После смерти Зины прошло пять месяцев. Гога, как мог, выкарабкивался из эмоциональной подавленности и финансовой дыры. Как-то днем раздался звонок. Это была Лена. С наигранной, как ему показалось, тревогой, она вдруг сообщила (как будто он имел к этому какое-то отношение!):

— Георгий, здравствуйте! Мы должны выкупить билеты прямо сейчас! Иначе они пропадут. Это огромные деньги для нас. Вы же понимаете! Нам срочно нужно от вас приглашение!

Тема приезда в Америку неоднократно муссировалась Леной. Но все это воспринималось просто как разговоры. Тем более, что прошло всего несколько месяцев после смерти матери. «Я-то здесь при чем?!» — с раздражением и негодованием подумал Гога. Звонок был настолько неожиданным, что он даже не знал, как реагировать. Да и стыдно вдруг стало. Ведь это же он когда-то бросил фразу «Рад буду видеть». «Ну ладно через год, но сейчас. Сам еле дышу. Какие тут гости?» — расстроившись, подумал Гога, но сказать почему-то язык не поворачивался.

— Ну, берите… — нерешительно пробормотал он. — Я пришлю приглашение… Только у меня остановиться невозможно! Ты же знаешь… — совсем уже скисшим голосом добавил Гога.

— Да, конечно! — воскликнула радостно Лена. — Я понимаю, Георгий! Вы не беспокойтесь! Мы разберемся!

Гога повесил трубку и поник. Тяжелое чувство, словно неподъемный груз, только что взваленный на плечи, охватило его. «Как это некстати! Пфуууу! Ничего себе! Мы разберемся! Интересно, как это вы разберетесь?! Ну и что теперь делать?» Единственное, что пришло в голову, это обзвонить своих богатеньких друзей и предложить стать спонсорами. Вложения небольшие. Оплатить квартиру на несколько месяцев. «А там уже сам разберусь». Но сразу предупредил:

— Никаких фокусов! Девчонки — дочери подруги покойной матери. Образованные. А не какие-то там… Если у кого что-нибудь получится без каких-либо там глупостей… Тогда пожалуйста… Если нет, то руки по швам и вести себя прилично.

От отчаяния Гога, видимо, так разрекламировал девчонок, что сразу появилось трое желающих. Женатый коммерсант, владелец ювелирного завода, холостяк, в поисках невесты, и молодой врач из Армении. Гога нашел двухкомнатную квартиру в закрытом поселке в Студио-Сити, недалеко от своего дома. По приезде Лена сразу повела себя по-деловому. Было видно, что она не собирается тратить время зря. Таня, с другой стороны, выглядела слегка растерянной. Как будто не понимала, зачем она сюда приехала. Периодически с усмешкой бросала на Гогу таинственные взгляды. После знакомства с потенциальными женихами по поведению Тани стало ясно, что здесь свободна только одна. Лена. Таня только посмеивалась и краснела при виде незнакомых ухажеров. На вопросы старалась не отвечать, лишь еще больше краснела и уходила на кухню. Увидев Танину реакцию, Гоге пришлось срочно предпринимать охлаждающие меры. Тем более, что он заметил — женатому бизнесмену Таня очень понравилась. Было видно — он готов ради нее на многое. Гога отозвал его в сторону.

— Послушай, Миша, я ничего не обещал. Ты помнишь наш договор. Сам видишь… С молодой без вариантов.

— Занята?! А кееем? — ехидно протянул Миша, прищурив глаза. — Не тобой ли?

— Миша, прости! Если надо, я верну деньги!

— Да не деергайся! — вальяжно сказал Миша. — Мы что здесь, звери какие-то? Девчонки хорошие. Пусть наслаждаются! Я буду только рад.

— Спасибо, Миша! — вздохнул с облегчением Гога. — Спасибо за понимание.

— Да не парься! — ухмыльнулся Миша. — Расслабься! — наклонившись к Гоге, он тихо добавил: — Должен сказать, девчонка — высший класс! Поздравляю.

«Рано поздравлять, — тяжело вздохнув, подумал Гога. — Еще неизвестно, чем все это закончится. Как бы потом не пришлось волосы на себе рвать. Ой, Таня, Таня! Зачем ты так прекрасна?!»

Таня повзрослела. Стала смелее. Девичья скованность сменилась женственностью и раскрепощенностью. Теперь она двигалась более грациозно и плавно. Особенно когда расплетала косу, бросая на Гогу осмелевший взгляд. Наблюдая за ней, Гога думал: «При такой красоте и привлекательности ей явно не повезло. Она должна была родиться в другом месте, в другое время и при других обстоятельствах». Он часто приезжал к ней. Водил по городу. Показывал достопримечательности Лос-Анджелеса. Звезды на Голливудском бульваре. Возил к океану. Потом они садились в каком-нибудь уютном ресторане. Оказалось, они очень хорошо ладят, понимают друг друга почти без слов. Особенно когда это касалось чего-нибудь смешного. Лишь посмотрев друг на друга, они могли разразиться безудержным смехом. Но что не переставало удивлять — прежний холодок никуда не делся. Гога никак не мог понять, что это значит. Даже не мог четко определить это ощущение. Но оно непрестанно присутствовало. Как будто стояло между ними. Его удивляло, что, даже увидев совсем новый и незнакомый мир, она оставалась такой же спокойной и полной чувства собственного достоинства. И именно это так нравилось и привлекало. Лена времени даром не теряла. Поменяв несколько «женихов», остановилась на армянском враче (уже новом), у которого безумно воняло изо рта. Каждый раз, когда Гога стоял с ним рядом, его передергивало от омерзения. «Как она может с ним целоваться?!» — с отвращением думал он. Но разве такая мелочь может быть помехой для столь важной цели, как Америка! Лена, видимо, решила взять пример с жены короля Генриха. Когда тому сказали, что у него пахнет изо рта, он с возмущением спросил супругу:

— Почему ты мне об этом никогда не говорила?!

Та в недоумении ответила:

— Я думала, у всех мужчин воняет изо рта.

Скрывать все от Сандры было еще одной тяжелой ношей. Ложь никогда не давалась ему легко. В душе он с Сандрой давно расстался, но продолжал тянуть лямку. Вроде как они вместе. Таню он еще не тронул. Но понимал — это только дело времени. Она его уже не стеснялась. Могла в Гогином присутствии переодеться в халат, распустить грациозно косу и выпить бокал-другой вина. Как-то вечером Таня, видимо, решилась на большее и продолжила пить. Увидев ее пьянеющие глаза, Гога вдруг почувствовал себя в роли родителя.

— Ну, может быть, хватит? А то ты уже почти всю бутылку выпила.

И тут перед ним предстала совсем другая Таня. Таня, которую он прежде никогда не видал. Она с усмешкой посмотрела на него, взяла бутылку и демонстративно допила до дна — прямо из горлышка. Затем вновь посмотрела на него смелым и томным взглядом и сказала:

— Ты меня еще не знаешь…

Это должно было рассердить Гогу. Но получилось совсем наоборот. Он почувствовал такое влечение, что в глазах потемнело. Сердце бешено заколотилось, все тело охватила дрожь. Он подошел к ней и обнял за талию. Посмотрел ей в глаза и притянул к себе. Затем медленно спустил с плеча край халата, обнажив грудь, и сочно поцеловал в сосок. Взял на руки и понес в постель. Он уже не помнил себя. Все прежние чувства вновь нахлынули горячей волной. И то, что могло произойти в прошлый раз, произошло сейчас. Она была девственна.

— Я ждала тебя… — страстно прошептала Таня и поцеловала его так, что он забыл обо всем.

Страсть вернулась с новой силой. Но разница в возрасте не переставала мучить. Он не уставал повторять:

— Таня, я стар для тебя!

Она обычно только смеялась и отвечала:

— Сама решу, стар ты или нет.

Визы подходили к концу. Надо было возвращаться домой. Тут стало ясно, что Лена никуда не собирается. Она уже познакомилась с родителями врача. Те только охали и ахали, не в силах поверить, что любимый отпрыск собирается жениться не на армянке! Но Лену это не смущало. «Родители не стена, можно и подвинуть». С Таней Гоге было необыкновенно хорошо. Было видно, что и она уже привязалась к нему. Но мысль о том, через какие муки придется пройти, чтобы вырулить эту ситуацию, не давала покоя. А от мук он уже безумно устал. Деньги заканчивались. О том, чтобы переселиться в квартиру и сдать виллу в аренду, Сандра даже слышать не хотела.

— Это единственное место, где я чувствую себя защищенной и обретаю душевный покой.

Мол, придумай что-нибудь другое. Придумывать что-нибудь другое Гога устал. Он подвел итог. Мать умерла, еще года не прошло. Он женат на женщине, которую женой уже не считает. Но она считает его супругом. Официально так и есть. У него молодая любовница, которую он тщательно скрывает. Но не знает, что с ней делать дальше. Бизнес, приносивший деньги, пришлось закрыть, едва не угодив в тюрягу. Новая деятельность продюсера приносит все, кроме денег. Вторую виллу, которая кушать не просила и лишь росла в цене, пришлось продать, чтобы покрыть текучие расходы и обеспечить «душевный покой» Сандры. Деньги, оставшиеся на счетах, уходят быстрее, чем вода через сито. И он понятия не имеет, что со всем этим делать и как жить дальше. «Даа… хорошая ситуация. Как говорится: «Если дождь, обязательно жди ливень». Что еще такого милого могло бы произойти? Плевать! Будь что будет», — решил Гога.

Танины глаза блестели от страха. Гога посмотрел в недоумении:

— Что с тобой?

— Жорик… — прошептала Таня, — Мне кажется, я беременна!

Если часто бить по голове, боль уже не ощущаешь. Гогина реакция была сравнительно спокойной. Лишь на секунду скрутило желудок.

— А откуда ты это знаешь? — невозмутимо спросил Гога.

— Я не знаю! Но мне кажется! Меня тошнит. По-моему, я это чувствую…

Гога сел рядом с ней на постель. Она обхватила его за талию и крепко прижалась, положив голову ему на грудь.

— Мне страшно! — вновь прошептала Таня.

— Ты об этом уже кому-нибудь сказала? — спокойно спросил Гога.

Таня замотала головой.

— Нет! Нет! Никому! Никому! Ни Лене… А тем более маме. Ты ее не знаешь!

— Таня, послушай, успокойся. Давай не будем паниковать. Не надо забегать вперед. Сначала мы все проверим… И тогда уже будем решать, что делать дальше. Хорошо? И прошу тебя, не беспокойся. Я никуда не убегаю и не бросаю тебя. Ты поняла?!

Таня в ответ прижалась еще крепче и быстро закивала головой.

С Сандрой он будет разводиться, и это решено! Таня ему безумно нравится, хоть у них такая большая разница в возрасте. Но он уже слабо представляет расставание с ней. Но что его больше всего беспокоило, это болезнь Таниной матери и то, как она может отразиться на здоровье ребенка. Надо все хорошо проверить и проконсультироваться. И только тогда принимать какие-либо решения. Ответы были одинаковые — шансы существуют… Но необязательно, что болезнь передастся ребенку. Это также зависит от пола. «А что, если все обойдется? Что, если ребенок родится здоровым? А если нет?! Что тогда?» Гога должен будет нести этот крест до конца жизни.

Мысль о новой семье его ужасно пугала. Но одновременно и радовала. Он уже по-настоящему полюбил Таню. Значит, главное, с чем он должен будет смириться и принять, это если, не дай Бог, ребенок родится нездоровым… Мысли путались, страх не покидал. Ему казалось, он прыгает из самолета без парашюта.

— Таня… а ты ребенка хочешь? — посмотрев ей нежно в глаза, спросил Гога.

— Только если ты, Жорочка! — прошептала Таня с блестящими от страха глазами.

— Ну, предположим, я скажу, что хочу.

— Тогда и я! Я — как ты!

— Но самом-то деле хочешь? — спросил Гога и посмотрел на нее взглядом, полным любви и жалости.

Она выглядела такой беззащитной и растерянной, что ее хотелось просто обнять, прижать и поцеловать. Таня молчала.

— Ну а ты меня хоть немножечко-то любишь? — улыбнулся Гога…

— Жорик, что ты такое говоришь?! Ты же знаешь! Конечно же, я тебя люблю, — опустив голову, прошептала Таня.

Гога понимал, что теперь все зависит только от него и от решений, которые он примет.

— Ты меня не бросишь?! — вдруг с испугом посмотрев на него, воскликнула Таня и поникла, как молодая ива.

И тут необыкновенное чувство, словно огромная, теплая волна, поднялось из глубины его души, переполнив сердце любовью. Он вдруг понял, насколько ему дорого это прекрасное создание. И не только она, но и ребенок, которого она носит под сердцем. Он обнял ее за плечи и поцеловал в голову.

— Послушай, Танечка, меня внимательно! Ты не должна ничего бояться и ни о чем беспокоиться. Я тебя не брошу. Ты должна это знать и верить мне. Но ты также должна понять, какая у нас ситуация. Сандра, развод… И теперь, возможно, еще и это. Я должен собраться с силами. Все подготовить и уладить, чтобы мы могли начать новую жизнь. Поэтому, что бы сейчас ни произошло и какое бы мы с тобой решение ни приняли, прошу тебя только об одном… Если будешь рожать, то только в Риге. Там мама. Поддержка, которая тебе будет необходима, особенно на первых порах. Здесь разобраться со всем одновременно будет невозможно. Понимаешь? Пройдет совсем немного времени, и я вас заберу. Обещаю!

— Я верю тебе, Жорочка, верю… — тихо ответила Таня и замолчала.

Лена, узнав о беременности и о планах отправить Таню обратно, развернула бурную деятельность. Она была возмущена! Осуждала и стыдила Гогу! Сначала уговаривала, но затем уже стала настаивать: она не позволит! Она не верит Гоге и его намерениям.

— Он тебя обманывает! Почему не разводится?! Использовал, а теперь хочет отделаться?! Не получится! Подашь на него в суд! И вообще ты никуда не поедешь! — по-хозяйски заявляла Лена.

Но Таня слушать сестру отказывалась.

— Думаешь, если твой старый пердун-профессор тебя бросил, то и все такие?! Мы любим друг друга! Понятно?! Тебе такое, наверное, не понять! Всех по себе меришь! — в сердцах орала Таня. — Я что, не знаю, какие ты строила планы насчет своего «возлюбленного»? Как старалась увести его из семьи. «Жена не стена, можно подвинуть»! Но не получилось! Ты зачем сюда приехала?! Назло всем стану врачом в Америке! «Георгий, ну, что вы! Мы только хотим помочь…» Все, что тебе надо было от Георгия, это вызов для визы! Ты даже не собиралась возвращаться обратно! Чего бы тебе это ни стоило! Сама говорила! И теперь этот твой армянин! Ой, какая большая любовь! Как бы не так! Поэтому не суй свой нос в наши отношения! Как-нибудь без тебя разберемся!

Но Леночка не унималась. Пилила Таню. Требовала. Возмущалась. А ведь такая тихая и любезная была.

— Она меня сведет с ума! — в слезах жаловалась Таня. — Хитрая, думает, что все должны быть как она. Ведь младшая сестренка! А значит, дурочка и ничего не понимает! Достала!

Кровь закипала, когда Гога все это слушал. Ненавистный ему тандем «дочки-матери» не заставил себя ждать. Подключилась Таня-старшая. Серый кардинал.

— Георгий! — требовательным тоном начала она. — Не отправляйте Таню обратно! Здесь ей уже делать нечего. Теперь ее место — рядом с вами, — безапелляционно заявила Таня-старшая.

Конечно, при других обстоятельствах Гога так бы и поступил… Но сейчас он знал, что все вместе не потянет.

— Жорочка… — в растерянности сказала Таня, — Может быть, мне и правда лучше остаться? Может, как-нибудь справимся? Если я вернусь домой… Мне жизни не будет! Ты не знаешь мою маму… — добавила она шепотом.

Гога не понимал, о чем она говорит. «Ты не знаешь мою маму». Ведь что может быть лучше мамы?! У него в голове не укладывалось, что мать каким-то образом может представлять угрозу. Но Таня только повторяла:

— Ты не знаешь мою маму…

Лену Гога отшил. Он ненавидел людей, которые используют других в корыстных целях, а потом еще имеют наглость предъявлять им претензии. «Волк в овечьей шкуре сначала блеет и просит о помощи, а потом у него вырастают клыки, и он хочет откусить руку дающего».