В «Детском мире» Зиночка методично и терпеливо выбирала себе новые туфельки, которые почему-то обязательно должны были быть на толстой подошве. Что, конечно, логично для зимы. «Но откуда она это знает?» — думал Гога, наблюдая за ней.
— Нравятся вот эти? — в очередной раз спросил Гога, протягивая туфельки и скорчив радостную физиономию.
Зина внимательно посмотрела и отрицательно помотала головой. Когда ей что-то нравилось, она не ленилась примерить, покрутив перед зеркалом то в одну, то в другую сторону свою маленькую ножку. Попытки продавщиц помочь ей заканчивались одним и тем же:
— Я шама.
«Я сама» будет присутствовать все последующие годы и станет неотъемлемой частью ее характера.
Из десяти пар Гоге вдруг приглянулась одна. Не задумываясь, он взял туфли и протянул Зине, но перед этим мельком взглянул на цену. Опа! 90 единиц! США! Отдернув руку, он хотел было положить туфли обратно и перевести ее внимание на другие. Те, что за 30. Но Зиночка не дала. Схватив его за рукав, она медленно потянула к себе его руку и уже не отпускала. Пришлось отдать. Сначала она внимательно их рассмотрела. Затем надела. Два-три раза покрутилась перед зеркалом. Потом коротко и уверенно произнесла:
— Эти.
Гога попытался переубедить дочь, опираясь на свой опыт общения с людьми, и с детьми в частности. Но ответ был тем же:
— Эти.
«Ну эти так эти! — с раздражением подумал он. — Кто виноват, если сам дурак!»
— Зина! — вновь постарался переубедить дочь Гога, — Ты знаешь, что даже я не могу позволить себе покупать такие дорогие туфли! Ты это хоть понимаешь? Вот чем эти отличаются от этих? А? Ни-чем! Видишь!
Зина не отвечала. Она просто повторила:
— Эти.
Гога махнул рукой и посмотрел на кассиршу, которая терпеливо ждала с ироничной улыбкой на лице.
— Эти! — рявкнул Гога, сделав строгое лицо. — Заверните!
Кассирша посмотрела на Зину и добродушно усмехнулась.
— Ну и характер…
Жора их встретил возле «Детского мира». В машине он принялся развлекать Зину.
— Как жизнь молодая, Зиночка?
— Хавашо.
— Детский садик нравится? Воспитательницы добрые?
— Добвые.
Постепенно Зиночка стала засыпать под равномерный гул мотора, обняв свой пакетик с туфлями. Она не спрашивала папу, почему они не едут домой или где мама и Женя. Как будто чувствовала своим детским сердечком — так надо. Или по-другому нельзя. Что касается Зининой интуиции — это отдельная история, от нее в будущем у Гоги будут мурашки бегать по коже. Когда они подъехали к Жориному дому, Гога взял ее осторожно на руки, занес в квартиру и уложил в постель. Затем осторожно вытащил пакет из ее рук, который она до сих пор крепко держала. Зина вдруг проснулась и стала раздеваться. Повернулась к Жоре и спросила:
— Жова, а у вас пижама есть?
У Жоры была дочь Лиза, поэтому пижама сразу нашлась. Зина ее надела, легла в постель, повернулась на бок и сказала:
— Спокойной ночи, папа! — и сладко заснула.
То, о чем Гога собрался рассказать Георгию, тот уже давно знал. Он знал, что у Киры есть любовник Саша. Муж ее подруги Лены. Как потом выяснилось, Кира и Саша не раз пользовались Жориной квартирой для своих романтических забав. Но Жора об этом Гоге не говорил. Даже не намекнул. Почему он так поступил? Наверное, из самых банальных побуждений. Не хотел вмешиваться в чужую жизнь, тем более в такую щекотливую ситуацию. Но пока всего этого Гога не знал. Георгий Христофорович, видимо, чувствовал себя виноватым и в душе не одобрял происходящее. В ту ночь на телефонные звонки он не отвечал. Предполагая, что может звонить Кира. И на следующее утро ничего не сказал, когда Кира в панике звонила ему.
Жора накрыл на стол. Налил по полстакана водки.
— Ну, давай, Георгий Борисович… За тебя.
Гога молча кивнул.
После закуски лицо Христофорыча постепенно стало краснеть. Поглядывая на растерянного Гогу, он вдруг не выдержал.
— Ну, перестань! Джордж! Да перестань! Я так понимаю, эта ситуация связана с «птичкой?»
— Жорочка… Жорочка…Жорочка… — запричитал Гога и схватился за голову. — По-моему, наступил настоящий пиздец!
— Ну, ну! Джордж! Не паникуй! Ты же знаешь… бабы!.. Мне ли тебя учить?
— Видимо, да, Жора. Видимо, да… Есть еще чему поучиться, — поникшим голосом сказал Гога.
— Послушай, Джордж! Давай ебанем еще по одной и потом спокойно выкладывай, что у тебя там стряслось и чем я могу помочь. Ты же знаешь, я полностью в твоем распоряжении! — ободряюще добавил Христофорыч.
Эти слова для Гоги были глотком свежего воздуха, которого ему так не хватало сегодня. Целый день он ощущал себя как человек, ходящий по минному полю.
Он пересказал все, что произошло в детском саду. Жора слушал с помрачневшим лицом, опустив голову и притупив взгляд. Вдруг он вскочил, стиснув зубы и со злостью отшвырнул стул. Затем с негодованием воскликнул:
— Ну, блять, дуры! Они все, блять, просто дуры! Им ничем не угодишь! Хоть раком встань, им все равно мало!
Гога вдруг поймал себя на том, что, слушая Жорин мат, он размышляет, какой у того красивый голос. Что это больше похоже на оперную арию, нежели на классический мат. «Вот что значит тембр!» — с восхищением думал Гога, глядя на Христофорыча. И тут же очнулся: «О чем ты думаешь? Какая ария?! Какой нахуй тембр?! Ты что, совсем спятил?!»
— А ты думаешь, Танька лучше?! — злобно продолжил Жора. — Если бы не Лизка, я бы эту суку уже давно прикончил! Они, блять, все из одного теста сделаны!
Было общеизвестно, что у Христофорыча непростая личная жизнь. Супруга — знаменитость, о которой по всей Москве ходили разные слухи. Конечно, Георгий страдал от этого, хотя сам ангелом никогда не был.
— Жор, давай еще по одной, — устало предложил Гога и пересказал разговор с адвокатом.
— Этот молодой мудак ни хера не знает! Или, скорее, просто не разобрался. Перебраться через эту ебаную границу будет совсем не просто. Если вообще возможно! А он, как попугай, заладил: «Вы же америкааанцы! Вы же американцы!» Идиот!
— Тааак, — потянул Жора. — Давай подумаем, кто у нас здесь есть. Сашка наверняка знает людей. Ты же знаешь, какие у Шуры связи.
— Жора! — отчаянно воскликнул Гога. — Здесь связи не помогут! Это тебе не какая-нибудь там херня! Это же граница! Не гостиница, куда можно войти и выйти! Забыл, что значит российская граница?!
— Да ну, перестань! — отмахнулся Георгий. — Это когда-то было. Сейчас все по-другому. Хочешь купить атомную бомбу? Пожалуйста! Только бабки давай. А связи никто не отменял. Как раз наоборот. Кто со связями, тому все можно. Ну что ты как маленький! У нас уже совсем другая страна! Джорджик!
— Проблема в другом… — вдруг задумчиво сказал Георгий. — Завтра мы уезжаем на гастроли всем театром. И Сашка тоже.
Гога застыл. Эта новость была настолько неожиданной, что сразу подкосила его. Надежда, еще теплившаяся в груди, как сквозь землю провалилась. Он почувствовал тошноту. Вокруг все закружилось, в глазах потемнело. Увидев Гогино побледневшее лицо, Георгий испугался.
— Джордж! Что с тобой?! — воскликнул он. — Тебе плохо?! Дать воды?!
Он подбежал к окну и распахнул его.
— Это конец… — прошептал Гога. — Все… Это конец…
Георгий быстро налил колу.
— Возьми выпей! Давай! Станет лучше!
Гога лишь отрицательно помотал головой.
— Как ты? Как ты, старик? Тебе лучше? — вглядываясь в лицо Гоги, озабоченно спросил Георгий.
Гога не двигался. Он просидел так несколько минут, стараясь отойти от потрясения. Затем молча потянулся за стаканом, налил водки и залпом выпил. Кровь вновь возвратилась к голове. Паника постепенно переходила в спокойствие и безразличие.
— А куда вы едете? — равнодушно спросил Гога. — Где гастроли-то?
Единственное, что пришло в голову, это поехать с театром куда глаза глядят. Лишь бы не оставаться в Москве. Одному. С Зиной на руках!
— В Таллинн, — как из глубины колодца раздался басистый голос Жоры.
Резкие изменения всегда действовали на Гогу плохо. Он и так едва держался на ногах. А тут еще эта новость…
— Куда? — все еще плохо соображая, вяло спросил Гога. Он не был уверен, что правильно расслышал.
— В Таллинн, — повторил Жора.
— Подожди… подожди… — медленно сказал Гога. — Жора… но… Таллинн… Это же Эстония… Да? Это же сейчас другое государство?
— Ммдаааа… Уже другое. По-моему, я даже сдавал паспорт нашему администратору для визы.
— Жора… Слушай! — схватившись за голову, заорал обезумевший от радости Гога. — Ты понимаешь, что это?! Это же все меняет! Все! Нам ничего другого не надо! Только пересечь границу! Любую границу! Жора! А там мы свободные люди! У нас же американские паспорта! Нам только выбраться из России! Ааааааа! — закрыв от радости лицо и весь дрожа, завопил Гога.
Жора оживился.
— Ну, вот видишь! — гордо заулыбался он. — И что теперь надо делать? Георгий Борисович, вы просто скажите! И мы сделаем. Кхммм. Хе-хе-хе.
— Жора!.. — еще не в силах успокоиться начал Гога. — Ты можешь нам устроить, чтобы мы завтра оказались с вами в этом поезде?! Ну, билеты? А главное, рядом с вами. В том же вагоне?! Мне так будет спокойнее.
— Да запросто! Сашке скажу, и все! Ты же наш американский продюсер! Забыл?! — озорно рассмеявшись, воскликнул Георгий. — Едешь с нами! Смотреть наши спектакли! Шура будет только рад.
Гога мотал головой, еще не в силах поверить.
— Ну, все, Георгий Борисович. Все решено. Теперь спать! А завтра рано утром собирайтесь.
— Жора! Только прошу. Никому! Никому ни слова! Обещай!
— Ну, Джордж!
— Ты правильно сказал. Я еду смотреть ваши спектакли. Ну, а дочку прихватил, чтобы, так сказать, приобщить к искусству. Но никому ни слова! Включая Сашу. Ситуация сам понимаешь, какая. Не надо человека напрягать лишней информацией. Хорошо?!
— Джордж! Как скажешь! — отчеканил Георгий.