Видимо, Америка не была его страной. Или он не был ее «сыном». Неудачи преследовали Гогу одна за другой. Нормальная жизнь будто избегала его. То наладится, то вновь катится к чертям! Гога когда-то обожал смеяться! «Где этот смех сейчас? — глядя на свое серьезное лицо и погасший взгляд в зеркале, задавался вопросом Гога. — Куда делась та искра и задоринка в глазах? Тот оптимизм?» Где все это? Как-то давно Гога подумал: «Если когда-нибудь потеряешь способность смеяться, знай — ты потерял себя и все лучшее, что в тебе было». Теперь ему казалось, что это предсказание сбылось. Он забыл о звездном небе, которым когда-то восхищался. Годами не читал книг. Скатился на первый этаж сознания, поглощенный земными заботами. «Но все ли так бессмысленно на самом деле? — размышлял Гога. — Ведь каждому человеку выстраивать себя в течение жизни дано по-своему. По-своему усваивать уроки. Зачастую даже не осознавая этого». Сейчас его жизнь выглядела как калейдоскоп. При каждом прикосновении руки судьбы менялось все. Цвета и геометрия картины. Все это не имело никакого смысла. И часто выглядело совсем не так привлекательно, как в калейдоскопе.

У женщины, у которой Гога купил дом в Черногории, в Белграде жила родственница, Бильяна. Чтобы он не таскался с маленьким ребенком в незнакомом городе по гостиницам, она предложила ему по пути остановиться у нее. «Вот кто бы в Америке сделал такое? — подумал он. — Чужой человек. Да еще и с ребенком. Здесь совсем другие люди. С сердцем». Эта мысль подтвердила, что Черногория — правильный выбор.

— Мне понадобится няня, — сказал Гога за чашкой кофе. — Особенно на первых порах. И, конечно же, детский сад. Иначе не справлюсь.

— Даа… Понимаю, — протянула Бильяна. Затем вдруг посмотрела на него, — Подожди… подожди! — вдруг воскликнула она. — Да у меня же там подруга! Соня! Как раз в Петровце! Старшая воспитательница в детском саду. Я ей позвоню. Она обязательно поможет! Это замечательная женщина!

От этих слов внутри разлилось какое-то теплое чувство и обогрело сердце. Теперь любая помощь, особенно такая, была необходима как воздух.

— Спасибо, Бильяна! Ты даже не представляешь, что для меня сейчас это значит.

В Черногории их встретил Зоран. С ним Гога познакомился в свой первый приезд. Зоран был инспектором полиции. Женат на русской. У них три дочери и сын. Дочь Дария оказалась ровесницей Зины, и они тут же подружились. Это знакомство придавало Гоге некое чувство уверенности и поддержки. А русское происхождение жены — какую-то невидимую связь с ними. Зоран был важным человеком. А что такое в Черногории связи с важными людьми — отдельная история.

Состояние было муторным. Но тоненький луч надежды после разговора с Бильяной все же появился. «Если вопрос с детским садом решу, это уже великое дело. Смогу собраться. И тогда уже принимать дальнейшие решения».

С покупкой дома, как тогда казалось, получилось «совершенно случайно». Еще в лучшие времена, когда он навещал Игоря и Таню в Праге, он познакомился с их приятелем. Сербом по имени Саша.

— Приезжай в Черногорию. У меня там вилла прямо на берегу моря! Отдохнешь. Позагораешь. Знаешь, какие там девушки! Ухххх! Красавицы! — воскликнул Саша, сложив три пальца к губам и чмокнув. — Глядишь, и жену себе найдешь! Черногорки — прекрасные жены!

— Поздно. Уже женат! — рассмеялся Гога.

Был 2001 год. Сейчас уже трудно представить, какой была Черногория тогда. Кроме завораживающей красоты природы еще не было ничего. Девственное побережье с пустынными пляжами. Ласковое теплое море. Горы. Оливковые рощи с вековыми деревьями, среди которых бродили стада овец, как во времена Христа, когда он ходил по Галилее. И вся эта невообразимая красота рядом с центром Европы! Гога не мог себе простить, что когда-то проворонил земельный участок на Гавайях. Прямо на берегу океана! «На этот раз такой глупости не сделаю», — решил он.

— Саша, — обратился Гога. — Хочу здесь что-нибудь купить. Дом или квартиру. Поможешь?

Через несколько дней он уже осматривал разные предложения. В те годы цены были еще смешными. Казалось, всю страну можно купить за копейки. «Как это возможно?! — недоумевал Гога. — До Рима и Парижа рукой подать! И до Москвы лишь пара часов полета! Такое впечатление, что об этом клочке земли просто забыли. Как будто его нет на карте… Все же дом! Неважно для чего. Для чего-нибудь, да пригодится».

«Вот и пригодился», — подумал с тяжелым сердцем Гога, переступая порог и оглядываясь вокруг.

Зина, как маленькая хозяйка, прошагала на кухню. Повертелась, выглянула в окно и потопала на второй этаж — рассматривать свои владения.

— Тебе сейчас, наверное, понадобится помощь? — осторожно спросил Зоран.

— Да уж… — скривив улыбку, ответил Гога.

— У меня есть одна знакомая… — вкрадчиво продолжил Зоран. — Русская. Ей нужно где-то пожить. У нее там в России какие-то проблемы. Хочу помочь.

— Проблемы в России?! — усмехнулся Гога — Как я ее понимаю!

— Она бы могла тебе помочь по дому и с ребенком.

— Это было бы отлично. Мне сейчас помощь нужна как никогда. Сам понимаешь… А если и с ребенком поможет, так это вообще супер! Пусть приезжает.

— Спасибо! — обрадовался Зоран, широко улыбнулся и крепко пожал Гоге руку. — Я ей скажу прямо сегодня.

— Спасибо? Это тебе спасибо, Зоран!

У этих двоих были какие-то свои отношения, в которые Гога не лез. Своих проблем хватало.

Так в доме появилась Ирина. Активная, работоспособная и амбициозная женщина лет тридцати. С острыми чертами лица, таким же взглядом и зубами, как у грызуна. Месяц Ира изображала заботливую хозяйку. Даже занималась Зиной. Но вскоре ей все это надоело. Стало ясно, что для нее здесь всего лишь перевалочный пункт. Скрытная и холодная, она оказалась совершенно не тем человеком, который был нужен в доме. Гога решил, что пришла пора прощаться. Зина может привыкнуть. А подвергать ее детское сердечко дополнительному стрессу он не собирался. И так достаточно. На удивление, Зина все это время ни о чем не спрашивала. Не спрашивала, где мама и брат. Почему они с папой живут здесь, а не в Москве. Как будто чувствовала, что ответ ей может не понравиться. Ну, а Гога? Гога молчал. Делал вид, что все нормально. Все так и должно быть. И только когда он наблюдал за ней исподтишка, как она раскладывает на кровати свои вещички, рассаживает куклы, сердце обливалось кровью, комок горечи подступал к горлу и слезы невольно катились по щекам.

— Ир… Ты или занимайся Зиной и домом, или ищи себе что-нибудь более подходящее, — как-то утром заявил Гога.

Ира бросила на него холодный взгляд, но ничего не ответила. Оказалось, она уже нашла себе другое место и вскоре съехала. Гога опять остался один. Душа не переставала ныть. Растерянность не проходила. Он никак не мог собраться с мыслями и, главное, с чувствами. Единственное, что еще как-то утешало, это молитвы и утренние прогулки, когда он вел Зину в садик. Спускаясь по склону невысокого холма, они проходили древнюю оливковую рощу, где каждый день паслись овцы, и Гога невольно окунался в какой-то другой мир. Переносился на тысячи лет назад. Когда еще не было городов и цивилизаций. А главное, не было всех тех проблем, с которыми ему теперь приходилось сталкиваться. В новой стране, без языка и определенного вида занятий. На эти несколько минут он забывал обо всем. Еще через пару сотен метров взору открывалась удивительной красоты бухта, окруженная с обеих сторон сосновым бором и пустынным пляжем. Недалеко виднелись два крохотных островка. Один, похожий на улитку, что тащит на себе пальмы. На вершине другого — крошечный монастырь, будто игрушечный, который построили благодарные моряки, спасшиеся на нем после кораблекрушения. Зина подбегала к воде, приседала на корточки и полоскала руки. Затем с визгом отскакивала от нахлынувшей волны. Поднимала камешки или ракушку, и они шли дальше. Зина иногда спрашивала:

— Папа, а ты только на один месяц старше меня?

Гога смотрел на нее в недоумении.

— Это как?

— Ну, ты родился в августе.

— Да.

— А я в сентябре. Вот и получается, только один месяц разница.

Гога улыбался и пожимал плечами, не зная, как отвечать на такую логику.

— Возможно. Но это еще надо проверить.

И только пройдя еще несколько минут, услышав детский смех и голоса родителей перед детским садом, он опять возвращался в реальность. Целовал Зину в щеку и махал ей рукой.

— Скоро увидимся!

— Да! — кричала Зина и убегала к остальным деткам.

Чтобы понять Балканы (а конкретно Черногорию), нужно прожить там много лет. И то вряд ли разберешься, если здесь не родился. Дом и семья — до сих пор святое. Женщина — хранительница очага. Но когда рождается девочка — в доме почти траур! Когда мальчик — от выстрелов и радостных возгласов закладывает уши. А мать — это святыня! Вот пойди и разберись!