Гога сидел в темноте на постели двухместного купе, поникший, с опущенной головой. Он потирал пальцами бронзовую иконку Георгия Победоносца, которую ему так неожиданно подарил Леша Кудлай. Гога уже порядком выпил. Но алкоголь не брал. Он безумно устал от нервного напряжения и ожидания вот уже совсем близкого будущего. «Что же теперь будет?!» — думал он, тяжело вздохнув. Монотонный стук колес усугублял состояние транса. Ему казалось, все это происходит не с ними. Через приоткрытую занавеску он вглядывался в темноту, где мелькали огни домов, меняясь на длинную полосу черной ночи. Он посмотрел на Зину. Она крепко спала, посапывая, приоткрыв детский ротик. Ее маленькое тельце ритмично покачивалось в такт колес, а Гога в отчаянии лишь мотал головой. «Не могу поверить, что все это происходит на самом деле!» Было уже четыре часа утра, поезд приближался к пограничному пункту Ивангород, где они должны были пересечь российскую границу. При одной только мысли об этом сердце замирало. Он вдруг вспомнил, с какой молниеносной скоростью все произошло. И это никак не укладывалось в голове. Его жизнь и жизнь детей изменилась навсегда! И уже никогда не будет такой, какой была всего лишь два дня назад! Он вспомнил, как еще вчера говорил с Жорой по телефону.

— Привет, Жора.

— Ох! Хм-хм-хм, — добродушно рассмеялся Жора своим бархатным голосом. — Привет, привет, господин голливудский продюсер.

Низкий завораживающий баритон был отличительной чертой Георгия Христофоровича, женщины просто сохли, слыша его. Вдобавок его натура была такой же мягкой, глубокой, а главное — справедливой. Гога был спокоен и собран. Инстинктивная реакция, присутствующая в самые критические моменты.

— Жорочка… — продолжил Гога. — Срочно нужно увидеться и поговорить. Это очень важно. Поверь мне.

— Ну, какие проблемы, Джордж?

Жора иногда называл Гогу его американским именем. Привычка, оставшаяся с тех времен, когда Гога работал продюсером американских студий.

— Приезжай. Я дома.

Выдержав паузу, Гога добавил:

— Жора, я не один.

Тот рассмеялся.

— Ну, нет проблем! Приезжай с дамой, хм-хм-хм.

— Жора, ты не понял. Я приеду с Зиной… И, возможно, придется у тебя переночевать.

— Георгий Борисович, — уже серьезным тоном спросил Жора. — Что-нибудь случилось? За тобой приехать?

— Еще не знаю. Я тебе перезвоню, и тогда решим. Может быть, и надо будет. Все, Жорочка, обнимаю, — поникшим голосом закончил Гога и повесил трубку, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.

Гога держал Зину крепко за руку. Она же с нетерпением поглядывала на папу своими карими глазищами. Ведь после детского садика они обычно шли домой к маме. Или папа по дороге покупал ей что-нибудь сладенькое, и тогда они уже шли домой. Ухватившись за него сзади, она часто просила Гогу прокатиться с ней по заледеневшей луже на тротуаре.

— Пап! Мы идем? — спросила Зина и потянула его за рукав.

На самом деле Гога не знал, куда идти и что делать. Единственное, что теперь непрестанно крутилось в голове: «Так, так, так… так… так… так… Соберись… Соберись… Соберись». Он потер пальцами виски.

— А хочешь, пойдем в какой-нибудь магазин?» — машинально сказал Гога, судорожно продолжая думать: «Что делать?! Что же делать? Что надо сделать в первую очередь? В первую очередь».

— А в какой?! — заинтересовалась Зина.

— Нууу… сейчас решим… — многозначительно протянул Гога, стараясь собраться с мыслями.

— Хочу! — твердо заявила Зина.

Зина с раннего детства отличалась четкостью и твердостью в своих решениях. Если она принимала какое-нибудь из них, уже никакие уговоры не могли ее переубедить. Решение было окончательным. «Вот и хорошо… — подумал Гога. — Значит, есть куда идти. В магазин!»

В этот день Гога пришел в детский садик, чтобы забрать Зину пораньше. Хотелось просто прогуляться с ней, провести больше времени вместе. Было около трех часов дня. Просунув голову в детскую игровую комнату, он помахал ей рукой. Зина тут же подбежала и бросилась ему на шею, крепко обняв и поцеловав в щеку. Гога понес ее в раздевалку.

— Хочешь пойдем погуляем перед тем, как идти домой? А?

— Ага! — ответила Зина и стала одеваться.

Гога терпеливо и заботливо помогал ей. Неожиданно в раздевалку влетела молодая раскрасневшаяся воспитательница, которую Гога видел впервые. В растерянности она уставилась на него и спросила:

— Что вы делаете?

Гога на мгновение остолбенел.

— Не понял.

И тут воспитательница выпалила:

— Вы Саша?

Сердце сжалось. Желудок скрутило. Осознание услышанного наступило сразу. Посмотрев на воспитательницу тяжелым взглядом, Гога спокойно ответил:

— Я не знаю, кто такой Саша… Но я Зинин папа. И что я делаю, вы видите. Одеваю своего ребенка, чтобы отвести домой.

Тут влетела еще одна девица, которую Гога так же видел впервые, и, уставившись на него, задыхаясь, громко пробормотала:

— Зачем вы одеваете ребенка?!

Гога рассмеялся. Внутри все закипело от злости.

— Вы что это, девушки, серьезно? — уже со злобной улыбкой спросил Гога, натягивая трясущейся рукой Зине сапожки.

Тут, как в водевиле, на сцене появился еще один персонаж. Раскрасневшаяся Лидия Ивановна, заведующая детским садом. Видимо, догадавшись, что здесь произошло, она отправила воспитательниц обратно и стала извиняться.

— Георгий Борисович, простите! Произошло недоразумение! Они у нас новенькие. Даже всех родителей еще не знают. Просто дело в том, что сегодня звонила ваша супруга и попросила Зину вам не отдавать, а отдать ее Саше. — Она бросила на Гогу смущенный взгляд: — Я спросила Киру Константиновну: «А кто такой Саша?» Она сказала, что это неважно. Просто друг. Тогда я была обязана задать несколько вопросов. Спросила ее, разведены ли вы и имеет ли она решение суда насчет ребенка. Она ответила, что нет. В таком случае, говорю… Я не имею права не отдать ребенка родному отцу, а отдать человеку, который юридически не имеет на нее никаких прав. «Хорошо», — сказала Кира Константиновна и бросила трубку. По-моему, она на меня рассердилась… Вот и все. Видимо, она разговаривала с этими воспитательницами. Так что вы меня уж извините. Просто какой-то сумасшедший день!

— Дааа… действительно. Спасибо. Спасибо, что объяснили, — тихо сказал Гога, взял Зину за руку и направился к выходу.

— Георгий Борисович! — окликнула Лидия Ивановна.

Гога повернулся и посмотрел на нее отсутствующим взглядом.

— Вы уж там как-нибудь разберитесь с Кирой Константиновной по этому вопросу. Вы же понимаете, мы не имеем права вмешиваться в личные отношения… Но я просто не буду знать, как поступить в другой раз! — растерянно добавила Лидия Ивановна.

— Хорошо. Хорошо… Не беспокойтесь. Я все улажу. Все будет хорошо, — сказал Гога и вышел с Зиной на улицу.

Стоял необыкновенно солнечный и морозный день. «Надо же, какая прекрасная погода», — вдыхая холодный зимний воздух, подумал Гога. И тут же понял — произошло нечто ужасное и действовать надо мгновенно! Первое, что мелькнуло в голове: он и дети — американские граждане. И самое главное теперь — убраться из России! Немедленно! А там уже будет видно, что делать дальше. Главное, найти безопасное место, где можно все продумать и прийти в себя. «Но только не здесь!» Он посмотрел на часы. Было уже полчетвертого. Кира упомянула, что будет занята весь день. «Значит, ее сейчас дома не должно быть», — дрожа, подумал Гога. «Документы! Где документы?! — пронеслось в голове. — Свидетельства о рождении Зины и Жени? Где их паспорта?» Все вдруг стало ясно! Первое — это документы и деньги. Остальное сейчас не имеет никакого значения. Главное, незаметно исчезнуть. И побыстрее.

Гога набрал номер молодого адвоката, с которым познакомился на какой-то тусовке у высокопоставленных чиновников. Вкратце объяснил ситуацию. Попросил выяснить, возникнут ли проблемы на границе, когда они будут покидать страну.

— Вы же американские граждане! — последовал удивленный ответ. — Какие могут быть проблемы? У американцев, по-моему, вообще нет проблем. Это у нас проблемы! — добавил он и рассмеялся своей же шутке.

Гога сказал, что перезвонит, и попросил все-таки уточнить.

— Хорошо. Я позвоню своим ребятам в Шереметьево. Но, уверяю вас, проблем быть не может. Ручаюсь! Это просто нелогично!

— Хорошо, — совсем неуверенно согласился Гога, повесил трубку и вышел из телефонной будки. Присев на корточки, он посмотрел Зине в глаза.

— А давай сначала забежим домой! Я должен кое-что взять. А потом уже прямо в магазин! Хорошо?

— А давай прокатимся сначала, — сморщившись, умоляющим голосом попросила Зина.

— Оооокей!

Разбежавшись, держась друг за друга и смеясь, они проскользили по заледенелой дорожке.

— Давай еще! — закричала Зина в восторге.

— Ну давай! — воскликнул Гога.

И они вновь крепко схватились друг за дружку и повторили свой ледяной полет по дорожке… Не подозревая, насколько длинным, скользким и опасным окажется путь, что ждет их теперь впереди.

Подойдя к детской площадке возле дома, Гога попросил Зину поиграть с детишками (на случай, если Кира окажется в квартире).

— Только ты побыстрее! Хорошо?!

— Мигом! — ответил Гога, поцеловал ее в щеку и направился в сторону дома, оглядываясь по сторонам.

Сердце тревожно колотилось. Он почувствовал, как кровь хлынула к голове и лицо покраснело. Войдя в парадную, остановился и прислушался. Никаких звуков. Взлетел на третий этаж и приложил ухо к двери. Тоже тишина. Гога быстро открыл дверь и вошел в прихожую. В квартире царила умиротворяющая тишина зимнего, морозного дня. Тишина и покой как бы застыли в воздухе. Ничто здесь не предвещало беды. Старая детская коляска Зины мирно стояла сложенной в углу. Женины куртки на вешалке, вперемешку с Кириными вещами. «Боже, как здесь спокойно, — подумал Гога. — Что же произошло?» Он с трудом мог вспомнить события, предшествовавшие всему этому. Даже сегодняшние будто подернулись дымкой.

Единственное, что он четко понимал в эти минуты, — все очень плохо! И очень серьезно! Гога очнулся и бросился искать документы. Вот паспорт и виза! Как все американские граждане, он должен был получить ее для въезда и выезда из страны. А где же Зинин и Женин паспорта? Вот! И свидетельства о рождении здесь! Гога вздохнул с облегчением. А где их визы? Он перерыл все, но визы не нашел. И тут он вспомнил… Еще в Америке Кира попросила его дать согласие на то, чтобы вписать детей в ее российский паспорт. «На всякий случай». Он тогда не придал этому значения. Он вспомнил, что она уехала в Россию с детьми раньше его в связи с историей с ФБР. «Ну, конечно! — осенило Гогу. — Она их ввезла по своему российскому паспорту! Поэтому и виз нет! Вот это даа! Это уже проблема!»

Его внимание привлек коричневый конверт, из которого он вытащил несколько листков. Посмотрев, Гога обомлел. «А вот и фальшивые российские свидетельства о рождении детей! Ау! Молодец, Кирочка! Давно готовилась!»

— Зиновия Джорджевна… Джорджевна?! — горько усмехнулся Гога. — Надо же такое придумать! Место рождения: город Москва. Москва?! Молодец, Кирочка! И для Жени такое же состряпала! Возьму их.

«Но все равно, — судорожно рассуждал Гога, — дети — граждане США. И я тоже. Значит, по логике, эту проблему с визами можно решить! Даже если надо будет обратиться в американское посольство». Но гораздо большая проблема была в другом — во времени! Он понимал, что в такой ситуации времени у него уже нет! «Слава Богу, Женин паспорт на месте. Боже! Какой же он здесь еще малютка!» — с грустью подумал Гога, вглядываясь в фотографию. И тут Гогин взгляд остановился на одной дате в Женином паспорте. Женин паспорт истек! «Значит, не только визы, но и паспорта нет!» У Гоги скрутило желудок. «Женю сейчас не вывезти! Это точно». Он впился глазами в паспорт Зины. Действителен! С каждой секундой становилось все яснее, какая это беда. «Так почему же здесь так тихо?!» — с отчаянием подумал Гога, оглядываясь по сторонам. Собрав все, что ему было нужно, он осторожно открыл дверь и опять прислушался. Тишина. Быстро спустился по лестнице и незаметно выскользнул из парадной во двор. Сердце колотилось. «Слава Богу, ее не было дома», — взволнованно думал Гога.

Когда он вновь позвонил адвокату и объяснил ситуацию с визами, последовал тот же ответ:

— Да не будет никаких проблем! Вы же американцы!

«Этот ни хрена не понимает, что говорит! А вернее, не потрудился выяснить как следует!» Он опять позвонил Жоре.

Темнело. Гога понимал — Кира уже в курсе всего. «Но она, наверное, убеждена, что мы скоро появимся. Даже если ей и приходят в голову разные мысли, она не поверит, что я способен увезти Зину. Увезти ее навсегда. И Саша рядом. А он теперь самая твердая опора. И с бандитами дружит. Она наверняка думает, что такое невозможно: «Ведь у него нет моего согласия! А если американцы ввяжутся? Ну, и что?! Это же Россия, а не Америка! А я гражданка России!» «Именно так она и размышляет, — продолжал анализировать Гога. — Сейчас она, наверное, еще ждет. Ждет, даже если уже и заявила в милицию. Но милиция на такой ранней стадии помочь не может. Даже вдове великого артиста. Если, конечно, не хотят выставить себя дураками. Поднять шум преждевременно. Все-таки здесь и политика». Все эти мысли теперь роем кружились в Гогиной голове. Но он также понимал, что Кирочка ни минуты не будет терять. Поднимет всех на ноги! Предпримет все, дабы его найти и остановить. И сделать так, чтобы он уже никогда не увидел своих детей. В России это проще простого. Гога не имел права терять ни секунды! «У тебя эта ночь и завтрашний день. Потом будет поздно!»

В своих оценках он не ошибся. Последующие события станут отдельной главой в их жизни. Но «кто-то» уже вмешался и стал расставлять все на свои места.

Что делать, Гога до сих пор не знал. «Во всяком случае, то, что говорит этот болван — полная чушь! Невозможно просто так выехать из России американскому гражданину. Без выездной визы! А у Зины ее нет!»