Прошло восемь месяцев с тех пор, как Таня вернулась в Ригу. Девочка родилась здоровой. Таня долго водила Гогу за нос, заставляя догадываться, кто будет — мальчик или девочка. Но потом призналась:

— Девочка.

«А зачем было скрывать?» — с недоумением подумал он.

Гога попросил у Сандры развод. Но Сандра смотрела на ситуацию так: Гога ее муж; у католиков не принято разводиться, что бы ни случилось. Примером служила ее мать. В жизни всякое бывает, но это не повод для развода. Гогу обескураживал ее фанатизм. Он не понимал, на что она надеется. У него отпадала челюсть, когда он слушал ее аргументы. «Дорогая супруга» продолжала жить на своей планете. На планете по имени «Сандра».

Он продолжал снимать проекты по российской тематике. Это давало возможность видеться с Таней и ребенком. Таня с родителями жила в четырехкомнатной квартире, где одну комнату занимал сосед-алкаш, который там почти не появлялся. Таня смеялась:

— Маму боится. А кто ее не боится?

Свободное от съемок время он проводил у них. Тане-старшей было лет сорок пять. Хоть она уже более двадцати лет не поднималась с инвалидной коляски, это не лишило ее прежней красоты. Гога даже не мог себе представить, каково ей было. Молодая, красивая… И вдруг такое! Она разговаривала тихим голосом. Но за этой тихостью чувствовался стальной характер. Она часто колесила из своей комнаты на кухню, чтобы помыть посуду тряпкой. Затем ту же тряпку выжимала (выглядело это, будто она заламывает себе руки) и ею же вытирала посуду, что у Гоги всегда вызывало брезгливость. Проронив пару слов, она возвращалась к себе. Если они находились в Таниной комнате и дверь была приоткрыта, она останавливалась, бросала на них оценивающий взгляд и катила дальше, вызвав у обоих тихий смех.

— Следит за нами! — шептала Таня.

— Боится, что могу тебя соблазнить? — смеясь, так же тихо отвечал Гога.

Но чем дальше это продолжалось, тем сильнее Гога ощущал неприязнь со стороны матери. За его спиной она продолжала пилить Таню.

— Если любит, то почему не разводится?! Почему не женится на тебе?! Уже больше года прошло!

И так каждый день. Самое ужасное, что Гога ее понимал… Сандрин отказ переехать из дома в квартиру создавал еще больше проблем с деньгами. Другие обязанности и постоянные заботы не давали сбросить бремя, чтобы сделать следующий шаг. А время шло. С каждым приездом он замечал, что Таня все больше уходит в себя. Как улитка в раковину. Было видно, что она уже не знает, кому верить. «Может быть, мама права? И Лена тоже? Ведь они мне зла не желают. А Гога? Что он сделал за все это время?! Ничего!» — наверняка думала Таня. Гога уже и сам запутался. Не знал, как выбраться из этой бездонной ямы. Ясно стало одно: Лена и мамаша спланировали все это давно и с определенной целью. Америка! А Гога для них был ниточкой, за которую они могли потянуть. Но Гогу интересовала Таня. Зачем ей все это было нужно? Молодость? Наивность? Или тоже была не против поучаствовать в небольшой авантюре? Хотя на нее это не похоже. Не тот характер. За всем этим стояли более лукавые умы. Считавшие, что имеют право вмешиваться в чужую жизнь. Решать за других. Навязывать свое мнение и желания. Слова «Ты не знаешь мою маму» стали приобретать более ясный смысл.

«Какие они хорошие и вежливые. Как они нас хорошо принимают. Как щедры и наивны! Как легко будет ими управлять!» — сказал Колумб, увидев индейцев. Только Гога индейцем не был.