Этим вечером у Оли, как обычно, было весело. Покуда кто-то из гостей не обнаружил, что закончились сигареты. Сбегать попросили Гогу. Дом находился в глубине двора. Чтобы выйти на улицу, надо было пройти коридор, затем темный двор и еще один коридор здания напротив. Освещения на всем пути не было, кроме одной тусклой лампочки где-то в глубине двора. Гога об этом даже не задумался, ведь когда они пришли, на улице было еще светло. Открыв дверь, Гога с ужасом понял, что на него неподвижно смотрит зловещий мрак. Сердце бешено заколотилось. Дыхание стало прерывистым. Вглядываясь в темноту, он был не в силах сделать первый шаг. И тут в нем заклокотала злость! Злость на самого себя! Он весь покраснел и затрясся. Наступил решающий момент. С этим страхом надо было что-то делать. «Зверь» был устрашающим и сильным. Но Гога был уже в бешенстве на себя и решил сразиться с чудовищем! Даже если это будет стоить ему жизни! Закрыв за собой дверь, он оказался в полной темноте. Но вместо того, чтобы бежать, он не двигался. Его лихорадило. Челюсть тряслась. Зубы бились друг о друга. Но он не делал ни шагу. Ему хотелось кричать от ужаса! Прокусив нижнюю губу до крови, он молчал. Все тело съежилось. Волосы встали дыбом. Мурашки, как стая муравьев, бежали по спине. Крупные капли пота выступили на лице. Но наряду со страхом, от которого кровь стыла в жилах, внутри бушевала ярость, перемешанная с решительностью и бычьим упрямством. Гога сделал пару шагов и вновь остановился. Назло самому себе! Он ждал страшных демонов, вампиров из подземелья. Бандитов с бритвами и ножами, готовых расчленить его, перерезать глотку, отрезать голову и ноги, выдернуть ногти, из хлещущих ран пить его кровь, которая стекала бы у них из пасти между клыками. Но он стоял. Очнувшись, Гога понял, что еще живой. Сделал еще несколько шагов и опять остановился. И вдруг ужасающий страх стал стихать. Отступая, пятясь, как съежившийся черный лохматый зверь. То, чего он так боялся еще мгновение назад, не происходило. Подождал еще немного, а потом шаг за шагом, не спеша вышел во двор, пересек его, миновал следующий коридор и вышел на улицу, как пленник на свободу. Возвращаясь, он проделал то же самое. Затем, как воин, раны которого только начали заживать, вошел в комнату и протянул пачку:

— Вот ваши сигареты.

С того момента он больше не боялся темноты. «Любовь» закончилась.