С самого начала в этом деле было несколько очевидных подсказок, которые я просто не заметила.

Не знаю, подходит ли словосочетание «очевидные подсказки» к этому делу. Но не думаю, что можно легко подобрать слова, уместные для описания трагедии.

Я была уверена в том, что пропавшие часы жертвы забрал преступник, ведь мы нигде не могли их найти. Пчелы, воск, часы… Расскажу, как мне удалось решить эти загадки.

Во-первых, сборник стихов, который пропал вместе с драгоценностями. «Олень», 1936 год издания. Цена – две воны, немаленькие деньги по тем временам. Тираж – сто экземпляров, и уже через год цена для желающих приобрести эту книгу выросла в десять раз. Чисон называла этот сборник просто книжкой, несмотря на его ценность. Я тоже, когда впервые увидела его, и подумать не могла, что это что-то особенное. И в отчете инспектора Сато о нем не говорится ничего особенного. Для обывателя книга выглядела как ничем не примечательный, не имеющий особой ценности сборник стихов. Но преступник очень естественно забрал книгу вместе с другими драгоценностями. Значит, он разбирается в творчестве корейских литераторов. Значит, он был образованный. И он не мог быть японцем, не привыкшим к корейскому языку. Исходя из этого можно было предположить, что отец жертвы и Морияма Мине исключаются из списка потенциальных подозреваемых.

И раз уж зашел разговор, можно уделить отцу убитой девушки чуть больше внимания. Он был второй подсказкой. В ту ночь, когда мы передали его инспектору, он громко кричал, глядя на меня:

– Если хотите, чтобы я говорил, что вам надо, платите больше.

Мне эти слова показались странными, потому что я ни разу не просила его лгать и никогда не давала денег. Отец жертвы и был тем самым человеком, который подмешал опиум домработнице. Я лишь немного его припугнула, чтобы получить признания. Но он рассказал их не мне, а другому человеку. Тему подкупа мы не обсуждали, хотя сомнения на этот счет были.

Третьей подсказкой были раны на теле жертвы. На месте преступления шея убитой была опухшей, а в помещении, где проводилось вскрытие, опухоль спала. Я подумала, что это вполне естественный процесс, ведь прошло уже какое-то время. Если бы я спросила у патологоанатома, он бы ответил то же самое. Я всегда считала себя умной девушкой, но в тот момент не смогла почувствовать, что человек рядом со мной и есть преступник. Ким Тона.

А теперь все по порядку. Я не покидала палату после пожара не из-за угрызений совести. Я хотела защитить эту девочку. Рана на ее голове говорила о том, что удар нанесли не сзади, а спереди. В тот день она видела преступника, а он наверняка планировал все закончить до того, как она проснется. Поэтому я не могла оставить ее одну. И пока я была в палате, с собой у меня был нож. И это не фигура речи. Американские складные ножи прочные. Они очень удобны для установки ловушек Малеза[16] во время ловли летающих насекомых.

Пока я была в больнице, до меня дошла новость, что отец убитой девушки тоже умер. Теперь я могла на какое-то время оставить пациентку одну в палате. Об этом я расскажу чуть позже. Как бы там ни было, я попыталась выяснить причину смерти подозреваемого. В состоянии опьянения он выпил крысиный яд, уверенный, что в пузырьке опиум, что и привело к летальному исходу.

Все это выглядело странно. Наркоманы иначе применяют опиум. Пьют обычно лекарство, в состав которого входит вещество, но под присмотром врача. Странным было и то, что крысиный яд оказался во флаконе из-под лекарств. Его собирались похоронить быстро. Поэтому я тут же отправилась на встречу с патологоанатомом, который проводил вскрытие.

Знаете, что было самое смешное? Он узнал меня первым. Он тоже учился на медика, только курсом ниже, чем Тона. Получить от него информацию было сравнительно легко. С его слов, во время процедуры вскрытия в помещении «случайно» оказался Тона. Он узнал покойного и рассказал, что тот был опиумным наркоманом и вымогал у собственной дочери деньги. Преисполненный чувством справедливости наказания, молодой врач, проводивший вскрытие, зафиксировал причину смерти как несчастный случай. Несложно было убедить его в том, что для человека с таким послужным списком процедура вскрытия, организованная по всем правилам, вовсе не обязательна. Позже он признался, что покойный не был в состоянии опьянения.

Пропавшие часы, воск на потолке, смерть бабушки… Все это наводило меня на мысль, что преступник – Ким Тона. Его участие в смерти того наркомана стало не более чем дополнительным фактом в моей версии. Но я все ждала, потому что пока не могла ответить на вопрос, как он убил певицу.

В этой части повествования есть две главные героини. Благодаря им можно кратко изложить оставшуюся часть истории. Первая героиня – моя бабушка.

После пожара Тона решил, что я была не в себе и с головой ушла в заботу о моей юной спутнице. Именно этим я и воспользовалась и начала спокойно действовать, не попадаясь ему на глаза. Первое, что я сделала, проверила завещание, которое оставила Сона. Бабушка пришла ко мне именно после того, как узнала его содержание. Если бы я не ушла в тот день и дождалась окончания ее разговора с адвокатом, то у нее не было бы необходимости приходить ко мне. И она была бы еще жива.

Все хорошо. Почти заканчиваю. Время очень важно.

В этой истории время особенно важно.

Я думала, что придется побороться с адвокатом за право узнать, что́ в завещании, но все оказалось намного проще. Бабушка получила наследство по завещанию Соны, а я – по завещанию бабушки.

Завещание Соны было очень простым. Основная часть имущества перешла бабушке и Ким Ханилю. Он воспринял это наследство не как акт любви, а как возможность для развития организации. Сам он об этом не говорил, конечно. И просил об этом не упоминать в газетных статьях. В этом случае у них могли возникнуть проблемы.

Кроме того, какая-то сумма денег досталась домработнице. Были еще несколько слов для людей близкого круга. Сона написала, что долги и суммы, которые она одалживала под высокие проценты, можно не возвращать. В списке должников был и Ким Тона.

Деньги. Всегда одно и то же. Скука! Но это многое объясняет. Тона взял в долг крупную сумму. Насколько я знаю, его отец был заядлым игроком и семья всегда жила в долгах. Говорили даже, что мать из-за этого покончила с собой. Я делала вид, что не знаю всего этого, но Тона очень переживал во время помолвки. Хотя и я не была идеальной невестой, но моя семья вряд ли допустила бы, чтобы я оказалась в нищете. Может, он доказал моим родственникам свою состоятельность деньгами. Не знаю.

В день, когда случился пожар, бабушка уже знала содержание завещания и увидела там имя моего жениха. Именно поэтому она и пришла ко мне. Думаю, поджог и убийство, которые Тона совершил в моем кабинете, стали роковой случайностью. Они оба пришли, чтобы поговорить со мной. И если представить, что Тона догадался, что бабушка подозревает именно его… Получается вполне логично, что человек, который выбрал убийство в качестве решения своей проблемы, сделает это и второй раз.

Мотив понятен. Осталось выяснить, как он совершил это преступление. Ответить на этот вопрос помогла наша вторая героиня. Она же помогла мне незаметно ускользнуть из больницы, когда у меня появился шанс осмотреть тело наркомана. Человек, который приходил к убитой накануне дня смерти. Художница Ким Ёнсун.

Когда она пришла в палату, я очень удивилась. Тогда я никому не доверяла. Выжидала, понимая, что Тона или его сообщники скоро нападут и на меня. Я знала про того наркомана, но ничего не знала о других. Поэтому рефлекторно схватилась за нож. Ким Ёнсун с печальным выражением лица произнесла:

– Примите мои соболезнования.

Она осторожно подошла. Я отодвинула стул подальше от кровати, предложила ей сесть и поинтересовалась причиной визита.

– Вы спрашивали, зачем я приходила к убитой накануне ее смерти? Я пришла все рассказать.

Я растерялась и спросила еще раз:

– Почему именно сейчас вы изменили свое мнение?

– Я слышала, как вы называли Чон Огёп бабушкой.

Это не был ответ на мой вопрос. Но я не могла не съязвить по этому поводу:

– Не знала, что вы были близки с моей бабушкой.

Она тут же ответила:

– Нет. Совершенно нет. Вам не кажется странным называть так любовницу дедушки?

Я всегда думала, что Чон Огёп не особо везло в жизни, и никогда ее не понимала. Наверняка на моем лице отразились все эти мысли. На мой вопрос, зачем приходить ради того, чтобы сообщить мне эти подробности, Ким Ёнсун ответила, что я слишком зацикливаюсь на мелочах. Затем глубоко вздохнула и продолжила:

– Девушка, которая называет Чон Огёп бабушкой, наверняка находится в непростых отношениях с Хан Кёнчжином. Я ничего не сказала в прошлый раз именно потому, что вы его сестра.

На этой фразе сердце забилось сильнее.

– Хотите сказать, брат тоже имеет к этому всему отношение?

Если так, то докопаться до правды будет сложнее. В какой-то степени я даже была благодарна этой женщине. Я не знала, что она сделает дальше. Просто выдохнет с чувством сожаления или скажет что-нибудь с сарказмом, а может, просто подтвердит, что все знает. Но она замешкалась и произнесла:

– Этого я не знаю.

Я дала понять, что не понимаю. Ким Ёнсун продолжила:

– Я тоже не понимаю. Все говорят, что вы очень умная. По крайней мере, уж точно умнее меня. Но не можете раскрыть это дело. Я приходила к ней в тот вечер, потому что хотела кое-что обсудить. Я вам сейчас расскажу.

И Ким Ёнсун начала повествование.

Для лучшего понимания объясню: мой брат собрал небольшую группу влиятельных людей для проведения светских раутов. Я их называла вечеринками. Поводы для встреч были разные. В прошлом году, вернувшись из Америки, я тоже участвовала в чем-то подобном, но без особого желания.

Так вот, муж Ким Ёнсун владел долей бизнеса в универмаге «Хвасин» и был знаком с его проектировщиком Пак Хынсиком. По меркам моего брата, он был не очень богат, но у него были нужные связи. Поэтому Кёнчжин несколько раз приглашал бизнесмена к нам в дом и каждый раз предлагал взять с собой супругу. В очередной раз тот уже не смог отказать и предложил супруге присоединиться к нему в ответ на приглашение. Ким Ёнсун согласилась, но отнеслась к этому визиту больше как к обязательству.

На самом деле на всех этих встречах было не особо весело. Женщина просидела в пустой комнате, а потом вышла на улицу. На обратном пути гостья забыла дорогу и оказалась в той части дома, которая была построена в традиционном корейском стиле.

Отец жил здесь до самой смерти. Брат не использовал эту часть дома и часто говорил, что хочет перестроить ее в японском стиле. Ким Ёнсун подробно не описывала, что там увидела, отметила лишь, что было темно и безлюдно. Вскоре она нашла дорогу и заторопилась к двери, но тут услышала голоса.

Сама она, конечно, заверила меня, что не любит подслушивать чужие разговоры. Поэтому хотела быстрее уйти, но услышала знакомое имя. Чхонхи.

Не самое распространенное имя, согласитесь.

Фразы из-за двери доносились обрывками, и было совершенно непонятно, о чем идет речь. Но среди всего потока можно было разобрать: «одинокая женщина», «среди ночи», «легкий», «опиум», «незаметно». Этого было достаточно, чтобы понять, что готовится какой-то заговор. Ничего не оставалось, как затаить дыхание. Судя по голосам, это были мужчины. Ким Ёнсун испугалась. Вдруг один из них стал говорить что-то шепотом. Она почти ничего не слышала, поэтому подошла поближе. Сосредоточившись на том, чтобы разобрать шепот, она вдруг услышала как гром среди ясного неба:

– Ее надо убить!

Именно это сказал тот голос.

Когда Ким Ёнсун впервые встретилась со мной, она сказала, что тоже желала смерти Чхонхи. Скорее всего, это был просто тактический ход, чтобы посмотреть на мою реакцию. А сейчас после всей этой истории она сказала:

– Пока не услышала этот разговор, думала, и ухом не поведу, узнав, что Чхонхи умерла. Но потом поняла, что должна вмешаться. Ненавидеть человека и желать ему смерти – это одно, но строить конкретные планы на убийство – это совсем другое. Как небо и земля. Разволновавшись, я побежала к дому с одной только мыслью – как можно скорее встретиться с ней.

Ким Ёнсун слышала разговор, но не видела тех, кто планировал убийство. Если они находились в этом доме, значит, это кто-то из членов семьи, друзей или наемных работников. Скорее всего, последнее.

Вы правы. Теперь вы научились делать выводы.

Ким Пхаллак был одним из наемных рабочих у моего брата. Кёнчжин использовал разные способы ведения бизнеса. Не было ничего странного, что они иногда были не совсем законные. Как в случае с наркоманом, которого он использовал в качестве посыльного. Естественно, брат сам не занимался этими работниками. Ким Пхаллак был нанят на работу сотрудником моего брата и принадлежал к низшей категории работников. Наверняка Кёнчжин даже не знал, как он выглядит. Естественно, что и работник не знал о проблемах в наших с братом взаимоотношениях.

Благодаря Ким Ёнсун я узнала, что Тона работал с подельником и что Сона знала о грядущей опасности. Похоже, Ким Пхаллак тоже был замешан в этом деле. Он был в доме в ночь убийства. Носовой платок, пропитанный опиумом, был нужен для того, чтобы усыпить или довести до обморочного состояния спящую хозяйку. Когда человек спит, он не может оказать сопротивление. Доводить до бессознательного состояния проснувшуюся девушку, когда она еще и размахивает ногами, совершенно нелогично.

Это и была та самая переменная в задаче. Сона, почувствовав опасность, проснулась.

Люди часто совершают ошибки в непредвиденных ситуациях. Тона изучал медицину, но если бы он знал, что Сона проснется, вряд ли бы выбрал такой способ убийства.

Носовой платок был ошибкой. Сона сопротивлялась. Она ударила нападавшего по руке и попыталась освободиться. Но в конечном итоге разница в силе и комплекции сделала свое дело. Тона задушил свою жертву.

Но даже умирая, Сона думала не о себе, а о моей бабушке. Она будет первой, кто обнаружит труп, а значит, сразу попадет в список подозреваемых, а потом окажется на допросе в полиции. Вряд ли она со своим слабым здоровьем сможет это вынести. Бабушка решила приехать в город на последнем поезде, который прибывает в полночь. Сона умерла до наступления полуночи. Поэтому она разбила свои часы, чтобы зафиксировать время смерти. Но не для того, чтобы указать на преступника, а лишь для того, чтобы спасти от подозрений бабушку. Но в это время женщина уже была в городе и пришла к дому чуть раньше обозначенного времени. Она обнаружила тело, чуть было не натолкнувшись на убийцу.

До этого уже заводили дело, в котором была жестоко убита девушка, а преступника так и не поймали. Бабушка ее знала. Никто не хотел бы пережить такое дважды. Очень прискорбно, когда жизнь человека вот так заканчивается, без какой-либо причины.

Обнаружив тело, бабушка, вместо того чтобы сообщить в полицию, решила вовлечь меня в это дело. У нее дома остановился на несколько дней один пчеловод, которого она привезла в город, чтобы представить руководству коммерческого отдела фармацевтической компании. Это был старик из нашего городка, которого все знали как «Повелителя пчел». Бабушка хотела привезти его на место преступления. Но пока их не было, в доме побывал Морияма Мине. Увидев труп, он быстро схватил шкатулку и убежал. После этого в дом вернулась бабушка и вместе с тем пасечником выпустила пчел из ульев, которые он привез. Все это было сделано для того, чтобы появился повод пригласить в дело меня. Ведь именно этим бабушка и занималась, подбирала нужных людей. И в этот раз она сделал все это ради погибшей девушки.

Я думаю, теперь понятно, что за женщину видел сосед около дома в два часа ночи. Он принял бабушку за свою соседку. Сона была почти той же комплекции и носила похожую накидку. Мужчина, которого он видел рядом, естественно, был пасечник, «Повелитель пчел».

Тона должен сесть в тюрьму. Но как это сделать…

Естественно, в это трудно поверить. Девушка, которая обвиняет своего жениха. Кстати, упустила одну важную деталь, простите. Решила, что это само собой разумеется.

Очень кратко о том, как я вычислила, что Тона и есть преступник.

Помните, где были часы жертвы?

Представьте себя на месте жертвы. Вы знаете, что сейчас вас убьют. Сопротивление не принесло результата. Если так пойдет дальше, то женщина, которая была тебе как мать, попадет под подозрение полиции. В руках у тебя только твои часы. Остается только их разбить.

Но что будет после того, как ты умрешь? Любой, кто увидит разбитые часы, решит, что это улика. Классический трюк. Значит, убийца обязательно заберет их себе. И ты никак не сможешь этому помешать.

Сона проглотила часы, чтобы убийца, Тона, не смог их забрать. Но они не попали в желудок. И во время вскрытия часов не нашли. И следов повреждений, которые могли появиться, когда часы пытались достать, на теле тоже не было.

Когда я приехала на место преступления, труп еще не окоченел, но, даже заметив припухлость на шее, не возникло желания проверить и осмотреть рот жертвы. Полиция перевезла тело в лабораторию университета. Сопровождающими были двое полицейских, один кореец, другой японец. Даже будучи сотрудниками одного участка, они не могли похвастаться хорошими отношениями. Японец думал, что все корейцы высокомерны, а кореец был уверен, что японцы вмешиваются в дела страны, совершенно ее не зная. Я встретилась с каждым из них отдельно. Каждый в течение часа поливал сослуживца грязью, но никто из них не сказал, что кто-то прикасался к трупу. Скорее даже наоборот: пока они ехали в университет, внимательно следили за телом. Получается, что до начала официальной процедуры быть рядом с телом и проводить действия, требующие медицинских знаний, мог только один человек.

Ким Тона, человек, который и проводил вскрытие.

Краткой истории не получилось.

* * *

У журналистов газеты «Чосон Чунан Ильбо» были специальные места, где они встречались с информаторами. У каждого журналиста свое. И если вам не доверяли, то и не приглашали на встречу. Бывали случаи, когда приходили люди, специально завербованные компетентными органами генерал-губернаторства.

Он часто попадал на встречу с подобными людьми, поэтому у него тайных мест было намного больше, чем у других журналистов. Он часто менял места встреч и никому об этом не говорил. Эта привычка сохранилась даже после того, как он перешел в газету поменьше из-за инцидента с японским флагом. Но сейчас он впервые разговаривал с женщиной-информатором дома. В этот момент он подумал, как же хорошо, что он не женат. И здесь он больше беспокоился не о себе, а о репутации гостьи.

– Вы меня понимаете? – спросила она.

Они встретились один раз в прошлом году на его родном острове Тэчхондо. Может, потому, что он прокручивал эту встречу в голове бесконечное количество раз, все было свежо в памяти, будто случилось вчера. Может быть, поэтому он не растерялся, когда увидел ее на пороге дома со словами «Мне есть что рассказать» и впустил. Ему показалось, что у нее действительно есть информация. Он принялся искать ручку.

– Да, я все понял. Но, как неспециалист, я бы хотел кое-что уточнить.

– Говорите.

– А вы не рассматривали вероятность, что часы взял не Ким Тона, а кто-то другой, еще до того, как началось расследование?

– Конечно. Помимо того, что я видела на месте преступления, показания пасечника доказывают, что преступник не мог изъять часы.

Журналист снова взял ручку.

– Расскажете мне об этом?

Кёнэ передала рассказ пасечника.

Я спал ночью. Но тут посреди ночи пришла хозяйка, сказала, что надо идти, и попросила взять с собой улей. Мы прибыли на место, на полу лежал труп девушки. Я, конечно, растерялся, но подумал, что госпожа знает, что делает, поэтому не стал задавать лишних вопросов, просто делал, что она говорила. Мы зашли в комнату, чтобы выпустить пчел, и я увидел на шее жертвы припухлость. Мне стало любопытно, и я заглянул ей в рот, он был открыт. Там что-то было. Госпожа начала ругаться, сказала ничего не трогать, и я оставил все как было. После этого я выпустил пчел, спрятал улей так, чтобы потом можно было его легко найти, и вышел на улицу, следить, чтобы никто не зашел в дом.

– Ему стоит доверять?

– Я хорошо его знаю. Мы жили в одной деревне. Он потомственный крестьянин, скромный и честный человек. Всю жизнь занимался сельским хозяйством, собирал дикий мед и свой домашний, а затем продавал на рынке. Бабушка помогла ему выдать дочь замуж, и с тех пор он никогда не отказывает ей в помощи.

Журналист оперативно записывал все в свой блокнот. Маленькая комната была наполнена звуками пишущего пера.

– Я все понял. Этого достаточно, чтобы убедить редактора. Как вы и просили, в газете выйдет статья о том, что был найден анонимный свидетель, который знает правду о смерти наркомана, подозреваемого в убийстве.

– Если я опубликую все в газете, Тона решит, что свидетель – это его товарищ по университету.

– Я понимаю намерение вытащить восемнадцатого числа вашего жениха на улицу, но зачем в поисках улик влезать в его дом? Мне кажется, он уже все уничтожил.

– Он по натуре такой человек, любит оставлять себе сувениры на память.

Звучало странно. Тона любит оставлять себе сувениры? Они были в отношениях какое-то время, и она думала, что все о нем знает. От этой мысли становилось немного не по себе.

– Очень похоже на игру в карты, – сказал журналист.

Кёнэ открыла рот, словно хотела что-то сказать, но потом передумала. Журналист, записывая каждое слово как одержимый, ни на что не обращал внимания.

– А если он не увидит статью? Или увидит, но не придет. Что тогда?

– Придет. Я постараюсь сделать так, чтобы пришел, – ответила Кёнэ.