Впервые Гога увидел Соню в детском саду во время тихого часа. Она вышла в коридор, где они ее ждали. Высокая и стройная. С пышной грудью и короткой стрижкой, с одной стороны покрашенной в светло-розовый цвет. Она представилась. Упомянула Бильяну, добавила что-то на своем родном и продолжила спокойно смотреть на Зину и на него.

— Вот и мы! — представился Гога, посмотрев вначале гордо на Зину, а затем на Соню. — Бильяна вам, наверное, рассказала… Дочку надо устроить в детский садик…

Зина внимательно изучала Соню. Присматривалась. Все трое были серьезными, понимали, что речь идет о важном. Гога поглядывал на Соню, стараясь уловить, поняла ли она его. Но уже через несколько минут стало ясно, что с детским садом все будет решено. «Спасибо, Бильяна!» — с облегчением подумал Гога.

После этой встречи все стало складываться само собой. Зина пошла в садик. Быстро освоилась. Но одна проблема оставалась. Нужен был человек дома, который присматривал бы за Зиной, когда Гога отлучался, особенно по вечерам. Через несколько недель Гога решился.

— Соня… А вы не хотели бы переселиться к нам?

* * *

Соня жила в детском саду в выделенной ей комнате. Мужа и детей у нее не было. Что было загадкой для Гоги. «Такая женщина и свободна?!» — удивлялся он. Но, как оказалось, у Сони была большая семья. Двое старших братьев и три старшие сестры. Она выросла на берегу Пивского озера, на севере Черногории. Детство провела, купаясь в озере, ловя рыбу, играя в баскетбол и скача на лошадях без седел. Ее отец был тихим и серьезным человеком, управляющим почтой. Соня потом рассказывала:

— Он не должен был ничего говорить. Одного его взгляда было достаточно. Он оком, мы все скоком.

Она была самой младшей и любимой дочкой папы. До восьмого класса спала с родителями в одной постели. Никому из детей, даже старшим братьям (что в Черногории почти не слыхано), не позволялось то, что позволялось Сонечке. До четырнадцати лет она не умела завязывать шнурки, и кто-то из сестер должен был это делать за нее. Могла выскочить из ванной голой, лишь прикрывая руками груди, и пробежать в спальню, оставив братьев и сестер в изумлении. Вызвав у матери лишь короткий смешок за непосредственность своего дитя. И ноль реакции со стороны отца. Когда старший брат Пае как-то зашел в кинотеатр, где Соня сидела с сестрами, и, подняв указательный палец, скомандовал домой, девчонки тут же ринулись к выходу. Все кроме Сони. Когда брат возмущенно спросил: «Что это значит?», Соня пожала плечами и равнодушно ответила:

— Я видела только твой палец. А что это значило, я не поняла.

Чувство собственного достоинства и невозмутимость уже тогда ярко проявлялись. Если кто-нибудь из детей обидел Соню в течение дня, то должен был принести ей стакан воды во время обеда. Соня лишь называла имя обидчика. Годы спустя ее старшая сестра Любимка со смехом вспоминала:

— Боже, сколько раз мне приходилось подавать тебе воду!

Еще совсем маленькая Соня приходила к папе на работу и протягивала ладонь, в которую тот молча клал деньги. Она отправлялась покупать себе и сестрам что-нибудь сладенькое. Когда папа играл в карты, Сонечка сидела рядом и ждала, покуда стопка на столе вырастет. Решив, что этого достаточно, смотрела на папу, брала часть денюжки и отправлялась домой, где ее уже с нетерпением ждали братья и сестры. Давала детям по купюре, и все с визгом бежали в магазин.

Мать была героем войны. Партизанка, которая под пытками немцев не выдала своих товарищей, за что была приговорена к расстрелу. На казнь вели показательно — в кандалах, через весь город Никшич. Но в последний момент ее чудом обменяли на пленных итальянцев. После войны она посвятила себя мужу, дому и детям. Как вспоминала Соня, слово «нет» от матери дети никогда не слышали. Всегда лишь:

— Никаких проблем, детки! Сейчас все сделаю! Быстренько к столу!

Или, когда мама видела, что какая-нибудь из девочек над чем-то трудится, она с озабоченным лицом спрашивала:

— Тебе не трудно, маца (кошечка)? Помочь?

«Наверное, поэтому и сама выросла такой, — наблюдая за Соней, думал Гога. — Ничего не трудно для любимых людей». Соня была не только стройна и красива. Она вела себя с таким достоинством и спокойствием, которое редко встретишь в людях. Поэтому еще больше удивляло: «Почему она одна? Ведь таких женщин днем с огнем не найдешь!» Это уже потом Гога узнает причину.

Петровац, город Паштровичей — приморского племени, населяющего эти просторы вот уже более пятисот лет и не признающего никого постороннего. Все, кто не свои, — чужаки! И такими останутся. Даже если семи пядей во лбу или с сердцем из чистого золота — их надо остерегаться. Особенно женщин! Те, выйдя замуж за кого-нибудь из Паштровичей, могут претендовать на их владения и земли. Поэтому браки часто заключались между своими. Лишь бы не разбазаривать добро. Гога как-то пошутил с одним из них:

— Я слышал, что Паштровичи не принимают в свой круг никого, кто здесь менее пятисот лет.

Тот ответил:

— В зависимости от того, какой человек.

— Ну, а если хороший? — поинтересовался Гога.

— Ну, тогда через четыреста девяносто девять.

* * *

— Я имею в виду переселиться к нам… — после паузы продолжил Гога и для большей ясности указал пальцем в направлении дома.

Соня пожала плечами. «Так поняла или нет?» — смутился Гога, вопросительно посмотрев на нее и покраснев, сам не зная почему.

Это уже потом Соня смеялась, рассказывая в кругу близких:

— Я, конечно, поняла. Но если бы мне кто-нибудь из местных предложил подобное, я бы подумала, что он сошел с ума. Я же старшая воспитательница. И это было бы немыслимо! Да и никому бы в голову не пришло такое предложить. Но когда это сказал он… — бросив на Гогу лучистый взгляд, продолжила Соня, — мне это почему-то показалось естественным. Я даже ни на секунду не задумывалась. Может быть, ты тогда этого не понял… Но все было именно так.

Конечно, тогда чистая Сонечка даже не представляла, сколько проблем, переживаний и забот принесет ей эта одиозная двоица, свалившаяся как снег на голову.

Забегая вперед: Сонечка — дочь партизанки, которая под угрозой жизни не предала своих. И в этом вся Соня. Приняв важное решение, она его не меняла. Стояла до конца. Особенно если это касалось любимых людей. То же было и с курением. Видимо, от того, что она скучала по дому и была одинока, Соня принялась курить. Это ей ужасно не подходило, учитывая ее атлетическую внешность и чистоту духа. Как-то стоя с Гогой в садике перед монастырем, она закурила. Это заметил настоятель храма Мардарий. Игумену было уже за девяносто, и, возможно, Соня подумала, что он не заметит. Но он заметил. Махнул ей рукой и подозвал к себе. Осмотрел ее с ног до головы строгим взглядом и с негодованием спросил:

— Скажи, дочка, ты думаешь, что ты мужик?!

В придачу ко всему Соня была в брюках. Она, конечно, ужасно смутилась и покраснела. Видя ее реакцию, настоятель сказал:

— Бросишь курить?!

Взглянув на Мардария и подумав несколько секунд, Соня молча кивнула.

— Тогда целуй руку и обещай!

Соня поцеловала руку и пообещала. Больше сигареты в ее руках никогда не было!

— И в следующий раз в монастырь — в юбке! — грозно добавил старец.

Гогина встреча с Соней была такой же невероятной, как и встреча с Кирой. С той лишь разницей, что на этот раз Господь Бог решил сделать все по-другому. Лучше. Счастливые браки заключаются на небесах. Это сущая правда. Такого спокойствия и комфорта Гога не чувствовал никогда, разве что с мамой. Поэтому сначала ему было трудно привыкнуть. Он все ждал, что это скоро закончится и начнется обыденное. Недовольство, нытье и ругань, к которым он так привык. Но обыденное не наступало. С каждым днем становилось все лучше. Соня была чиста, всегда в хорошем настроении, полна энергии, любви и заботы. Она любила людей, особенно детей. Подтверждением стала и ее профессия, которую она выбрала еще в юности. Теперь всю свою любовь и заботу она обратила на Зину и Гогу. «Как хорошо слышать в доме веселый женский смех. Наполненный легкостью, добротой и чистотой. Как это оздоравливает душу», — думал Гога, слушая, как Соня смеется, готовя обед. «Даже ее тон заставляет сердце сжиматься от радости». Она освободила его от множества забот, дав возможность заниматься делами. По утрам будила Зину (что могло занять минут двадцать). Кормила ее, и они отправлялись в садик. Как потом, смеясь, рассказывала Соня:

— Самым эффективным способом разбудить Зину было предложить ей два евро. Она тут же просыпалась.

«Ничего себе! — удивился Гога. — Откуда это у нее?! Я тоже был маленьким и тоже не мог проснуться по утрам. Но все, что маме надо было сделать, это включить радио, где звучали задорные немецкие песенки в женском исполнении для американских солдат в Германии. И я тут же просыпался. Но два евро… И откуда у нее еще такая смекалка?! Надеть маску для ныряния, когда чистит лук, чтобы глаза не слезились?! Это точно все мамино!»

— А чтобы заставить ее есть побольше овощей, — смеялась Соня, — когда Зина спрашивала, почему у меня такие большие, как она выражалась, «сиси» и будут ли у нее такие же, я ей отвечала: «Это потому, что ем много помидоров». После этого она тут же просила помидор!

«Надо же!»

— А помнишь, как она ходила до шести лет по дому на носочках, будто танцует лезгинку! Как только пальцы не сломала? Кавказская кровь! А уж если приглашает кого-нибудь в гости, то это вторая Соня — «Широка страна моя родная»! Это уже от меня. К сожалению!

В садик Зина с Соней всегда отправлялись пешком. (Привычка ходить пешком осталась у Зины по сей день.) Гога просыпался и начинал заниматься делами. Первое, что надо было понять, как здесь зарабатывать на жизнь. К тому же срочно нужно было выучить язык. Это всегда получалось легко и быстро.

Неожиданно из Москвы пришла весть: российский суд развел их с Кирой и принял решение об определении места проживания обоих детей с матерью. «Как такое возможно?! В одностороннем порядке?! В наше отсутствие?! Мы же граждане другой страны! Кроме Киры! При таких обстоятельствах суд должен применить особую процедуру с участием иностранных граждан!» Полученное известие ошарашило. Единственное, что пришло в голову, — записать видеообращение к суду и изложить все факты. Результат: ноль! «Идиот! Кому ты собрался объяснять?! Кому доказывать?! Там, наверное, просто поржали над тобой!» — с брезгливостью думал Гога.

Он старался не посвящать Соню в детали. Она лишь догадывалась и в душу не лезла. Это уже потом она поймет и ощутит, в какую историю влипла. Но раз отдав свое сердце, Соня это делала навсегда! «Наверное, только предательство и измену она не смогла бы простить», — думал иногда Гога, наблюдая за ней. Его бросало в холодный пот от этих мыслей. Ведь он знал свою порой эгоистичную и распущенную натуру. Сейчас это было особенно актуально. Когда нервы на пределе, все вверх тормашками, алкоголь — единственный успокоитель. А под влиянием большого количества выпитого он мог творить непростительные «чудеса». Год назад, когда Гога с Соней возвращались поздно вечером из Подгорицы на его микроавтобусе, Гога был сильно выпившим. На дорогу выскочил полицейский и жезлом приказал остановиться. В темноте Гога его почти не заметил, ударил по тормозам в последнюю секунду, остановившись в полуметре от него. Быстро опустил окно, широко улыбнулся, будто встретил старого знакомого, и, смеясь, воскликнул:

— Добрый вечер, начальник! Работы много?! Ну, все! Рад был видеть! — и нажал на газ.

Полицейский растерянно улыбнулся и остался стоять на дороге, так не поняв, что здесь произошло.

Другой случай произошел на славе (именинах), у его приятеля Мираша, куда Гога отправился один. Хозяин спросил, что он будет пить.

— Ракию.

Тогда Гога понятия не имел, насколько это коварный напиток. Выпил много. Приятель периодически поглядывал на него, интересовался, все ли у дорогого гостя хорошо. Когда Гога собрался домой, Мираш предложил его подвезти. Гога отказался. Сел в машину, еще раз поблагодарил за вечер, улыбнулся и лихо захлопнул дверцу. Мираш потом рассказывал:

— Я все-таки решил поехать за ним, учитывая сколько он выпил. Вижу, машина идет, как стрела, не виляет. Все сигналы, как полагается, показывает. Ну, я проехал еще минут пять и думаю: «Наверное, все порядке». Развернулся и домой.

Между тем Гоге приспичило по-маленькому. Он остановил комби на небольшом темном пятачке вдоль дороги, вышел из машины, с облегчением освободился от давящего груза. Когда он попытался залезть обратно, то понял, что не только не в состоянии водить, но даже не может вернуться в кабину! Свежий воздух проделал свой трюк, а ракия — свое черное дело. Гога почувствовал, что мертвецки пьян. Лег на землю возле теплого колеса, набрал Соню, что-то промычал в трубку, съежился, заложил ладони под голову и заснул. Соня не могла понять, что случилось и в панике звонила приятелю. Тот был в недоумении. Ведь он проводил Гогу до Святого Стефана! Как в воду канул! Как будто его похитили инопланетяне! Проспав сорок минут, Гога проснулся, встал, отряхнулся, сел в машину и благополучно вернулся домой, где его ждала потрясенная Соня. Были и привлекательные проститутки в гостинице «Маэстраль». Но, даже будучи сильно пьяным, он отказался. Чего, наверное, не произошло бы еще несколько лет назад. Был и выстрел из пистолета в сторону дома соседа, когда тот осмелился ему угрожать. В общем, многое было в это тяжелое время. Но была Соня.

Иметь любимых людей — огромное счастье! Но за это счастье придется заплатить огромную цену, когда придет время расставаться. А оно обязательно придет. Гога уже настолько дорожил Соней, что эта мысль ужасно пугала. «Лучше я первый! Лучше я!» То, что Соня сотворена из дерева, из которого делают скрипки, а не корыта, было очевидно. Не совсем понятно, как, живя здесь, в этом особом окружении, она сумела сохранить себя такой, какой создала ее природа. Цельной, чистой и мудрой. Умеющей радоваться каждому дню, каждой мелочи. Оказалось, это было не так просто. Как уже было сказано, Соня росла в сплоченной и любящей семье. Для нее семья — главная ценность в жизни. Но она родилась на севере — в совсем другом мире.

Примеры для пояснения. Правдивая история:

Холеная, одетая с иголочки, сухая, невысокая старушка стоит на автобусной остановке в г. Петровац. Молодой человек, стоявший рядом, спрашивает:

— А какой автобус вы ждете, бабуля?

— Автобус из Черногории, — отвечает старушка.

Удивившись, собеседник восклицает:

— Так это же и есть Черногория!

Старуха отмеривает его надменным взглядом и заявляет:

— Ошибаетесь, молодой человек! Здесь не Черногория! Здесь Паштровичи!

Это отношение особенно ощущают на себе люди, приехавшие с севера. Паштровичи их называют — пришедшие «од озго», то есть «спустившиеся с гор». Острее всего это чувствуют молодые женщины.

По окончании педагогического института Соню распределили воспитательницей в детский сад в Петроваце. В «страну Паштровичей»! Где дышать «их» воздухом или купаться в «их» море должно считаться привилегией. Особенно это относилось к «невестам» с севера. И неважно, что ты воспитательница. Все равно угроза! Для их «богом помазанных» сыновей, на которых мамаши молятся, пока те не состарятся. Это и определило судьбу Сони. Она имела неосторожность влюбиться в одного из местных. Мамаша «золотого чада» сделала все, чтобы эти отношения разрушить. Соня и парень расстались. Она проплакала почти семь лет. И, конечно, после такого даже не думала выстраивать здесь отношения.

— Тогда я решила, что тот, кто мне предназначен судьбой, сам появится, когда придет время.

Потом выяснилось, что «золотой мальчик» давно сидел на наркотиках, и вскоре умер. Конечно, мать понимала, какую роль она сыграла в этих отношениях. Лишила сына, возможно, лучшей супруги на свете. Извинения перед Соней на смертном одре изменить уже ничего не могли. Но будь парень жив, результат был бы тем же. «Я другому отдана и буду век ему верна!»

Еще одна правдивая история про Паштровичей.

Когда-то сюда пытались поселиться евреи. Кто-то из них одолжил у местного жителя десяток яиц. Паштрович вместо того, чтобы посчитать яйца, их взвесил. Говорят, после этого евреи решили, что здесь им делать нечего.

Мудрости Паштровичам действительно не занимать. Когда их дома подвергались грабежам со стороны бандитов из Црмницы (соседнее племя), они обратились за помощью к королю. Тот ответил, что помочь не в силах. Тогда они решили проблему по-своему. Стали родниться. То выдадут дочь за кого-нибудь из Црмницы, то сделают кого-нибудь своим кумом. В следующий раз, когда те отправлялись на дело, увидев дом теперь уже родственника или кума, перекрестившись, обходили его стороной.

«Странные здесь люди», — иногда думал Гога.

Как уже упоминалось, рождение мальчика — грандиозный праздник! С другой стороны, появление девочки — чуть ли не траур в доме. Один знакомый профессор рассказывал Гоге:

— Когда у меня родилась дочь, я был настолько расстроен, что бился головой о стену, покуда сам себя не вырубил!

И для этого самого профессора мать — святыня! Еще одно наблюдение, ставшее для Гоги образом Черногории.

Как-то, поднимаясь по лестнице, ведущей к небольшой церквушке, Гога заметил невысокую каменную стену, выложенную с правой стороны. Поверх стены рос совсем неприметный кустик. Сделав еще несколько шагов, Гога увидел, что часть стены обвалилась и за ней виднеются толстые, длинные корни, уходящие куда-то вглубь. Что поразило: оказалось, это корни того самого маленького и незаметного кустика! И как далеко они уходят, одному Богу известно! Тогда и возник образ Черногории. Казалось бы, такая маленькая и неприметная, а с такими глубокими, запутанными и крепкими корнями! Кто только не населял эти просторы! От неандертальцев до иллирийцев. Римлян, сербов и выходцев из Османской империи. Список можно продолжить. Смесь кровей. Каждое племя — отдельное государство. Каждый дом — республика. И главная его защитница — женщина!

Женщины в Черногории — настоящий клад! Наверное, каждый бы хотел иметь мать, сестру или жену черногорку. За своих они готовы отдать жизнь! Даже если их любимцы не правы! Это не имеет никакого значения! Тут нет справедливости. Главное — кровь!

Гога часто задумывался: «Почему Господь Бог не дал Соне детей? Женщине, которая для этого создана». Возможно, ей было суждено воспитать не одного, не двух и даже не трех детей, а целые поколения! Возможно, и потому, что ей было суждено заменить Зине мать. Когда Зина узнала невероятную историю встречи Гоги и Сони, она призналась:

— А знаешь, папа… Когда мне было двенадцать лет, я лежала в постели и размышляла: где тот человек, который однажды станет моим мужем? Где он сейчас? Что делает? В какой стране живет? Он даже не подозревает, что я стану его женой. А он — моим мужем. Что мы будем любить друг друга и у нас будет много детей. И мы проживем душа в душу до конца жизни. Интересно, правда?

— Интересно, — задумчиво согласился Гога.

«А думал ли я, когда мне было всего восемь лет, что где-то там, в далекой стране, о которой я даже не слышал, около Пивского озера, родилась девочка по имени Соня? Которая по гороскопу рыба, как моя мать. А ее отец — дева. Как я. Которая пойдет там в школу. Будет заниматься гимнастикой. Скакать на лошадях. Играть в волейбол и ловить рыбу в озере. А годы спустя я ее встречу. И каждый из нас будет благодарить Бога, что это случилось.