Многополярный мир как система международных отношений, основанная на общепризнанных нормах международного права и принципах равноправия, взаимного уважения, невмешательства во внутренние дела государств, невозможен без инструментов многосторонней дипломатии, призванных дать площадку для дискуссии каждому государству и способствовать выработке общих ответов на глобальные и региональные вызовы и угрозы.
В силу репрезентативности участников международных отношений Организация Объединенных Наций остается уникальной и безальтернативной площадкой для ведения диалога с учетом всего спектра точек зрения. Замена площадок ООН институтами ограниченного состава повлечет за собой демонтаж всей архитектуры современных международных отношений.
Особое место занимает защита не только существующих институтов многосторонней дипломатии, но и норм международного права, которые по-прежнему необходимы для эффективного решения насущных глобальных и региональных проблем. Неприемлема политика продвижения навязываемого коллективным Западом во главе с США «порядка, основанного на правилах», который ставит под угрозу ООН-центричную систему современных отношений. В отличие от норм международного права, «правила» изобретаются и избирательно комбинируются в зависимости от текущих потребностей их авторов, подменяют универсально согласованные международно-правовые инструменты и механизмы узкими форматами, где вырабатываются альтернативные, неконсенсусные методы урегулирования тех или иных международных проблем в обход легитимных многосторонних рамок. «Правила» призваны заменить прерогативу СБ ООН: так, когда Вашингтону не удалось провести через Совет Безопасности политизированные решения, бездоказательно обвиняющие руководство Сирии в применении запрещенных отравляющих веществ, страны коллективного Запада стали продвигать придуманные ими же «правила» на площадке Организации по запрещению химического оружия (ОЗХО).
«Серьезное давление оказывается на ООН и другие многосторонние институты, предназначение которых в качестве площадок для согласования интересов ведущих держав искусственно обесценивается. Испытанию на прочность подвергается международно-правовая система: узкая группа государств стремится подменить ее концепцией миропорядка, основанного на правилах (навязывание правил, стандартов и норм, при выработке которых не было обеспечено равноправное участие всех заинтересованных государств)».
Подрыв работы универсальных площадок, функционирование которых основано на принципе суверенного равенства государств, приводит к осложнению реагирования на глобальные вызовы современности, большинство из которых носят транснациональный характер. Дискредитируется дипломатия как инструмент мирного урегулирования споров и конфликтов между государствами, что снижает уровень доверия и предсказуемости в сфере международных отношений. Именно поэтому отечественная дипломатия выступает за сохранение центральной роли ООН в мировой политике.
Укрепление потенциала ООН в целях рациональной адаптации к новым мировым реалиям предполагает процесс реформирования организации, де-факто не прекращающийся с первых дней ее функционирования. Реформа, включающая в себя усовершенствование механизмов работы Генерального секретариата, правозащитного, миротворческого, контртеррористического и других секторов, должна быть нацелена на адаптацию организации к современным реалиям при сохранении ее межправительственной природы и заложенного в Устав ООН принципа «разделения труда» между ее главными органами. Реформа Совета Безопасности призвана повысить репрезентативность недопредставленных на сегодняшний день регионов, например Африканского континента, однако должна проводиться осторожно, при обеспечении максимально широкого консенсуса среди стран-участниц и сохранения права вето постоянных членов, закрепленного в Уставе ООН.
КСТАТИ Российская Федерация принимает активное участие в системе миротворчества ООН. В Уставе Организации Объединенных Наций самого термина «миротворчество» не содержится, поэтому его нормативно-правовая база отражает постепенную эволюцию этого феномена сквозь призму решений СБ ООН. Природа ооновского миротворчества по своей сути динамична, а его история – непрекращающийся процесс реформирования, и отечественная дипломатия выступает за дальнейшее укрепление и расширение его ресурсной и материально-технической базы при сохранении ключевых концептуальных основ. Миротворческая деятельность является действенным инструментом урегулирования вооруженных конфликтов и решения задач государственного строительства в посткризисный период, однако это возможно только при формулировании реалистичных и четких, не допускающих произвольных интерпретаций мандатов, особенно связанных с применением силы. Миротворчество, таким образом, противопоставляется концепции «ответственность по защите» и гуманитарным интервенциям, основанным не на нормах международного права, а на навязываемых «правилах».
В рамках курса на ответственное реформирование миротворческой деятельности ООН Россия выступает за корректировку механизма кризисного реагирования, установление и закрепление четких юридических рамок в отношении применения силы игроками на международной арене; не подлежат сомнению принципы беспристрастности миротворцев и необходимости получения согласия сторон для их развертывания. Необходимо с осторожностью относиться к усилению «силового мандата» голубых касок и продвижению идей «превентивно-наступательного» и «силового» миротворчества: использование силы допустимо только в случаях самообороны и следования сформулированному СБ ООН мандату операции. Кроме того, Россия на протяжении длительного времени выступает за реформирование Военно-Штабного Комитета и укрепление партнерства между региональными организациями и ООН.
Эффективное взаимодействие невозможно без наличия легитимных и признаваемых всеми странами международно-правовых норм. Традиционно значительный вклад в кодификацию и прогрессивное развитие международного права вносит Комиссия международного права ООН (КМП), активным членом которой является и Российская Федерация. Именно укрепление норм международного права, в котором центральная роль должна принадлежать Организации Объединенных Наций, является действенной вакциной против попыток имплементации юридически ничтожных «правил» в систему международных отношений и размывания роли ООН в современном мире.
Отдельное внимание на многосторонних площадках уделяется противодействию попыткам фальсификации истории Второй мировой войны. Цель таких инициатив, как ежегодно выносимый на голосование Генеральной Ассамблеи проект резолюции «Борьба с героизацией нацизма, неонацизма и другими практиками, способствующими разжиганию современных форм расизма, расовой дискриминации, ксенофобии и связанной с ними нетерпимости», заключается не только в осуждении попыток исторического ревизионизма и роста популярности неонацистских идей в Польше, странах Балтии и на Украине, но и в защите легитимности сложившейся после окончания Второй мировой войны системы международных отношений в целом и Организации Объединенных Наций как ее стержневого элемента. Министерством собираются и анализируются факты и свидетельства проявлений нацизма, неонацизма, ксенофобии и связанной с ними нетерпимости, представляющих прямую угрозу основополагающим ценностям демократии и прав человека, серьезный вызов международной и региональной безопасности и стабильности в целом.
Большое значение придается международному взаимодействию по борьбе с изменением климата. Для Российской Федерации главным элементом международно-правовых механизмов долгосрочного климатического регулирования является Рамочная конвенция ООН об изменении климата и заключенное под ее эгидой Парижское соглашение. Размывание мандата Рамочной конвенции и создание системы дублирующих ее международных соглашений представляют угрозу эффективному международному сотрудничеству в деле защиты окружающей среды. Борьба с изменением климата должна строиться на базе недискриминационного международного сотрудничества с учетом экономических реалий и интересов всех заинтересованных стран.
С экологической проблематикой неразрывно связаны вопросы энергетического сотрудничества и обеспечения населения доступом к недорогим, надежным, устойчивым и современным источникам энергии. Безусловно, актуальность задачи снижения объемов выбросов парниковых газов не вызывает сомнений; однако ее решение должно основываться на принципе технологической нейтральности без дискриминации источников энергии с аналогичными с точки зрения эмиссии парниковых газов характеристиками. В связи с тем, что различные виды энергоресурсов должны оцениваться, исходя из их воздействия на окружающую среду на протяжении всего жизненного цикла, отечественная дипломатия выступает за расширение использования природного газа как наиболее приемлемого с точки зрения экологии ископаемого топлива, а также отнесение атомной и гидроэнергетики к категории чистых источников энергии. В свою очередь, постепенный отказ от ископаемых видов топлива не должен опережать объективных социально-экономических процессов развития обществ. Переход на низкоэмиссионное развитие должен быть постепенным, сбалансированным, выверенным с учетом национальных и региональных особенностей.
Несмотря на непрекращающийся рост использования односторонних ограничительных мер или санкций в международных экономических отношениях, для Российской Федерации безусловной фундаментальной основой современной мировой торговли остается система ВТО – наиболее авторитетная площадка для решения актуальных торгово-экономических проблем. Кризис, в котором сегодня пребывает организация, не умаляет необходимости развития международного взаимодействия на базе принципов недискриминации, открытости, взаимного учета и уважения интересов, а также особенностей развития стран-членов. В то же время паралич многосторонних торговых переговоров, взаимные претензии в части исполнения обязательств и ситуация вокруг Органа по разрешению споров, ставящая под вопрос дееспособность всей арбитражной функции Организации, представляют собой серьезный вызов для развития и функционирования системы в целом.
Экономическая дипломатия Российской Федерации не ограничивается площадками ВТО. Служащие министерства плотно взаимодействуют с институтами мирового финансового регулирования – Группой Всемирного банка, Международным валютным фондом, – отраслевыми союзами, такими как Организация стран-экспортеров нефти (ОПЕК) и Форум экспортеров газа, региональными банками развития и экономическими организациями. Укрепление позиций России в системе мирохозяйственных связей, недопущение дискриминации российских товаров и услуг, эффективное задействование возможностей международных и региональных экономических и финансовых организаций остается одним из важнейших направлений деятельности Министерства и его загранучреждений.
Параллельно с взаимодействием на традиционных площадках многосторонней дипломатии, отечественная дипломатия активно задействует и развивает гибкие сетевые структуры. Среди них ключевая роль принадлежит союзу Российской Федерации, КНР, Индии, Бразилии и Южной Африки – БРИКС. В 2006 г. прошла первая встреча на уровне министров иностранных дел Бразилии, Китая и России, министра обороны Индии, что послужило отправной точкой становления межгосударственного объединения. Первый полноформатный саммит состоялся в 2009 г. в г. Екатеринбург, а в 2011 г. прошла первая встреча на высшем уровне с участием Южно-Африканской Республики.
С помощью этого формата возможно постепенное реформирование сложившейся системы международных отношений в пользу повышения репрезентативности и уровня вовлеченности развивающихся стран. Безусловным приоритетом для всех участников БРИКС остается уважение принципов и норм международного права, включая положения Устава ООН. Для достижения поставленной цели страны БРИКС в своей деятельности придерживаются принципов равноправия и культурно-цивилизационного многообразия, благодаря чему этот форум рассматривают в качестве наглядного подтверждения становления многополярного мира и развития «сетевой» дипломатии. Странами-членами уже осуществляется координация по ключевым проблемам международных отношений, в том числе на площадках ООН и «Группы двадцатй», создано более 70 форматов межведомственного сотрудничества.
Государства принимают меры по снижению зависимости от международной валютно-финансовой системы, де-факто контролируемой ограниченным числом западных стран. Происходит постепенный переход на взаиморасчет в национальных валютах, созданы Новый банк развития и Пул валютных резервов. Расширяется торгово-экономическое, инвестиционное и энергетическое сотрудничество.
Отдельное внимание участники БРИКС уделяют противодействию новым вызовам и угрозам – борьбе с терроризмом, распространением наркотиков и обеспечению международной информационной безопасности. После пандемии COVID-19 на постоянной основе продолжает развиваться взаимодействие в сфере здравоохранения, в том числе в контексте раннего реагирования на риски возникновения массовых инфекционных заболеваний.
Сближению партнеров по БРИКС способствует поддержание связей в гуманитарной сфере – в области культуры, науки и образования, туризма, спорта. Во второй Йоханнесбургской декларации БРИКС от 2023 г. отмечается важность молодежного трека и укрепления практики гуманитарных обменов.
Гибкость участия в рамках БРИКС обеспечивается статусами партнера и наблюдателя, а также взаимодействие в формате «БРИКС плюс / аутрич», подразумевающем сотрудничество по отдельным направлениям. К примеру, в августе 2023 г. на полях саммита встреча в таком формате объединила 60 государств из развивающихся стран, в их числе 54 африканские страны, а также руководителей крупнейших региональных интеграционных объединений.
«С течением времени БРИКС превратился в многопрофильное стратегическое партнерство, которое базируется на трех ключевых “столпах” – политика и безопасность, экономика и финансы, культура и гуманитарные связи. Отношения между партнерами по БРИКС строятся на основе равноправия и взаимного уважения, а также принципов открытости, прагматизма, солидарности, ненаправленности против третьих сторон».
Сегодня альянс притягивает к себе все больше стран, которые обращаются за полноправным членством. По решению, принятому на саммите в Йоханнесбурге в 2023 г., с 1 января 2024 г. официально новыми членами БРИКС станут Египет, Иран, ОАЭ, Саудовская Аравия, Эфиопия. Еще более 15 заявок подлежат дальнейшему рассмотрению. После расширения увеличится совокупный экономический потенциал объединения (по предварительным оценкам до 7,7 млрд долл.), что позволит еще больше обойти «Группу семи».
Социально-экономическая и финансовая повестка дня стремительно развивается на площадке «Группы двадцати», которая включает ведущие развитые и развивающиеся экономики мира (около 80 % мирового ВВП и объема мировой торговли, 2/3 населения планеты). Наряду с БРИКС данное объединение направлено на многостороннее экономическое сотрудничество на основе принципа равноправного участия государств. Этот институт сетевой дипломатии ориентирован на укрепление основ многополярного миропорядка, повышение инклюзивности, прозрачности и подотчетности глобального управления.
«“Группа двадцати” является ведущим форумом для международного экономического сотрудничества, и соглашаясь, что, хотя “Группа двадцати” не является платформой для решения вопросов геополитики и безопасности, мы признаем, что эти вопросы могут оказывать серьезное влияние на мировую экономику».
Политическое решение о создании «Группы двадцати» было принято как реакционная мера на мировой финансовый кризис 1997–1998 гг., а дополнительный стимул развития данный институт получил после мирового финансового и экономического кризиса 2008–2009 г. Эти события продемонстрировали системный кризис и наличие дисбалансов в мировой экономике.
Один из ключевых приоритетов Группы – содействие реформированию международной финансовой долларо-центричной архитектуры. Акцент делается на повышении вовлеченности в мировую экономику новых центров силы. Помимо этого, на площадке рассматривается более широкий круг вопросов, связанных с достижением Целей устойчивого развития: проблематика здравоохранения, устойчивого энергетического перехода, продовольственной безопасности, обеспечения качественного образования и климатическая повестка.
Проблематика обеспечения мира и безопасности всегда была центральной в деятельности МИДа. По инициативе Российской Империи были созваны Гаагские мирные конференции, на которых были приняты международные конвенции о законах и обычаях войны, заложившие основу комплекса норм международного гуманитарного права; хотя СССР еще не был членом Лиги Наций, советские дипломаты принимали активное участие в Женевской конференции Лиги Наций по сокращению вооружений 1932–1934 гг., на которой были приняты резолюции, касающиеся в том числе вопросов сокращения вооружений и запрещения применения отравляющих газов и ведения бактериологической войны – проблем контроля над вооружениями и нераспространения оружия массового уничтожения (ОМУ), что сегодня входит в сферу ответственности Департамента по вопросам нераспространения и контроля над вооружениями (ДНКВ).
РАЗОРУЖЕНЧЕСКАЯ ПОВЕСТКА заняла особое место в советской дипломатии в начале 1950-ых гг., когда при Отделе международных организаций была создана референтура по разоружению, куда для укомплектования кадров было направлено два выпуска аспирантуры МГИМО 1956 и 1957 гг. Для работы на данном направлении отбирались наиболее инициативные, мыслящие дипломаты; как вспоминал ее многолетний служащий, чрезвычайный и полномочный посол О. А. Гриневский, в МИДе ее называли «доблестной референтурой». Первым успехом «доблестной референтуры» стал заключенный в 1963 г. в Москве Договор о запрещении испытаний ядерного оружия в атмосфере, космическом пространстве и под водой; за ним последовал Договор о нераспространении ядерного оружия 1968 г. (ДНЯО) и целый комплекс советско-американских двусторонних соглашений об ограничении стратегических вооружений. Были заложены основы архитектуры международной безопасности, остающиеся актуальными и по сегодняшний день.
Особое место среди режимов нераспространение ОМУ принадлежит режиму нераспространения ядерного оружия, в основе которого лежит ДНЯО. ДНЯО – самый универсальный международно-правовой документ за исключением Устава ООН; вне его рамок остаются только три неофициальных ядерных государства – Израиль, Индия и Пакистан – и Южный Судан, лишь недавно получивший независимость. В его основе – три «опоры»: нераспространение ядерного оружия, ядерное разоружение и мирное использование ядерной энергии. ДНЯО заложил хрупкий баланс между ядерными государствами и неядерными, зафиксировал обязательство постепенного движения к безъядерному миру и способствовал прозрачному режиму обязательств и гарантий.
В то же время, начиная с Обзорной конференции ДНЯО 2015 г., сторонам не удалось добиться принятия итогового документа, и сам обзорный процесс важнейшего столпа современной системы международной безопасности оказался заложником политизации многосторонней дипломатии. Вместо попыток достигнуть компромисса наблюдается перенос некоторых аспектов переговорного процесса на альтернативные площадки ограниченного состава, появляются новые параллельные режимы, которые вступают в прямую правовую коллизию с ДНЯО и другими международно-правовыми механизмами в данной области – например, Договор о запрещении ядерного оружия (ДЗЯО), олицетворяющий собой разлом между позициями ядерных и неядерных государств и противоречащий, в частности, ст. VI ДНЯО. ДНЯО не нуждается в изменении, но необходимо заключение дополнительных соглашений, которые бы конкретизировали его положения и укрепляли контрольные механизмы.
Наконец, стабилизации системы контроля над вооружениями не способствуют наращивание национальных ядерных арсеналов, неурегулированная проблема размещения оружия в космосе. Кризис системы контроля над вооружениями не только создает опасность многосторонней ядерной гонки вооружений, но и ставит под удар весь режим нераспространения, порождая угрозу как приобретения ЯО неядерными государствами, так и его попадания в руки террористов и иных негосударственных акторов.
Отдельное направление работы в сфере противодействия традиционным военно-политическим угрозам представляет поддержание РЕЖИМОВ НЕРАСПРОСТРАНЕНИЯ ХИМИЧЕСКОГО И БИОЛОГИЧЕСКОГО И ТОКСИННОГО ОРУЖИЯ.
Режим запрещения химического оружия – уникальный среди режимов оружия массового уничтожения, поскольку является единственным режимом, полностью запрещающим конкретный класс ОМУ под межгосударственным контролем и учреждающий в этих целях специальную международную организацию – Организацию по запрещению химического оружия (ОЗХО).
Несмотря на всеохватный масштаб Конвенции о запрещении химического оружия 1993 г. (на сегодняшний день ее членами является 191 государство) и деятельность ОЗХО, сегодня режим находится в кризисе из-за политизации деятельности ОЗХО и приобретения секретариатом организации функций расследователя, изначально в нее не заложенных. Более того, в рамках логики на продвижение «правил» вместо норм международного права страны Запада, воспользовавшись правилами процедуры и заменив консенсус простым голосованием, при меньшинстве голосов наделили Технический Секретариат ОЗХО функциями установления вины. Данные полномочия – прерогатива исключительно Совета Безопасности ООН, и политизация деятельности технических органов угрожает не только режиму запрещения ОМУ, но и ООН-центричному порядку в целом.
В отношении режима запрещения биологического и токсинного оружия деятельность российской дипломатии направлена на создание при основополагающем международно-правовом документе – Конвенции о запрещении разработки, производства и накопления запасов бактериологического (биологического) и токсинного оружия и об их уничтожении 1975 г. – механизма верификации.
В условиях отсутствия контролирующего органа и возможного использования передовых разработок в военных целях учреждение аналога МАГАТЭ и ОЗХО имеет первостепенное значение, однако на сегодняшний день трудноосуществимо ввиду отказа ряда стран Запада от выработки юридически обязывающего протокола, в особенности содержащего элементы верификации. В связи с этим отечественные дипломаты продвигают компромиссные решения, которые бы способствовали укреплению режима: так, предлагается создание мобильных медико-биологических отрядов, которые бы оказывали помощь как в случае применения биологического оружия, так и в деле борьбы с эпидемиями различного происхождения, и Научно-консультативного комитета для анализа научно-технических достижений и предоставления государствам соответствующих рекомендаций.
В тех случаях, когда запрет систем вооружений не имеет смысла или невозможен, усилия российской дипломатии направлены на создание и поддержание эффективной системы контроля. В то же время сегодня СИСТЕМА КОНТРОЛЯ НАД ВООРУЖЕНИЯМИ переживает один из наиболее глубоких кризисов за всю историю своего существования. Этот кризис во многом усугубляют действия американской администрации – односторонний выход из Договора о ликвидации ракет средней дальности и меньшей дальности (ДРСМД), Договора по открытому небу (ДОН), развертывание глобальной системы ПРО, разработка концепции «молниеносного глобального удара». Несмотря на это, создаются двусторонние межведомственные рабочие группы по стратегической стабильности, цель которых – вести диалог по конкретным видам и классам вооружений, технологиям и действиям, оказывающими влияние на стратегическую стабильность. Обсуждаются не только конкретных виды и классы ядерных и неядерных вооружений, способных решать стратегические задачи, но и действий сторон, которые имеют «стратегический эффект». Подобные двусторонние консультации имеют решающее значение не только для собственно режима контроля над вооружениями, но и для режима нераспространения ядерного оружия: хотя успех переговоров по разоружению и не означает автоматически укрепления режима ядерного нераспространения, стагнация в процессе сокращения и ограничения ядерных вооружений неизбежно приводит к кризисным явлениям в сфере нераспространения.
В тех случаях когда другая сторона отказывается от ведения содержательного диалога, отечественная дипломатия продвигает односторонние меры, которые, не нанося ущерба национальным интересам России, призваны способствовать сохранению норм и обычаев режима глобальной безопасности. Среди них – объявленный Россией односторонний мораторий на размещение наземных ракет средней и меньшей дальности в Европе или других регионах мира, пока там не появятся аналогичные вооружения американского производства, цель которого – сохранение возможностей для обеспечения предсказуемости и сдержанности в ракетной сфере.
Особое значение в данной связи имеет проблематика мирного космоса, недопущение милитаризации и вепонизации космоса. На сегодняшний день полноценного режима контроля над космическим оружием и оружием в космосе не существует, а космическая среда становится новой ареной военно-политического противостояния. Так, Договор по космосу 1967 г. запрещает размещать в космическом пространстве любые виды оружия массового уничтожения, однако прочие системы вооружений Договором не ограничиваются. Следовательно, теоретически возможно попадание в космос оружия, которое не является ОМУ, но может иметь реальное применение с глобальной зоной охвата. Представляя угрозу для спутников и наземных систем, подобная ситуация ведет к подрыву стратегической стабильности как таковой и создает реальную угрозу международному миру и безопасности.
Существующий режим глобального управления космосом не решает многие из текущих вопросов космической безопасности, которые гораздо шире использования государствами ракет или явного вооружения космоса: современные проблемы охватывают новые формы космического оружия, включая угрозы кибервойны, потенциальные формы терроризма, связанные с космическими системами, обслуживание на орбите, орбитальный мусор. Будущие вызовы включают в себя космические самолеты и гиперзвуковой транспорт, а также добычу полезных ископаемых в космосе.
Для разрешения подобных проблем дипломаты активно используют механизмы многосторонней дипломатии, в первую очередь – площадки Первого комитета Генеральной Ассамблеи ООН, Конференции по разоружению (КР) в Женеве и Комитета ООН по использованию космического пространства в мирных целях. Примером может служить вынесенный на обсуждение КР совместный российско-китайский проект договора о предотвращении размещения оружия в космическом пространстве, применения силы или угрозы силой в отношении космических объектов (ДПРОК), который предусматривает запрет на размещение в космосе оружия любого вида и на какие-либо силовые действия в отношении космических объектов. В условиях, когда работа Конференции по разоружению де-факто стагнирует, Россия продвигает идею политического обязательства не размещать первыми оружие в космосе. Это обязательство на сегодняшний день взял на себя ряд стран, придерживающихся ответственного подхода к космической деятельности и недопущения развязывания гонки космических вооружений. К ним относятся, например, страны-члены ОДКБ, государства Азии, Африки и Латинской Америки.
При сохраняющейся актуальности традиционных военно-политических угроз, таких как войны или вероятность ядерного конфликта, сегодня возрастает важность борьбы с т. н. новыми вызовами и угрозами. Ускоряющиеся процессы глобализации порождают и усиливают опасности, исходящие от негосударственных игроков международных отношений и имеющие транснациональный характер. В первую очередь это борьба с терроризмом и экстремизмом, незаконным оборотом наркотических средств, транснациональной преступностью, пиратством, киберпреступностью. Конечно, новые вызовы и угрозы не ограничиваются криминальной деятельностью – достаточно упомянуть борьбу с изменением климата и стихийными бедствиями: борьба с ними невозможна без координированного участия всех без исключения государств земного шара.
В рамках традиционного принципа поддержания центральной координирующей роли ООН Россия выступает за ооноцентричную модель борьбы с терроризмом на основе международного права, без политизации, скрытых повесток дня и «двойных стандартов». Все остальные организации – Глобальный контртеррористический форум, ШОС, СНГ, ОДКБ, ОБСЕ и Совет Европы, различные азиатско-тихоокеанские форумы – выполняют соответствующие задачи в соподчинении по отношению к сотрудничеству в рамках ООН. Особая роль уделяется деятельности Совета Безопасности ООН, включая такие профильные резолюции, как 2170, 2178, 2199, и секторальным антитеррористическим конвенциям, заключенным под эгидой организации, а также Глобальной антитеррористической стратегии ООН. Россия поддерживает усилия Контртеррористического комитета СБ ООН и Контртеррористического исполнительного директората по мониторингу выполнения государствами базовой резолюции СБ ООН 1373. При активном содействии отечественной дипломатии в рамках Секретариата ООН было создано Управление по контртерроризму, которое возглавил представитель России В. И. Воронков.
Международное антитеррористическое сотрудничество определяется характером данного феномена. К особенностям транснационального терроризма следует отнести использование глобальных процессов, планирование терактов по всему миру, активное использование социальных сетей для пропаганды и финансовых механизмов (за счет контроля над месторождениями полезных ископаемых, сотрудничества с организованной преступностью, задействование систем Darknet и криптовалют, преимущественно биткоина, «налогообложение населения»), сетевой характер управления. Международные террористические организации опираются на экстремистские идеи, зачастую привлекают иностранных граждан, которые становятся боевиками, представляют угрозу совершения «технологичных» террористических актов, в ходе которых специально разработанные программы применяются для организации сбоев на объектах критической инфраструктуры и задействуется оружие массового уничтожения.
По мнению России, ключевое препятствие на пути эффективного международного сотрудничества в деле борьбы с терроризмом заключается в отсутствии единого определения терроризма как такового. В связи с этим для ликвидации «двойных стандартов» в антитеррористическом взаимодействии и политизации отдельных антитеррористических вопросов Россия выступает за принятие Всеобъемлющей конвенции о международном терроризме, которая содержала бы общепризнанное определение этого политического феномена. В его отсутствии ключевую роль играет Сводный перечень Совета Безопасности Организации Объединенных Наций, куда включаются те организации, в террористическом характере которых убеждены все заинтересованные стороны. Россия выступает за центральную роль государств в международном сотрудничестве в деле борьбы с терроризмом на международно-правовой основе с целью недопущения использования террористов в политических целях.
Практические шаги по борьбе с международным терроризмом строятся на противодействии его финансированию, в первую очередь – на площадках Межправительственной комиссии по финансовому мониторингу (ФАТФ), активизации обмена информацией и сотрудничества на ключевых многосторонних площадках, включая ООН, Глобальный контртеррористический форум, Совет Европы, которое, при определенной доле политизации, носит прагматичный характер и позволяет успешно решать серьезные задачи в интересах глобальной антитеррористической безопасности. Отдельное внимание уделяется противодействию идеологии терроризма за счет сотрудничества в деле блокировки материалов экстремистского и террористического характера, в том числе в социальных сетях.
Одну из самых серьезных трансграничных угроз для общества представляет НЕЗАКОННОЕ ПРОИЗВОДСТВО И ОБОРОТ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, или, на языке ООН, мировая проблема наркотиков. Она состоит как минимум из трех ключевых элементов: трафика опиатов афганского происхождения, трафика кокаина из стран Латинской Америки и производства и трафика синтетических наркотиков – т. н. новых аналогов. Для борьбы с ними задействуются как многосторонние, так и двусторонние механизмы; так, Россия совместно с Францией выступили с инициативой заключения Парижского пакта – уникального международного механизма с участием более 50 государств и международных организаций, нацеленного на борьбу с опиатами афганского происхождения. Тем не менее, ключевая роль принадлежит традиционным механизмам ООН.
Международный режим борьбы с производством наркотиков и наркотрафиком строится на трех ключевых международно-правовых документах, в разработке которых активную роль принимала советская дипломатия. Первым из них стала Единая конвенция о наркотических средствах 1961 г., которая заменила принятые ранее документы и упорядочила систему; в приложении к ней содержались четыре списка наркотических средств, определяющих режим международного контроля по конкретным веществам. Этот принцип четырех списков в дальнейшем нашел отражение в принятой в 1971 г. Венской конвенции о психотропных веществах; наконец, важным элементом является Конвенция ООН по борьбе с незаконным оборотом наркотических средств и психотропных веществ 1988 г. Все три конвенции представляют собой единую систему документов, дублируемых национальными законодательствами и интегрированную в систему ООН. Юридическим оформлением сотрудничества государств в области борьбы с наркопреступностью занимаются Комиссия по наркотическим средствам Экономического и Социального Совета (ЭКОСОС) ООН, Международный комитет по контролю над наркотиками и Интерпол. Активная работа ведется в рамках Управления ООН по наркотикам и преступности (УНП ООН).
Сегодня наблюдаются попытки размывания и ослабления действующего международно-правового режима контроля над наркотиками, например, в рамках таких нарколиберальных тенденций, как легализация каннабиса в рекреационных и медицинских целях.
Российская дипломатия отстаивает недопустимость легализации употребления любых видов наркотиков в немедицинских целях; отказ от трех универсальных конвенций ООН, которые устанавливают и закрепляют текущее состояние режима борьбы с наркотрафиком, приведет к хаосу. Необходима дальнейшая консолидация действующего режима и его укрепление при помощи региональных соглашений; российская дипломатия активно использует данные инструменты в рамках антинаркотической деятельности под эгидой УНП ООН и ШОС.
Не ушла в прошлое и проблема ПИРАТСТВА. Корсары XXI века активны в районах Африканского Рога, Гвинейского залива, Малаккского, Сингапурского проливов, Южно-Китайского моря, морей Сулу и Сулавеси. Для защиты торговых флотилий используются силы военно-морских флотов и коалиций, активно развивается двустороннее сотрудничество, однако временное разрешение ситуации в одном регионе сопровождается обострением в другом. Как и в случае с миротворческой деятельностью ООН, мировому сообществу необходима выработка комплексной стратегии, включающей в себя искоренение глубинных причин появления пиратских группировок.
Все большую роль играют проблемы ОБЕСПЕЧЕНИЯ МЕЖДУНАРОДНОЙ ИНФОРМАЦИОННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ (МИБ).
В дипломатической сфере проблематика безопасности в сфере использования информационно-компьютерных технологий (ИКТ) и самих ИКТ была закреплена в 1998 г. с принятием российского проекта резолюции «Достижения в сфере информатизации и телекоммуникаций в контексте международной безопасности» в Генеральной Ассамблее ООН. С этого момента соответствующий пункт был закреплен в Первом комитете ГА ООН.
В 2011 г. страны, в том числе Китай и Россия, на 66-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН представили Международный кодекс поведения в области информационной безопасности, в котором отмечалось, что ООН должна играть ведущую роль в управлении киберпространством. Были разработаны «Правила ответственного поведения в Интернете», цель которых – не допустить милитаризации информационного пространства и содействовать использованию информационно-коммуникационных технологий в мирных целях.
В рамках ООН, благодаря постоянным усилиям Китая и России, в докладе Группы правительственных экспертов ООН определено положение национального суверенитета в глобальном управлении киберпространством. Как отмечается в докладе, выпущенном в июне 2013 г., «государственный суверенитет и вытекающие из него международные нормы и принципы применяются к ведению государствами деятельности, связанной с ИКТ, и к их юрисдикции над киберпространством». На данном направлении Россия поддерживает любые усилия для создания списка универсальных норм поведения в информационном пространстве (в том числе юридически обязательных), чтобы избежать эскалации конфликта и доведения его до стадии вооруженного.
Изменение политической обстановки, а также курс США и их партнеров по «формированию порядка, основанного на правилах» привели к тому, что стало актуально создание международно-правового режима обеспечения информационной безопасности под эгидой ООН при уважении национального суверенитета и равноправия государств (п. 30 Концепции внешней политики России от 2023 г.). Предполагается, что юридически обязательные нормы будут охватывать три трека международного сотрудничества под эгидой ООН – предотвращение конфликтов между государствами, противодействие информационной преступности и придание инклюзивного характера режиму управления Интернетом.
Сегодня ключевой площадкой для дискуссий по вопросам безопасного использования ИКТ с участием всех государств мирового сообщества выступает созданная по инициативе России в 2018 г. Рабочая группа открытого состава (РГОС). Приоритеты России в рамках РГОС включают три направления:
• Создание реестра контактных пунктов (межправительственной базы данных Групп реагирования на компьютерные инциденты (CERTs и CSIRTs), т. е. контактных пунктов на дипломатическом и техническом уровнях из числа уполномоченных органов на основе добровольного взаимодействия государств),
• Продвижение концепции Конвенции по международной информационной безопасности (и в долгосрочной перспективе – принятие Конвенции). Основными целями Конвенции должны стать предотвращение и урегулирование конфликтов между государствами в глобальном информационном пространстве, укрепление доверия, содействие наращиванию потенциала
• Выработка решения относительно будущего регулярного институционального диалога (Россия выступает за участие всех государств в работе института и его межправительственный характер).
Актуальность представляют вопросы использования Интернета, в отношении которых позиция Российской Федерации состоит в обеспечении интернационализации управления данной сетью и повышения в этом контексте роли Международного союза электросвязи. Неотъемлемой целью является обеспечение равных прав для всех государств на участие в управлении сетью Интернет и суверенного права государств на регулирование и обеспечение безопасности ее национального сегмента.
Еще один трек сотрудничества представляет противодействие использованию ИКТ в преступных целях. Ключевая задача на данном направлении заключается в продвижении Всеобъемлющей конвенции, которая бы учитывала не только компьютерные преступления, но и все виды противоправных деяний, связанных с использованием ИКТ (в частности, использование Интернета и информационной сети для пропаганды идеологий терроризма и экстремизма, незаконной торговли оружием, наркотическими средствами, фальсифицированной медицинской продукцией и т. д.)
В деле обеспечения международной информационной безопасности российская дипломатия задействует широкий инструментарий, включающий в себя не только площадки ООН, но и партнерства БРИКС, ШОС, диалоговое партнерство Россия – АСЕАН, Восточно-азиатский саммит. В отсутствие универсальных соглашений в сфере МИБ в многостороннем формате активно развивается двустороннее сотрудничество России с государствами всего земного шара.
Ранее Российская Федерация рассматривала в качестве центрального элемента системы защиты прав человека Организацию Объединенных Наций. Как и в случае других направлений деятельности Организации, Россия убеждена в необходимости опоры дискуссий по поощрению и защите прав человека исключительно на принципы равноправного сотрудничества и диалога; лишь в этом случае возможно достижение реального прогресса в области правозащиты. Следование этим принципам должно распространяться на деятельность всех правозащитных институтов ООН, включая Генеральную Ассамблею, Совет ООН по правам человека, его органы и механизмы, Секретариат ООН.
В свое время Россия приветствовала создание Совета ООН по правам человека, который являлся важным компонентом универсальной системы защиты прав человека. Его уникальность заключалась в обеспечении принципа равноправия за счет необходимости каждого государства проходить через определенный срок процедуру отчета перед Советом Безопасности по тому, как оно исполняет положения основных универсальных документов в области прав человека. В то же время конструктивный диалог возможен лишь в случае деполитизации правозащитной повестки дня; к сожалению, сегодня правозащитная тематика все чаще становится инструментом для достижения сиюминутных целей в ущерб деятельности многосторонних институтов. Именно поэтому в 2022 г. было принято решение о выходе России из Совета.
В этой связи отечественная дипломатия активно борется с навязыванием одностороннего толкования правозащитных норм и попытками подорвать основные принципы международного права под предлогом защиты и поощрения прав человека. В соответствии с Уставом ООН ответственность за соблюдение прав человека на той или иной территории принадлежит государствам; мировое сообщество и международные организации могут оказывать им содействие за счет оказания технической помощи и предоставления необходимого потенциала, однако подобная помощь должна оказываться по просьбе заинтересованного государства. Прикрытие правами человека мотивов военного вмешательства путем проведения так называемых гуманитарных интервенций является прямым вмешательством во внутренние дела, а продвигаемая концепция «ответственность по защите» – нарушением ключевых принципов Организации Объединенных Наций.
В контексте деятельности ООН интеграция правозащитной тематики во все сферы Организации должна иметь пределы и не приводить к усложнению имеющейся бюрократической структуры и дублированию работы основных органов ООН. Необходимо противодействовать попыткам реформировать Совет по правам человека ООН, который предлагается превратить в площадку для продвижения противоречивых концепций, не пользующихся универсальной поддержкой стран-членов, и квазисудебный мониторинговый механизм, неминуемо повторивший бы судьбу технического секретариата ОЗХО.
Для продвижения и защиты прав человека в системе МИД активно функционирует институт Уполномоченного МИД России по вопросам прав человека, демократии и верховенства права. Он готовит периодические обзорно-аналитические доклады о ситуации с соблюдением прав человека в государствах мира, осуществляет мониторинг фактов и случаев нарушения иностранными государствами своих международно-правовых обязательств в сфере прав человека, демократии и верховенства права, включая нарушения прав и законных интересов российских граждан. Пристальное внимание уделяется правам русскоязычного населения стран Прибалтики и на Украине, особенно в свете принятия противозаконных инициатив по ограничению доступа к образованию на русском языке и его использования в общественной жизни соответствующих стран. Полученные данные доводятся до сведения стран-партнеров, в том числе на многосторонних площадках, включая ООН и ОБСЕ.
КСТАТИ В Концепции внешней политики России от 2023 г. в правозащитной тематике акцент сделан на защите законных интересов и прав российских граждан, причем особо выделяется категория российских граждан, проживающих в недружественных государствах и подвергающихся ущемлению прав в рамках кампании русофобии (термин русофобия ранее не использовался в официальном дипломатическом стратегическом документе).
Большое внимание уделяется продвижению русского языка, который выступает не только связующим элементом многонационального российского народа, но и инструментом отечественной «мягкой силы».
В работу на данном направлении активно вовлекаются институты традиционной и публичной дипломатии. Роль оператора госпрограммы по продвижению русского языка выполняет Департамент по многостороннему гуманитарному сотрудничеству и культурным связям МИД России. Активное участие в реализации практических инициатив принимают Федеральное агентство по делам Содружества Независимых Государств, соотечественников, проживающих за рубежом, и по международному гуманитарному сотрудничеству (Россотрудничество), Фонд «Русский мир», Институт русского языка им. А. С. Пушкина и др.
Степень востребованности языка за рубежом рассматривается в качестве показателя авторитета государства в системе международных отношений. По распространенности русский язык занимает пятое место в мире (более 300 млн человек владеют русским языком). Он является одним из официальных языков ООН и специализированных учреждений ООН (ЮНЕСКО, ВОЗ, МАГАТЭ и др.) и ряда международных организаций (ОДКБ, ШОС, ОБСЕ, ЕАЭС и др.).
Большую роль русский язык играет в консолидации народов, проживающих в странах СНГ, создавая возможности межнационального общения. При этом язык предстает не только средством поддержания коммуникации, но и инструментом самоидентификации соотечественников, расширения культурно-гуманитарных, научно-образовательных и политико-экономических связей.
Тенденции по дискриминации русского языка в отдельных иностранных государствах повышают важность защиты прав русскоязычного населения за рубежом. С целью сохранения статуса русского языка возрастает необходимость обеспечения условий для использования русского языка в качестве родного. Весомый вклад в достижение такой цели вносит развитие системы его преподавания и изучения, в том числе с использованием дистанционных технологий (разработка курсов и программ, учебно-методической базы, развитие инфраструктуры и создание электронных библиотек русской литературы).
Другими задачами является содействие языковой и социокультурной адаптации мигрантов, популяризация русского языка. Механизмы практической деятельности включают организацию и проведение мероприятий по продвижению русского языка, поддержка «русских школ» и «русских классов» в иностранных государствах.