– Дайкири, мисс?

Марго берет с подноса сразу два бокала, один пригубливает. Ее взгляд скользит по залу, полному гостей.

Если они трое (Марго, Бев и Элси) в последнее время заняты – обсуждают нераскрытые убийства, – это не значит, что Марго должна сидеть дома, неумолимо погружаясь в депрессию. У нее полное право появляться на людях, держать ушки на макушке – мало ли что услышишь? Именно поэтому они составили настоящую команду. Марго улыбается, ей самой смешно. Элси с ее гардеробом из далекого позавчера, со страстью к книгам и головоломкам; Беверли – этакий олененочек с модельной внешностью; плюс она сама – хороша троица! Тем не менее, когда они, столь разные, вместе, недооценивать их не стоит.

Само понятие «дружба» имело весьма темный смысл для Марго, пока она не познакомилась с Бев и Элси. Она привыкла рассматривать дружбу как второстепенное развлечение. Подругами называла создания, отмеченные гламурностью и непостоянством: при встрече они едва касались щеками щек Марго, распространяя флюиды «Шанели», а затем брались за перемывание косточек. И лишь в процессе общения с Бев и Элси ей открылось, что дружба вообще-то предполагает внимание к мыслям и мнениям друзей, осуждения же не допускает. И Марго вошла во вкус таких отношений: не нужно ни натягивать улыбку, ни штукатурить трещины в жизненном фундаменте, ни подливать сироп в каждый свой рассказ.

Марго вновь обводит взглядом пестрое сборище. Вот сейчас и она внесет свою лепту, ведь это по ее части – прислушиваться к болтовне потерявших бдительность. Неплохой способ вникать в человеческую психологию, не чета просмотру варьете-шоу Дэнни Кэя по телеку. Тут психология в действии, да еще под косячок и пару-тройку «Весперов»[29]…

Музыка гремит на весь район Голливуд-Хиллз. Под ритмы «Темптейшнз» кривляются красотки в платьях, сплошь расшитых пайетками с радужным отливом, и мужчины со связями на киностудии. В небе сияет огромная, идеально отшлифованная жемчужина луны. Марго глядит на ее отражение в бассейне; но вот кому-то взбрело в голову охладиться, и светлый диск разбит вдребезги. Вдруг у Марго подворачивается нога – сломался каблук ее винтажных туфель от Элен Арпельс. Марго опускается на ближайший шезлонг, возится с туфлей. Зря она вообще надела эту пару, туфли еле живы; но из ее обуви больше ничего не подходит к золотому платью от Олега Кассини.

Где-то в толпе затерялся Марк, молодой актер, с которым у Марго сейчас отношения. Марк пытается найти Мейсона Кларка. По слухам, на вечеринках вроде сегодняшней этот кинорежиссер держится поближе к уборной – зачем далеко ходить, если кокаиновую дорожку можно втянуть ноздрей прямо с бачка унитаза? Марго представляет вереницу мускулистых, бронзовокожих, стриженных под Элвиса мужчин, а также девиц с расширенными зрачками, в серебристых комбинезонах, которые глядят Мейсону Кларку в рот.

– Марго?

Мгновенно она возвращена на террасу, к бассейну и предателю-каблуку.

Над Марго стоит, улыбаясь и жуя жвачку, некая девица.

На ней мини-платье оттенка парного молока и сапожки гоу-гоу; серьги в виде зеркальных шариков свисают до плеч. Под каждым глазом, в дополнение к натуральным, подрисованы дополнительные реснички.

– Боже мой! Привет!

Марго уверена: они знакомы; но, хоть убей, не может вспомнить имени этой особы. Было время, они постоянно пересекались на вечеринках (где еще они могли пересекаться?). Кто же она? Подружка одного из коллег Стивена? Вроде нет. Актриса? Модель?

– Как поживаешь?

Она усаживается рядом с Марго; от нее пахнет коктейлем «Синяя малина» и кюрасао[30]. Как же ее? Диана? Дилайла?

– Так в «Арнольдсе» и прозябаешь?

Марго покоробил вопрос. Знакомые восприняли ее работу в универмаге сети «Арнольдс» как позорное падение. Была женой политика – и стала продавщицей! Действительно, Марго иначе рисовала свое будущее. Теперь в ее жизни нет ни кабриолетов, катящих по бульвару Сансет, ни Китайского театра Граумана, ни огромного особняка в Берд-Стритс[31] с видом на каньон. Впрочем, Марго не унывает. По крайней мере, она осталась на плаву. Вот интересно, эта Диана-Дилайла где-нибудь работает? Вряд ли. Наверняка в содержанках у какого-нибудь богача почтенных лет вроде Стивена. Вслух Марго отвечает:

– Да, я еще там; за мои прегрешения.

– Зато, небось, все тряпки можешь перемерить, а?

В глазах Дианы-Дилайлы жадный блеск. Марго улыбается, не желая ее разочаровывать.

– Ты ведь не одна пришла?

– Я тут с Марком, – говорит Марго.

Девица вскидывает бровь.

– Марк – актер.

Они обмениваются понимающими усмешками.

– Правда, мог бы быть лет на десять постарше. Зато шикарен в костюме. – Не выпуская из пальцев бокала, Марго указывает на раскрытые двойные двери. – Он сейчас Мейсона Кларка отлавливает.

– Ясно.

Девица лезет в сумочку, шарит среди блистеров. Вот «Эновид»; Марго тоже одно время принимала эти противозачаточные, но бросила, поймав себя на том, что десять дней кряду смотрит «Я мечтаю о Джинни»[32], причем с немытой головой. Девица между тем выуживает из сумочки вожделенный косяк.

– Передай своему, чтоб крышей не поехал, если найдет Мейсона Кларка.

Она закуривает, глубоко затягивается. Пока она прячет зажигалку, Марго успевает заметить: в сумочке, кроме таблеток, целая россыпь тюбиков губной помады. Теперь ясно, кто эта девица: Барби Кук, гримерша с киностудии. Та, которая о т-зоне Грегори Пека знает больше его собственной жены.

– Ты о чем?

Барби протягивает ей косяк – мол, затянись и ты; Марго отказывается.

– А ты разве не знаешь, что болтают про Кларка? Это же чудовище.

– В смысле, когда речь о сексе? – уточняет Марго, понизив голос.

Конечно, она слышала об актрисах, которым за роли в фильмах Кларка пришлось расплачиваться известными услугами. За Кларком такое водится – потребовать свидания от очередной молоденькой горячей штучки. А если она заартачится – исчезнет со сцены, попадет в черный список.

– И о сексе, и о внешности. Притом он еще и психопат. Да вот возьми хоть последний случай.

– С кем?

Где-то рядом падает поднос, судя по звону, уставленный бокалами.

– С одной моделькой из Голден-Пойнт. Она мечтала сниматься, забрасывала письмами Кларка. А потом вдруг исчезла.

Барби прищелкивает пальцами.

– Голден-Пойт, – шепчет Марго.

– Родня с ума сходит. Но Кларка попробуй уличи.

Барби снова затягивается.

– А что такое?

– Он же знаменитость, – отвечает Барби. Из-за марихуаны ее речь невнятна. – У него же связи. И деньги.

Она выдыхает колечко дыма.

– Как имя этой девушки? – спрашивает Марго. – Погоди, я только найду ручку и клочок бумаги. Вот что: дай-ка мне помаду, у тебя вон ее сколько.

– Чего? – Барби со вздохом запрокидывает голову, устремляет взгляд к звездам.

– Дай мне помаду, говорю.

Марго протягивает левую ладонь, ждет, когда в нее ляжет блестящий тюбик.

– А теперь диктуй по буквам.