Вскоре после случая с немым Гога и Зина отправились в гости к ее подруге. Та жила недалеко от порта, в рабочем районе. В тот вечер собралась веселая компания отпраздновать какое-то событие. Оля, Зинина подруга, смеясь, рассказывала (к большому стыду Зины), как она когда-то «лечила» Гогу от пристрастия к алкоголю. Тогда Гога стал клянчить у мамы «напиток взрослых», заявив, что он тоже уже взрослый! Пили самогонку. Зина от стыда не находила слов. Лишь качала головой и глупо улыбалась. Но Гога не отставал. Тут вмешалась Оля:

— Зина, а почему бы и нет?! Если мужчине так хочется? Тем более, что он «уже взрослый!» Все же слышали?

— Да, да, слышали! — поддержали за столом.

Как Зина ни старалась превратить все в шутку — мол, в роду алкоголиков не наблюдалось, ничего не получалось. Оля наигранно возмутилась:

— Разве ты, Зина, не слышала?! Он уже взрослый!

— Да-да! — вновь подхватили остальные. — Настоящий мужик!

Коллектив победил. Гоге дали рюмку. Он залпом выпил. Видимо, первая хорошо пошла, и Гога попросил вторую. Оля, не задумываясь, налила. Зина начала было протестовать, но Оля одернула ее и прошептала что-то на ухо.

Сколько Гога выпил, он не знал. Говорят, много. Помнил, как проходил по дощечке пола, балансируя руками и демонстрируя, «насколько он трезвый и совершенно не пьяный». Помнил, как его рвало. Как умолял маму не дать ему умереть. Как она накладывала холодные компрессы ему на голову и что-то взволнованно повторяла. Вроде того, что не даст ему умереть, но и ремня ему не избежать. Проснувшись, Гога не помнил, что произошло и где он находится. Покуда не увидел Олю. Та радушно поприветствовала его, подняла бутылку с самогонкой и, подмигнув, предложила похмелиться. Его опять долго рвало, покуда уже стало нечем. Мама с укором поглядывала на подругу. Но Оля, видимо, действительно что-то знала, когда шептала ей на ухо. И не ошиблась. У Гоги на несколько лет отбило желание даже смотреть в сторону спиртного. Эта история всех очень развеселила и огорчила одновременно, так как среди них оказался настоящий трезвенник.

Правда, когда Гоге будет четырнадцать, он залпом выпьет двести граммов водки из граненого стакана, доказывая каким-то болванам, что он «настоящий пацан». И еле доплетется до дома. Зина ничего не заметит. Отличительной чертой Гоги станет — по нему никогда не будет видно, что он пьян. И только утром, когда вся комната наполнится перегаром, Зина поймет, что ее любимое чадо было мертвецки пьяным.