В те годы детской психологией заниматься было некому и некогда. «Подумаешь, ребенок испугался! Ничего страшного! Все дети пугаются!»

Зина тоже не понимала всей глубины пережитого им ужаса. И тут одно наложилось на другое. «Гаденыш», которому Гога мешал с рождения, видимо, решил еще раз поиздеваться. Как-то вечером Зина попросила Гогу сбегать за молоком в магазин напротив. Обычно он делал это с удовольствием и быстро согласился. Но, открыв дверь, он увидел, что лестничная площадка погружена в кромешный мрак. Теперь это уже было не сбегать в магазин, а спуститься в ад! Он быстро захлопнул дверь, сердце бешено заколотилось.

— Мама! Мама! — дрожа, крикнул Гога. — Прошу тебя! Сходи сама в магазин! Ну, пожалуйста!

Зина, увидев ужас в его глазах, удивилась и даже слегка растерялась.

— Да что с тобой, глупышка?! — рассмеялась она. — Мужчина, а тут темноты испугался!

Он хотел ей объяснить всю жуть, которую испытывает, но после таких слов ему стало стыдно. Ведь самым большим позором для него была задетая мужская гордость. Набравшись сил и зажмурив глаза, он ринулся в темноту и пулей вылетел на улицу. Сердце мчалось галопом. Заскочив в магазин, он еле отдышался, хотя все тело продолжало трястись. Когда пришло время возвращаться, он увидел, что парадная до сих пор в темноте. Тут уже смелости не хватило. Он закричал как можно громче:

— Мааама! Мама! Ну, спустись! Пожалуйста!

Зина выглянула в окно и крикнула:

— Я открою дверь и буду ждать тебя! Давай быстренько!

Перед глазами всплыли все демоны ада. Если у страха глаза велики, то у Гоги в этот момент они были огромными! Собрав последние капли храбрости, он вновь бросился в «Царство мертвых». Секунды казались часами. Каждая ступенька — километром. И вдруг, о ужас — ад ожил! Жуткий, леденящий душу звук пронзил темноту!

— Мммммыуу! — будто сам леший замычал своим ужасающим голосом, будто кого-то убивали и тот в муках умирал, издавая последние хрипы.

Как Гога оказался на улице, он уже не помнил. Видимо, он закричал так жутко, что Зина, перепугавшись, быстро спустилась за ним.

— Что с тобой, глупышка?! Ну, успокойся! — в растерянности лепетала Зина.

Выяснилось, что по иронии судьбы, именно в тот момент, когда Гога семимильными шагами летел вверх по лестнице, какой-то немой, заблудившись в темноте, позвонил в чью-то квартиру и, как умел, старался выяснить, здесь ли живет его знакомый. Это был казус, который по теории вероятности не должен был произойти. Но он произошел. Конечно, вспоминая впоследствии, Гога не мог удержаться от смеха, представив этого бедолагу — как он в темноте пытается выяснить, туда ли попал, а Гоге сам черт рогатый мерещится, рыча: «Тыыы слеедующий…» Смех смехом, но страх никуда не делся. Только усилился. И это приводило Гогу в бешенство.