Когда старшекурсник Борис Клюев (нос которого был невероятно схож с его фамилией) вышел из зала, Гога чуть ли не пал перед ним на колени. Они познакомились несколько дней назад, когда Гога попросил у него какой-то совет и сейчас для Гоги он был единственной зацепкой! Соломинкой! Схватив Борю за грудки, Гога прижал его к стенке.

— Боря! Боря! — прошептал в отчаянии Гога. — Ну, прошу тебя! Умоляю! Скажи, я прошел?!

Борис, который был гораздо выше и крупнее Гоги, от неожиданности опешил. Бросил на него острый взгляд, спокойно убрал Гогины руки и резко оттолкнул его. Затем оттряхнул свой пиджак.

— Ты что, совсем обалдел, старик?!

— Прости, Боря! Прости! Я это от волнения! Решается моя судьба! Мне надо знать, прошел я или нет?! — умоляюще воскликнул Гога.

— Я не могу! Не имею права! — строго ответил Борис и собрался пойти дальше. Но, видимо, на Гогином лице было написано такое отчаяние, что Борис остановился. Огляделся, посмотрел Гоге прямо в глаза и тихо сказал:

— Тебя завалила Головина. Все остальные были за.

Затем быстро спустился по лестнице и исчез. Сердце рухнуло!

— Почему?! Почему?! — соскальзывая по стене и обхватив голову руками, прошептал Гога. — Да что же это такое!

«Каждый раз, когда должно случиться хорошее… что-то, что поможет мне выбраться из этой дыры… чернухи… в которой я вылупился не по своей воле… помочь мне подняться хотя бы на одну ступеньку выше!.. Хотя бы на одну! Вдруг в последний момент все рушится! И всегда из-за какой-то глупости! И вот опять!»

— Ведь все шло так хорошо! — вновь прошептал Гога. — Я же это видел! Зачем я запел?!

«Ну, да, попросили… Но почему надо было коверкать язык?! Казаться крутым, как на пляже перед девчонками?! Зачем?!» И тут Гога с ужасом подумал: «Может быть, я все это делаю сам?! Сам копаю себе яму? Когда до успеха рукой подать? Потому что не верю, что заслуживаю большего? Как в детстве? Лежа в этой сраной кроватке, решив, что никому не нужен? Здесь, что ли, собака зарыта?!»

Но отчаяние и бессилие внезапно стали превращаться в нечто другое. Где-то из недр его души появилась струя энергии, наполненная непримиримостью и протестом. Яростью и злостью! Злостью на самого себя! На весь мир! Он стиснул зубы. Да так, что послышался скрежет! Рот сжался и губы стали узкими. Взгляд зажегся упрямством и решительностью. Он не сдастся! Несмотря ни на что! Еще минуту назад он был прут раскаленного, но совсем мягкого железа. А сейчас готов окунуться в ледяную воду и вынырнуть оттуда, как несокрушимая сталь!

На следующий день его имени в списках не было! Лицо Гоги окаменело. Единственной надеждой теперь был Северин!