Азиатско-Тихоокеанский регион представляет собой арену геополитического противостояния США и Китая. В глобальном масштабе о наличии конкуренции свидетельствуют попытки Китая реформировать экономический и финансовый миропорядок. При этом баланс политического влияния государств основан на сохранении ими статуса ядерных держав, постоянных членов Совета Безопасности ООН.
Региональное соперничество наиболее ярко проявляется в продвижении двух стратегий – американской «Индо-Пацифики» и китайского проекта «Один пояс – один путь».
«Индо-Пацифика» vs «Один пояс – один путь»
После реформ руководителя КНР Дэн Сяопина, которые были начаты в 1978 г., экономическое развитие Китая отличалось стремительным ростом (на протяжении 40 лет средний показатель ежегодного роста ВВП составлял 9,7 %). В результате Китай постепенно обошел другие государства по уровню ВВП по ППС: СССР – в 1990 г., Японию – в 2002 г., США – в 2014 г. В 2022 г. КНР заняла первое место в мире по ВВП по ППС (18,48 % мирового ВВП), а США – второе (15,574 %). При этом в 2010 г. страна стала лидером в области промышленного производства, в 2012 г. – по объему внешнеторгового оборота. Фактор экономического могущества Китая, готовность и способность государства укреплять свое влияние в различных точках мира становятся вызовом американскому лидерству как в Азиатско-Тихоокеанском регионе (АТР), так и на международной арене в целом.
Особенность китайской модели развития заключается в опоре на собственные силы, ставке на укрепление технологического потенциала и прагматическое взаимодействие с внешними партнерами. Последнее, в частности, подтверждается открытостью к торгово-экономическому сотрудничеству с любым заинтересованным государством мира, независимо от его политической системы; данный принцип в т. ч. положен в основу китайской политики в Африке. Кроме того, КНР как один из глобальных политических и экономических центров силы стремится внести вклад в укрепление основ многополярного миропорядка, прежде всего путем реформирования валютно-финансовой доллароцентричной Бреттон-Вудской системы. Вместе с тем Китай не признает конкурентное видение регионального порядка, характерное для стратегии США.
С целью изменения политико-экономического ландшафта Евразийского континента и усиления роли Китая в мировой экономике председатель КНР Си Цзиньпин в 2013 г. выдвинул инициативу «Один пояс – один путь», объединившую два проекта – «Экономический пояс Шелкового пути» и «Морской Шелковый путь XXI века». В дополнение к формированию транспортных коридоров создавались независимые от Запада финансовые институты, в частности Азиатский банк инфраструктурных инвестиций, фонд Шелкового пути, Межбанковский консорциум ШОС, Новый банк развития БРИКС.
Продвижение китайской инициативы ориентировано не просто на расширение рынков сбыта, а на преобразование мирового экономического и финансового порядка. Большое внимание уделяется продвижению китайских стандартов высоких технологий, что укрепляет позиции КНР в гонке за технологическое лидерство. Кроме того, Китай постепенно получает контроль над крупными транспортно-логистическими объектами (портовая инфраструктура, терминалы и пр.) в регионе АТР и Африке.
Основой американской политики в АТР выступает концепция «Индо-Пацифики» (Indo-Pacific region). Проект объединяет США и их традиционных партнеров в АТР. В официальном дискурсе Соединенных Штатов первое упоминание «Индо-Пацифики» приходится на 2010 г.[17], когда государственный секретарь Х. Клинтон отметила важность Индо-Тихоокеанского региона для мировой торговли. Замена понятия АТР на Индо-Тихоокеанский регион (ИТР) отражает расширение географических границ – включение в регион Индии. В то же время краеугольным элементом концепции остается сдерживание Китая. В результате создания искусственных разделительных линий происходит размежевание региона на стран-участниц «порядка, основанного на правилах» во главе с США и государств, находящихся «за бортом» общерегиональной системы (прежде всего, Китая, а также России и КНДР).
Особую популярность данный концепт получил при Д. Трампе, в период президентства которого был возобновлен формат четырехстороннего диалога по вопросам безопасности (QUAD) с участием США, Индии, Японии и Австралии, предложенный премьер-министром Японии С. Абэ в 2007 г. «Ядром Индо-Пацифики» выступают государства QUAD, сотрудничество которых направлено на формирование новой архитектуры безопасности в регионе с акцентом на недопущение усиления геополитического влияния со стороны стратегического соперника в лице КНР.
Ключевыми инструментами азиатского направления политики США стали наращивание военного присутствия и развитие сотрудничества в области обороны в двустороннем и многостороннем форматах. Помимо деятельности QUAD, ежегодно проходят трехсторонние встречи по вопросам безопасности США, Японии и Австралии. С Индией связи в военно-политической сфере укрепляются преимущественно на двусторонней основе. Проводятся учения США, Японии и Индии «Малабар». В 2021 г. был заключен пакт безопасности между США, Великобританией и Австралией, который заложил основы трехстороннего альянса AUCUS. Беспрецедентной мерой, предусмотренной данным соглашением, стала возможность строительства Австралией – неядерным государством – атомных подводных лодок, что рассматривается Россией и Китаем как прямое нарушение Договора о нераспространении ядерного оружия.
В мае 2022 г. президент США Дж. Байден выступил с инициативой экономической консолидации региона ИТР (более гибкой, чем Транстихоокеанское партнерство, из которого США вышли в 2017 г.). Проект предполагает создание Индо-Тихоокеанской экономической структуры и охватывает 14 государств региона: Австралия, Бруней, Вьетнам, Индия, Индонезия, Малайзия, Новая Зеландия, Республика Корея, Сингапур, США, Таиланд, Фиджи, Филиппины, Япония. Он направлен на укрепление торговых связей и цепочек добавленной стоимости, продвижение «зеленой повестки» и энергоэффективности в развитии инфраструктуры. Приоритетное внимание уделяется экспорту американских институтов и противодействию китайской технологической экспансии.
Таким образом, военно-политическое сдерживание Китая на основе двусторонних контактов, региональных и трансрегиональных альянсов дополняется усилиями по развитию альтернативных китайским проектам экономических инициатив.
Проблема Тайваня
Камнем преткновения в китайско-американских отношениях остается проблема Тайваня. Пекин придерживается формулы «одна страна – две системы», выдвинутой Дэн Сяопином, делая ставку на мирное воссоединение с островом. Вместе с тем полностью не исключается и силовой вариант восстановления суверенитета над «мятежной провинцией».
По состоянию на 2023 г. Тайвань признают 14 государств (в основном, Центральной Америки): Белиз, Ватикан, Гаити, Гватемала, Гондурас, Маршалловы острова, Науру, Палау, Парагвай, Сент-Китс и Невис, Сент-Люсия, Сент-Винсент и Гренадины, Тувалу, Эсватини. Хотя Вашингтон официально не признает Тайвань (это повлечет разрыв дипломатических отношений с Пекином), при нарастании напряженности в китайско-тайваньских отношениях США выступают гарантом безопасности Тайваня. Еще в 1979 г. американский конгресс принял «Закон об отношениях с Тайванем», который открывал возможность поставок оружия для самообороны острова.
Обострение противоречий приходится на начало 2000-х гг., когда на президентских выборах на Тайване впервые победил кандидат от оппозиционной Демократической прогрессивной партии Чэнь Шуйбянь – сторонник независимости острова, который не признавал принцип «одного Китая». Чэнь Шуйбяня поддержали США, и в 2000 г. Конгресс Соединенных Штатов одобрил Закон об укреплении безопасности Тайваня, а через два года приравнял его к американским союзникам – не членам НАТО. Ответной реакцией Китая стало принятие в 2005 г. закона «О противодействии расколу страны», который легитимизировал право на «военное вмешательство» в трех случаях: провозглашение независимости Тайваня сепаратистскими силами, появление угрозы ее провозглашения, затягивания решения тайваньского вопроса и исчерпание средств мирного воссоединения.
Снизить напряженность удалось после прихода к власти на Тайване Ма Инцзю от партии Гоминьдан, который взял курс на улучшение отношений с КНР. Хотя Ма Инцзю и выступал за сохранение статус-кво («нет объединению, нет независимости, нет использованию силы»), при нем не просто развивались экономические и политические отношения между Пекином и Тайбэем, но и прошла первая встреча лидеров в 2015 г. в Сингапуре.
В 2022 г. разразился очередной кризис в отношениях КНР с США и Тайванем, вызванный визитом на остров спикера Палаты представителей Конгресса США Н. Пелоси. Подобные «кризисы» регулярно происходят между двумя державами.
Китай проводит политику, независимую от США, отстаивая свои интересы в Азии, Африке, Латинской Америке, США, Европе и в Австралии. Пекин видит и делает выводы из политических и военных маневров, направленных против Китая, в частности военно-морского соглашения США, Австралии и Великобритании (AUKUS) по вопросам военного сотрудничества в Индо-Тихоокеанском регионе, подписанного в сентябре 2021 года. Как следствие, причин для уменьшения напряженности в китайско-американских отношениях не просматривается.
Индия – крупный игрок на международной арене, центр силы в Южной Азии. Экономика государства занимает пятое место в мире по ВВП по ППС (7,251 % мирового). С 1974 г. Индия обладает ядерным оружием, но не статусом «ядерной державы» в соответствии с ДНЯО. Страна ведет активную разработку космической программы. Преимуществом Индии выступает географическое положение – между возвышающимся Китаем (что увеличивает ценность страны с точки зрения развития транспортно-логистических коридоров, несмотря на сохранение индийско-китайских противоречий), нефтегазовым Ближним Востоком, развивающейся Африкой. Де-факто Индия способна обеспечить контроль морских транспортных артерий в Индийском океане.
Участие Индии в таких объединениях, как БРИКС и «Группа двадцати» повышает ее положение как центра глобального Юга. В 2023 г. Индия в год своего председательства в «Группе двадцати» стремилась обеспечить деполитизированность дискуссии по различным аспектам глобальной повестки, сохранение отраслевого характера переговорных треков в соответствии с мандатом рабочих групп (напротив, представители стран Запада пытались «украинизировать» повестку дня и вынести на обсуждение вопросы военно-политического, а не экономического характера). Вклад Индии в согласование итогового текста декларации саммита продемонстрировал значение страны как одного из центров складывающего полицентричного миропорядка.
«Постпандемийный мировой порядок сильно отличается от того, каким он был раньше, и в нем, помимо прочего, имеются три важных изменения.
Первое: наблюдается рост понимания необходимости отказа от ВВП-центрического взгляда на мир в пользу взгляда, ориентированного на человека.
Второе: мир признает важность устойчивости и надежности глобальных цепочек поставок.
Третье: имеет место коллективный призыв к укреплению многосторонности посредством реформирования глобальных институтов.
Наше председательство в «Группе двадцати» выступило катализатором этих изменений».
(Выдержка из статьи премьер-министра Индии «Вместе к общему будущему», 2023[18])
Укреплению позиций Индии в странах Глобального Юга способствует активное участие государства в Движении неприсоединения (ДН), которое начало развиваться в эпоху деколонизации[19]. На современном этапе происходит смещение акцентов в приоритетах данного формата сотрудничества – постепенный отход от философии неприсоединения к объединению Глобального Юга в единого игрока международных отношений.
ДН сталкивается и с определенными трудностями. Прежде всего это связано с высоким уровнем расслоения внутри Движения – от беднейших стран до государств, которые занимают лидирующие позиции в мировой экономике (в т. ч. Индия). В этом контексте требуется переосмысление целей и задач ДН.
Определяющее значение в развитии региональной подсистемы Южной Азии имеет индо-пакистанский конфликт вокруг статуса Кашмира – индийской территории с мусульманским населением. Неразрешенность территориального вопроса повышает риск полномасштабной эскалации конфликта между государствами, обладающими ядерным оружием. Индия подчеркивает, что Махараджа Хари Синг – последний правитель княжества Джамму и Кашмир – официально подписал Акт о присоединении к Индии. Пакистан, оспаривая легитимность вхождения в состав Индии, требует проведение плебисцита на данной территории, отмечая, что на момент подписания документа в данном регионе уже были волнения, а его принятие происходило под давлением.
Различается подход сторон по поводу механизма урегулирования конфликта. Пакистан выступает за его интернационализацию, в то время как Индия рассматривает его как внутриполитический (после отказа ООН от идеи плебисцита и, соответственно, призывая к урегулированию на национальном уровне) и поэтому подлежащий урегулированию в рамках переговоров между Нью-Дели и Исламабадом. Сегодня с проблемой Кашмира связан и более широкий набор вызовов в сфере безопасности: помимо «ядерной угрозы» повышается риск превращения региона в эпицентр терроризма.
Нью-Дели отстаивает прежнюю линию на сбалансированное развитие отношений со странами Азии. Россия, Китай, Иран, Пакистан, США, Великобритания – основные партнеры индийский дипломатии. При этом Индия и Пакистан, де-факто ядерные державы, не получившие всеобщего международного признание в рамках ООН, уже обеспечили его на уровне ШОС.
Особый интерес Индия проявляет к расширению энергетического сотрудничества с Россией. Так, постройка железнодорожного участка через Астару, Решт и Казвин дороги «Север – Юг» обеспечит сухопутную дорогу к Индии и Пакистану, за которую отвечают российско-азербайджано-иранские компании. Для Индии это было бы важным шагом в обеспечении поставок нефти на ближайшее время и в освобождении от зависимости от американских, британских и французских экспортеров. Строительство транспортно-логистических коридоров совместными усилиями Индии, Ирана, Азербайджана и России существенно повысило бы свободу торговли для обеих южноазиатских стран.
США пытаются «приостановить» индийско-российские сотрудничество и добиться его пересмотра в угоду индийско-американскому взаимодействию. Выступая в апреле 2023 г. на слушаниях в комитете Сената по ассигнованиям, где обсуждался бюджет государственного департамента США на 2023 финансовый год, Э. Блинкен говорил о «стратегии сближения» США с Индией в Азии, имея виду трехстороннее американо-австрало-британское соглашение.
Япония
Значимым игроком в Северо-восточной Азии выступает Япония – традиционный военно-политический союзник США. Благодаря «экономическому чуду» в эпоху холодной войны, в 1960-е гг. Японии удалось существенно укрепить свои позиции в экономической сфере. Происходило интенсивное освоение новых технологий, в «золотые шестидесятые» (1961–1964 гг.) темпы экономического роста колебались на уровне 10 % в год. Япония выступает одним из драйвером развития экономического сотрудничества в Транстихоокеанском регионе. Так, после выхода США из Транстихоокеанского партнерства в 2017 г. Япония инициировала заключение Всеобъемлющего прогрессивного соглашения о Транстихоокеанском партнерстве, которое предусматривало полную ликвидацию таможенных тарифов к 2030 г., либерализацию инвестиционного режима, равные условия конкуренции, введение жестких стандартов в области защиты интеллектуальной собственности и окружающей среды и др. Участниками Соглашения стали Австралия, Канада, Мексика, Новая Зеландия, Сингапур и Япония, а с 2019 г. – Вьетнам, Бруней, Малайзия, Перу и Чили.
В сфере безопасности Япония по-прежнему сохраняет высокую зависимость от США. Порядок обеспечения национальной безопасности страны регламентируется Договором о взаимном сотрудничестве и гарантиях безопасности с Соединенными Штатами от 1960 г. Данное соглашение создает основу асимметричного военно-политического союза: США несут ответственность за защиту японской территории от нападения извне, в то время как на Японию не возложены соответствующие обязанности в отношении США (ст. 5). При этом Япония отказывается от размещения ядерного оружия на своей территории, поскольку это может перевести в горячую фазу один из очагов противостояний в регионе.
Происходит корректировка приоритетов сотрудничества Японии и США в сфере безопасности. С 1992 г. Силы самообороны Японии были наделены функциями по участию в миротворческих операциях за рубежом, санкционированных ООН, после одобрения парламентом. В 2015 г. японское правительство приняло закон о безопасности, который открывал возможность для использования войск Сил самообороны Японии за пределами национальной территории (в т. ч. в рамках тыловых операций, не санкционированных ООН). В этом же году была принята новая редакция Руководящих принципов сотрудничества США и Японии в области национальной безопасности.
«Вооруженные силы Соединенных Штатов могут проводить операции, связанные с использованием ударной силы, для поддержки и дополнения Сил самообороны. Когда Вооруженные силы Соединенных Штатов проводят такие операции, Силы самообороны могут оказывать необходимую поддержку».
(Руководящие принципы сотрудничества США и Японии в области национальной безопасности, 2015 г.)
Сегодня Токио может участвовать в операциях по разминированию морских акваторий, собирать разведывательную информацию и решать оперативно-тактические задачи (не обязательно в переделах национальных границ), оказывать логистическую и тыловую поддержку армии США. При этом сохраняются тесные контакты в сфере безопасности с Соединенными Штатами. Для нейтрализации северокорейской угрозы Япония развивает с США систему ПРО театра военных действий (ПРО ТВД). Сохраняются противоречия между Японией и Китаем в отношении острова Сенкаку (Дяоюйдао), между Японией и Россией (Курильские острова), между Японией и Южной Кореей (острова Токто/Лианкур). Вместе с тем Япония стремится максимально дистанцироваться от прямого вовлечения в межгосударственные военные конфликты и стремится работать над разрешением территориальных споров путем дипломатических переговоров.
Корейский полуостров
Центр напряженности в регионе смещается в сторону Корейского полуострова. Корейская проблема имеет две составляющие: конфликт двух Корей и «ядерная угроза» со стороны КНДР.
Истоки современной проблематики «двух Корей» связаны с событиями Второй мировой войны. В 1945 г. в рамках войны с Японией СССР ввел войска на полуостров с севера, а США – с юга до 38-й параллели. Изначально декларировалась цель освобождения территорий и создания единой Кореи, однако как на юге, так и на севере были созданы свои институты власти, что привело к отсутствию единой стратегии объединения. В 1950–1953 гг. между Южной и Северной Кореями развернулась война, по окончании которой так и не было подписано мирного договора. После прекращения военных действий началось сближение Южной Кореи с США (1953 г. – Договор о взаимной обороне), а Северной Кореи – с СССР (1961 г. – Договор о дружбе, союзе и взаимопомощи). Различная стратегия развития Республики Корея и КНДР привела к тому, что к концу 1990-х гг. отсутствие политико-дипломатического урегулирования спора усугублялось дисбалансами в уровнях экономического развития, существенными различиями в идеологиях и политических системах, сохранением территориальных проблем (споры по поводу островов в Желтом море). В Конституциях обоих государств признавалось существование только одной Кореи.
Максимально приблизиться к урегулированию конфликта сторонам удалось в начале XXI в. В 2000 г. прошла встреча лидеров Южной и Северной Кореи, на которой была принята Совместная декларация Севера и Юга. Южнокорейский лидер Ким Де Чжун стал продвигать курс на сближение двух государств (политика «солнечного тепла»). Был создан Фонд межкорейского сотрудничества, отвечавший за предоставление гуманитарной помощи Северной Корее. Однако после прихода к власти в Южной Корее Ли Мен Бака нормализация отношений между Республикой Кореей и КНДР застопорилась. В адрес КНДР было выдвинуто требование полного отказа от ядерной программы и открытия своей территории мировому сообществу.
КНДР придерживалась иного видения возможного объединения. Она настаивала на создании политической конфедерации. В 1993 г. Северная Корея предложила план двухэтапного объединения – создания Корейского Сообщества, а затем Корейской Конфедерации. Южная Корея (особенно после 2008 г.) настаивала на полном объединении и экономической интеграции (т. е. на фактическом поглощении Северной Кореи ее южным соседом).
Проблема «двух Корей» осложняется ядерным фактором. Создание КНДР ядерного оружия и средств его доставки призвано не допустить объединения на условиях Южной Кореи. Более того, выход из ДНЯО и активное развитие Северной Кореей собственной ядерной программы рассматривается Пхеньяном в качестве инструмента обеспечения национальной безопасности в условиях постоянного наращивания американского присутствия в регионе. КНДР опасается, что без ядерного оружия возрастет угроза физического уничтожения руководства страны и демонтажа существующего режима, как это было в Ираке и Ливии после отказа лидеров этих государств от химического оружия.
В 2018–2019 гг. прошла серия переговоров Ким Чен Ына и Д. Трампа относительно возможных шагов по деэскалации напряженности (2018 г. – Сингапур, 2019 г. – Ханой и Пханмунджом), но ожидаемых результатов они не принесли. Односторонний выход США из СВПД по Иранской ядерной программе, развитие Соединенными Штатами двустороннего, регионального и трансрегионального сотрудничества в сфере безопасности в регионе, направленного на сдерживание потенциальных противников, снижает заинтересованность Северной Кореи в добровольном отказе от собственного ядерного оружия.
Шанхайская организация сотрудничества (ШОС)
Важную роль в сотрудничестве в сфере безопасности играет Шанхайская организация сотрудничества (ШОС), созданная в 2001 г. в составе шести государств: Казахстана, Киргизии, Китая, России, Таджикистана и Узбекистана. С 2017 г. к ШОС присоединились Индия и Пакистан, а в 2023 г. – Иран. Статусом наблюдателя при Организации обладают Афганистан, Белоруссия (в 2022 г. запущена процедура приема Белоруссии в полноправные члены), Монголия.
Работа ШОС основана на следующих принципах:
• взаимное уважение суверенитета, независимости, территориальной целостности государств и нерушимости государственных границ, ненападение, невмешательство во внутренние дела, неприменение силы или угрозы силой в международных отношениях, отказ от одностороннего военного превосходства в сопредельных районах;
• равноправие всех государств-членов, поиск совместных точек зрения на основе взаимопонимания и уважения мнений каждого из них;
• поэтапное осуществление совместных действий в сферах общего интереса;
• мирное разрешение разногласий между государствами-членами;
• ненаправленность ШОС против других государств и международных организаций;
• недопущение любых противоправных действий, направленных против интересов ШОС;
• добросовестное выполнение обязательств, вытекающих из настоящей Хартии и других документов, принятых в рамках ШОС[20].
Высший орган Организации – Совет глав государств-членов. За подготовку стратегии и направлений сотрудничества отвечает Совет глав правительств государств-членов ШОС. На регулярной основе проходят встречи руководителей министерств и ведомств. Приоритет деятельности ШОС – борьба с тремя «видами зла»: экстремизмом, сепаратизмом и терроризмом. Акцент на противодействии новым вызовам и угрозам связан с наличием в регионе политически нестабильного Афганистана – источника терроризма и наркотрафика. На данном направлении особую роль играет Региональная антитеррористическая структура ШОС (РАТС) со штаб-квартирой в Ташкенте.
Помимо классических вопросов безопасности Организация занимается проблемами экономического сотрудничества. Экономическую повестку в ШОС активно продвигает Китай, для которого государства-члены представляют перспективный рынок сбыта. В частности, КНР предоставляет льготные кредиты странам Центральной Азии, особое внимание уделяет развитию Межбанковского консорциума ШОС.
ШОС развивает связи с внешними партнерами – международными организациями и структурами. К 2023 г. на основании меморандумов и совместных деклараций партнерские отношения установлены с СНГ, АСЕАН, ОДКБ, АТЭС, ЭСКАТО, УНП ООН, МККК, ЮНЕСКО, УКГВ ООН, ФАО, СВМДА, Всемирной туристической организацией, ЕЭК, ЛАГ. В России Шанхайская организация сотрудничества рассматривается как один из элементов Большого Евразийского партнерства.
Азиатско-Тихоокеанское экономическое сотрудничество (АТЭС)
После окончания холодной войны в качестве ключевой площадки, которая формировала бы рамки для трансрегиональной интеграции, многие страны рассматривали созданное в 1989 г. по инициативе Австралии Азиатско-Тихоокеанское экономическое сотрудничество (АТЭС), форум, объединяющий 21 экономику мира. Среди ключевых целей АТЭС были обозначены содействие экономическому росту, укрепление многосторонней системы торговли, проведение торговой и инвестиционной либерализации. Деятельность форума основана на ряде принципов: недискриминация, соответствие нормам ВТО, принцип «стэндстил» (от англ. standstill, неповышение уровня протекционизма относительно того, который был на момент вступления в АТЭС), дифференцированные сроки либерализации (более жесткие сроки для развитых государств), синхронное начало либерализации, невзаимность (развивающиеся страны не обязаны в обмен на преференции предоставлять особые права развитым странам), добровольность.
В 1994 г. в АТЭС были провозглашены Богорские цели, предусматривающие создание к 2020 г. «свободной и открытой торгово-инвестиционной деятельности» в АТР (зоны свободной торговли). Основными механизмами достижения поставленной цели выступали либерализация и гармонизация национальных регулятивных систем с учетом решений рекомендательного характера, принимаемых консенсусом. Предполагалось, что свободная и открытая торговля в АТР будет обеспечена к 2010 г. для развитых государств и к 2020 г. – для развивающихся.
АТЭС отличает широкая география участников, объединение включает не только страны с выходом к морям Тихого океана. Разнородность и противоречия между членами (в первую очередь в треугольнике Россия – Китай – США) послужили препятствием на пути дальнейшего укрепления региональной интеграции на площадке АТЭС. На практике так и не удалось сформировать зону свободной торговли и выстроить удачную модель интеграции с учетом интересов глобальных и региональных центров силы.
Ассоциация государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН)
В Юго-Восточной Азии весомый вклад в формирование региональной системы вносит АСЕАН. Следует отметить значимость данной площадки как инструмента преодоления разногласий и конфликтов между государствами региона. Достижение АСЕАН заключается в экономическом сплочении государств ЮВА, а также в особой манере межгосударственного общения и взаимодействия.
Несмотря на наличие территориальных споров, торгово-экономических противоречий, этнических и религиозных различий, страны сумели найти общий знаменатель. Речь идет о так называемом пути АСЕАН (ASEAN Way). Основой данной концепции служит соблюдение таких принципов международного права, как невмешательство во внутренние дела, уважение национального суверенитета. При принятии решений краеугольным элементом выступает принцип консенсуса, который отражает суверенное равенство государств.
Сегодня в Азиатско-Тихоокеанском регионе АСЕАН играет центральную роль в укреплении многостороннего сотрудничества, ориентированного как на развитие экономических связей между государствами, так и на поддержание мира и безопасности. Асеаноцентричная модель нашла отражение в работе Восточноазиатского саммита (ВАС), Регионального форума по безопасности (АРФ) и Совещания министров обороны АСЕАН с государствами-партнерами (СМОА+). Помимо этого, взаимодействие с внешними партнерами выстраивается в рамках диалоговых партнерств. Таким образом, АСЕАН представляет инструмент консолидации государств-членов путем содействия общерегиональному развитию и одновременно служит площадкой для продвижения на глобальном уровне особого видения миропорядка, фундаментом которого выступает концепция «путь АСЕАН».
Данная площадка открыта для равноправного участия ключевых государств региона в экономическом сотрудничестве в форматах «АСЕАН+»: диалоговые партнерства АСЕАН (существуют с девятью государствами: Австралией, Индией, Канадой, Китаем, Новой Зеландией, Республикой Кореей, Россией, США и Японией), «АСЕАН+3» (страны АСЕАН, Япония, Китай, Республика Корея), «АСЕАН+6» / Восточноазиатский саммит (в 2005 г. – страны АСЕАН, Китай, Япония, Республика Корея, Индия, Австралия, Новая Зеландия, а в 2011 г. к форуму присоединились Россия и США), Всестороннее региональное экономическое партнерство – «зона свободной торговли плюс» (страны АСЕАН, Австралия, Китай, Новая Зеландия, Республика Корея и Япония).
Помимо экономической и политической области, асеаноцентричные площадки охватывают сферы оборонного сотрудничества (Совещание министров обороны стран АСЕАН с партнерами по диалогу – «СМОА+») и безопасности (Региональный форум АСЕАН по безопасности – АРФ). Первый саммит АРФ прошел в 1994 г.
Межправительственная организация включает, помимо стран АСЕАН, государство-наблюдателя АСЕАН (Папуа – Новую Гвинею), партнеров по диалогу, Европейский Союз, а также Бангладеш, Восточный Тимор, Монголию, Пакистан, КНДР и Шри-Ланку. Приоритетами АРФ является формирование региональной архитектуры безопасности на базе принципов равной и неделимой безопасности путем укрепления доверия, превентивной дипломатии и выработки подходов по разрешению конфликтов.
Сегодня эта структура играет роль центрального механизма многостороннего сотрудничества по вопросам безопасности в регионе АТР. При этом АРФ не выполняет военно-политических функций, его деятельность подразумевает проведение консультаций по политическим вопросам и проблемам безопасности. Особое внимание уделяется противодействию терроризму (в соответствии с Соглашением о сотрудничестве по борьбе с терроризмом от 2002 г.) и другим транснациональным угрозам, а также обеспечению международной информационной безопасности.
Несмотря на попытки наладить взаимодействие в сфере безопасности с участием глобальных и региональных игроков, в АТР сохраняются различные очаги напряженности.
Долгое время ось противостояния в АТР проходила между Японией и Китаем. Сегодня узлы противоречий в регионе более многочисленны и разнообразны по содержанию: это уже упомянутые выше территориальные конфликты Японии с Китаем, Южной Кореей, Россией, корейская проблема, ситуация вокруг Тайваня. Дополнительным источником напряженности служат споры Китая и стран Юго-Восточной Азии в Южно-Китайском уровне, а также нестабильность в Афганистане.
Безусловно, на расстановку сил в АТР оказывает влияние ядерный статус двух крупнейших игроков – Вашингтона и Пекина. Важно, что Китай, как и США, согласно Договору о нераспространении ядерного оружия 1967 г., сохраняет статус державы «ядерного клуба». Однако, в отличие от Соединенных Штатов, КНР руководствуется доктриной минимального ядерного сдерживания, которая не предполагает нанесения превентивных ядерных ударов, но подтверждает возможность гарантированного ядерного ответа на применение атомного оружия другой стороной. Уязвимость китайского стратегического положения как ядерного государства связана с тем, что страна располагает наименьшим количеством ядерных боеголовок среди официально признанных ядерных государств.
Вместе с тем в последнее время существенно возросли военные расходы КНР, в т. ч. на модернизацию ядерного потенциала (создания межконтинентальных ракет с РГЧ ИН, подводных лодок, способных нести БРПЛ, развитие инфраструктуры базирования ядерного арсенала и т. д.).
Территориальные споры в Южно-Китайском море
Южно-Китайское море – зона, которая отличается наличием целого ряда территориальных межгосударственных споров. Противоречия вокруг принадлежности островов Южно-Китайского моря между Китаем, Тайванем, Брунеем, Малайзией, Филиппинами и Вьетнамом связаны с их важным геостратегическим положением. Через них проходит основная транспортная артерия, а государства, которым удастся получить контроль над ними, смогут расширить свою исключительную экономическую зону, что создаст дополнительные возможности геологоразведки и откроет доступ к нефтяным ресурсам.
Споры в Южно-Китайском море затрагивают морские границы и острова. Выделяются девять районов спора: линия девяти пунктиров (Бруней, Китай, Индонезия, Малайзия, Филиппины, Тайвань, Вьетнам), побережье Вьетнама (Китай, Вьетнам, Тайвань), морской район к северу от Борнео (Бруней, Китай, Малайзия, Филиппины, Тайвань), острова Южно-Китайского моря, в т. ч. Парасельские, остров Пратас, острова Спратли (Китай, Малайзия, Филиппины, Тайвань, Вьетнам), морской район к северу от островов Натуна (Китай, Индонезия, Тайвань), морской район к западу от Палавана и Лусона (Китай, Филиппины, Тайвань), район Сабах (Индонезия, Малайзия, Филиппины), Лусонский пролив (Китай, Филиппины, Тайвань), Тайвань и Китай.
В 2011 г. Китай, Бруней, Малайзия, Филиппины, Тайвань и Вьетнам согласовали руководящие принципы по реализации Декларации о поведении сторон в Южно-Китайском море от 2002 г. Был взят курс на разработку кодекса поведения в зоне конфликтов – идея, продвигаемая странами АСЕАН, которая ориентирована на окончательное урегулирование споров и регламентацию взаимодействия стран в регионе. На практике принятие подобного кодекса сталкивалось с рядом препятствий: фактор США (стремление Вашингтона вмешиваться в разрешение споров в Южно-Китайском море на фоне общей активизации тихоокеанской политики Соединенных Штатов по сдерживанию Китая), отсутствие единой позиции между государствами-членами АСЕАН, «нефтяной фактор» (стремление стран сохранить доступ к нефтяным ресурсам).
Ситуация в Афганистане
Большое влияние на безопасность и стабильность евразийского континента оказывает ситуация в Афганистане. Внутриполитический кризис в стране не только создает военно-политическую угрозу для приграничных государств Центральной Азии, но генерирует рост транснациональных вызовов и угроз – терроризма и наркотрафика. Все это препятствует консолидации ШОС и подрывает региональную и глобальную безопасность.
О том, что афганский конфликт вышел за рамки национальных границ свидетельствует также и появление термина «Аф-Пак», обозначающего единый театр военных действий Афганистана и Пакистана. В отсутствие реального пограничного контроля и при наличии крупных пуштунских общин на территории Пакистана страна еще во время холодной войны превратилась в тренировочный лагерь моджахедов, а впоследствии – талибов. Такой подход использовался Администрацией президента США Б. Обамы для обоснования расширения деятельности НАТО по борьбе с террористической угрозой.
Ключевым событием, спровоцировавшим кризис в Афганистане, стала операция по уничтожению террористов, инициированная США и Великобританией в 2001 г. На основании резолюции Совета Безопасности ООН 1386 были созданы Международные силы содействия безопасности в Афганистане, основой которых стали страны НАТО и их партнеры. До 2013 г. коалиция оказывала содействие правительству Афганистана в поддержании порядка, создании национальной армии и реформировании органов безопасности, обеспечении порядка в стране. В 2013 г. территория страны перешла под контроль афганской армии и служб безопасности, а в 2014 г. формально завершилась деятельность коалиционных войск.
В 2015 г. в Афганистане была развернута миссия НАТО, ключевой задачей которой стала подготовка сил безопасности – повышение боеспособности национальной афганской армии, эффективности полиции. Однако за период пребывания НАТО страна превратилась в центр политической нестабильности и источник угроз: многократно увеличились наркотрафик и террористическая деятельность, государство столкнулось с экономическим кризисом.
После ухода НАТО из Афганистана в 2021 г. обострился политический кризис, к власти пришла организация «Талибан». Ключевой проблемой стало получение международного признания новым афганским правительством, поскольку движение «Талибан» в большинстве государств мира признано террористическим. Это, свою очередь, затрудняет установление дипломатических отношений со страной и выстраивание практического взаимодействия с правительством, фактически контролирующим большую часть территории Афганистана. Россия исходит из того, что талибы – это реальность «на земле», поэтому диалог с ними необходим, но без признания де-юре до исполнения «Талибаном» признанных за ним в международном сообществе обязательств.
Кроме того, обострилась внутренняя ситуация в самом Афганистане. Афганское население отличает сложный этнический состав (пуштуны, таджики, узбеки, хазарейцы, туркмены, белуджи и др.), при этом в правительстве талибов представлены преимущественно пуштуны и частично узбеки, таджики и хазарейцы. Несмотря на попытку обеспечить этническое многообразие, в политическом плане правительство включает исключительно талибов. В случае окончательного закрепления власти за талибами повышается риск низкого уровня политической инклюзивности правящих структур.
Ведущей площадкой мирного урегулирования является Московский формат консультаций по Афганистану (Россия, Китай, Пакистан, Иран, Индия, Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан, Туркменистан и Узбекистан). Подход России основан на примате уважения территориальной целостности, суверенитета и независимости Афганистана, праве афганцев на самостоятельное определение политического пути развития. При этом делается акцент на важности формирования инклюзивного афганского правительства, которое бы принимало все возможные меры по искоренению терроризма и наркотрафика, нормализации экономической ситуации для купирования угрозы массовой нелегальной миграции.
Помимо Московского формата (переговоры «стран-соседей»), проходят неформальные встречи министров иностранных дел Китая, России, Пакистана и Ирана, консультации по линии ШОС и ОДКБ по афганской проблематике, двусторонний диалог с различными региональными игроками по возможным механизмам урегулирования ситуации в Афганистане.