она в фартуке с ярким логотипом клининговой компании.

– Я их копам показывала, – говорит Перл, слезящимися глазами перехватывая взгляд Марго. – Чтоб они поняли: Диана не какая-нибудь там, без роду-племени – а личность, человек. А что в газетах напечатали? Прочтешь и подумаешь: шла себе девчонка да не в тот переулок забрела, ну и поделом. – Перл закрывает глаза. – А было-то иначе. Этот подонок – он заранее все продумал. – (Сказано с нажимом, а дальше речь становится прерывистой.) – Он такое с ней сделал – на ходу такое не придумаешь, да только в газетах про то ни слова.

Этого Марго не ожидала.

– Вас не очень затруднит рассказать поподробнее?

Ладони у Марго липкие от нервного пота. Она вспоминает стрелу в глазу Черил, татуированные пальцы Эмили.

Перл меряет ее недоверчивым взглядом, наконец произносит – как выплевывает:

– Он ее задушил.

Тон желчный, слова опалены яростью. Значит, еще одно удушение.

– А потом нарядил. Он… он на нее пальто надел такое, знаете, шикарное…

«Шикарное пальто». «Надел». На Черил Ирреру ведь тоже надели парик…

– Да еще чулки с подвязками. Напоказ ее выставил в этаком виде, будто манекен какой-нибудь.

Перл вскидывает руку, зажимает себе рот.

У Марго ощущение, будто она едет в гололед на лысой резине. Надо как-то утешить Перл, но ей бы самой с мыслями собраться. Диана задушена, выставлена напоказ в дорогой одежде. Более чем достаточно свидетельств, что действует один и тот же убийца. Чего еще копам нужно?

Перл стоит рядом – тщедушное тело, лицо измождено горем и гневом. И тут Марго вспоминается нечто сказанное на вечеринке костюмершей Барби Кук.

– Я слышала, что Диана писала письма одному режиссеру по имени Мейсон Кларк.

– Кому?

– Позвольте мне забрать фотографии. Я их верну, не беспокойтесь, прямо сюда привезу. Честное слово.

Перл колеблется.

– Надо их показать кое-кому, кто, я думаю, прояснил бы некоторые моменты, – просит Марго. – Пожалуйста, миссис Мюррей. Фотографии помогут нам вычислить убийцу.

Она вглядывается в лицо Перл, отмечает, что щеки ввалились, а кожа на шее совсем дряблая.

– Я знаю, каково это, когда вам не верит ни одна живая душа, – мягко убеждает Марго. – И каково третьим сортом считаться, тоже знаю. Прошу вас, не сомневайтесь во мне.

Перл на мгновение опускает веки, когда же ее взгляд встречается со взглядом Марго, в нем можно прочесть четкий посыл с оттенком угрозы: «Попробуй только не найди убийцу!»

А руки передают Марго пачку фотографий.