Последним желанием Зины было увидеться с Женечкой. Женя была далеко, в городе Николаеве, где она занимала пост директора театра. В те времена организовать такую поездку, да еще и в Америку, было почти невозможно. Гога сделал все, чтобы Женя уже через несколько дней, в 12 часов ночи, приземлилась в международном аэропорту Лос-Анджелеса. Евгения еще с трудом верила, что Зинино состояние настолько серьезное. Она привыкла думать, что сестра всегда немного преувеличивает из-за своей повышенной эмоциональности и бурного воображения. По воле случая дорога из аэропорта вела мимо госпиталя, где лежала Зина. Увидев неоновую рекламу с надписью «HOSPITAL», Женя вдруг поинтересовалась:
— А Зиночка что, здесь лежит? В этой больнице?
Гогу как будто кто-то толкнул. Этот вопрос поразил его. «Надо же, — подумал он. — Как это она угадала?»
Сандра заметила его реакцию. Они обменялись взглядами.
— Может быть, нам надо заехать к маме прямо сейчас? А, Жень? — спросил Гога.
— Но ведь уже так поздно… — неуверенно ответила Женя. — Зиночка наверняка спит. Лучше завтра утром, Жорочка.
Сандра взглянула на Гогу и пробормотала:
— Если тебе так хочется…
Гога резко развернул машину. Посетителей уже давно не пускали. Но дежурным врачом в эту ночь была его знакомая, которая изначально и обследовала Зину. Увидев их, она с облегчением вздохнула и тихо воскликнула:
— Слава Богу! Уже хотела тебе звонить! Два раза ее сегодня откачивали.
Все стало ясно, когда они вошли в палату. Зина была при смерти.
— Он опять приходил… — сморщившись, вяло, полушепотом произнесла Зина. — Все что-то убирает… складывает около моей постели…
— Кто, мама? — тихо спросил Гога.
— Ну, ты же знаешь… — с раздражением продолжила Зина. — Этот человек… В черном. Я же тебе говорила о нем вчера.
У Жени навернулись слезы.
— Мам… — тихо сказал Гога. — Ты хотела видеть Женю. Она здесь.
Зина вздрогнула. Широко раскрыла глаза и стала напряженно вглядываться в пространство перед собой.
— Женечка, где?! Неужели?!
Женя опустилась на постель.
— Здесь, моя дорогая, — тихо сказала Женя и погладила Зину по лицу.
Они крепко обнялись и горячо расцеловались. Женя начала плакать.
— Ну, что ты… что ты… моя маленькая малышка… Ну, что ты, дурочка… — прошептала Зина, гладя Женю по голове. — Как я счастлива… что ты здесь.
Гога стоял онемевший. Через несколько минут Зина посмотрела на него и прошептала:
— Ну, а ты теперь… давай… катись колбаской по Малой Спасской.
Это были последние слова, которые она ему сказала. Он подошел к постели, склонился над ней и поцеловал в щеку и в лоб. Зинины глаза вдруг засветились, как два маленьких изумруда. Ее незамаранная душа будто поднялась из глубины нутра и теперь скопилась в глазах, засияв, как бриллиант в лучах ослепительного солнца. Таких глаз Гога не видел никогда.
Гога с Сандрой оставили их наедине и поехали домой. Сестры провели всю ночь в воспоминаниях. Звонок раздался в шесть часов утра. На Рождество, 7 января 1989 года, Зина умерла. Ей было всего шестьдесят пять лет. Говорят, на такие великие праздники Господь призывает только самые чистые души.
Гога долго выбирал кладбище. Место присмотрел на одном из лучших кладбищ города, на холме, с аккуратно подстриженной лужайкой, под большим дубом, с видом на монастырь. Женя стояла и смотрела на будущее место захоронения.
— Не думаю, что мой Жорик будет так заботиться, где меня похоронить, — с грустью произнесла Женя. — Зачем ты это, сынынька? Ведь Зиночке сейчас уже все равно.
— Мне не все равно, Женя. Я буду приходить сюда еще долгие годы. Уверен, что и ей не все равно. Ведь она сейчас, возможно, смотрит на нас.
На похоронах Гога стоял перед вырытой могилой застывший, не в силах проронить даже слезу, рядом с батюшкой, читавшим молитвы. Иногда думая о Зине, он ощущал легкость на сердце. Они были вместе в последние месяцы ее жизни. Он сумел исполнить Зинино последнее желание — увидеться с сестрой.
Многие годы спустя, говоря о бабушке, Зина вдруг воскликнула:
— Папа, представляешь, я ведь в Лос-Анджелесе сделала свой первый вдох, а бабушка — последний… Невероятно!
— Дааа… Действительно, невероятно.