С Арнольдом Гога столкнулся в фойе гостиницы. Они не виделись несколько лет. Со смехом вспомнили, как Гога проверял его бицепсы на вечеринке. Арнольд пригласил Гогу в ресторан, куда он собирался со своим другом Свеном — могучим двухметровым шведом, и его миниатюрной супругой, блондинкой лет тридцати. Арнольд уже тогда производил эффект разорвавшейся бомбы, где бы ни появился.

Мехико был полон шикарных ресторанов, в одном из которых они теперь и сидели. Вилла шестнадцатого века. Конечно, все взоры были обращены на них. Арнольд не удержался. Зацепил ладони на затылке, расправил могучие плечи и поиграл бицепсами, вызвав бурные аплодисменты зала. Несколько официантов в черных брюках, белоснежных рубашках и фартуках суетились вокруг стола, пока гости рассматривали меню. Затем Арнольд, прищурившись, посмотрел на Гогу.

— Я видел, ты куришь сигареты…

Гога усмехнулся, пожал плечами, как бы признаваясь в своем маленьком грешке. Арнольд неожиданно произнес:

— Я тебе покажу, что надо курить! — и помахал рукой.

Подскочил официант, которому Арнольд что-то тихо объяснил. Тот сразу исчез. Через несколько минут два официанта подкатили к столу тележку, покрытую белоснежной скатертью. На ней стояла белая свеча в серебряном подсвечнике, четыре рюмки коньяка, наполненные на треть, коричневые листья табака на серебряном же подносе и толстые длинные спички, аккуратно разложенные рядышком. Гости переглянулись. Арнольд сиял. Официанты принялись терпеливо сворачивать листья, покуда один из них объяснял гостям на ломаном английском всю процедуру, с указанием местности, где собраны листья, их название и прочее. Гогу поразило, сколько здесь оказывается тонкостей! Сколько требовалось знаний для одной простой сигары! Закончив крутку, официант зажег свечу, взял кисточку, макнул в коньяк и обмазал сигару. Потом принялся покручивать ее на огне. Через несколько секунд он отрезал край кончика золотой гильотиной. Прикурил. Вновь обрезал, окунул в рюмку с коньяком и протянул дымящуюся сигару Арнольду. Затем проделал все то же самое для остальных. Арнольд сделал длинную затяжку. С наслаждением медленно выпустил дым в потолок и победоносно посмотрел на Гогу.

— Вот как и вот что надо курить! — сказал он тоном знатока и широко улыбнулся, обнажив свои белоснежные зубы со щербинкой (впоследствии он ее удалит). Конечно, это было ни с чем не сравнить! Сигара, намоченная коньяком, и запахи дыма вскружили голову. Так Гога научился курить сигары. Привычка, которую он бросит только в Черногории (там в те годы его бы точно не поняли). Впоследствии весь Голливуд заразился этим. Теперь самым крутым считалось вытащить дорогущую сигару, цена которой могла доходить до нескольких сотен долларов, и вальяжно закурить. А еще круче — угостить кого-нибудь! Арнольд умел задавать тренды!

Когда они возвращались в гостиницу, было уже три часа ночи. Арнольд посмотрел на Гогу.

— Что-то ты уж совсем хилый! Надо подкачаться! Хочешь потренироваться со мной? У меня здесь собственный тренажерный зал, который я везде вожу с собой.

Идея тренироваться с Арнольдом была невероятной!

— Хочу! Конечно хочу! А где и когда?

— В пять часов. Я тебе покажу, куда прийти.

— Подожди… Но ведь у нас же съемки заканчиваются только в шесть…

Арнольд рассмеялся.

— В пять утра. Сколько сейчас, три? Значит, через два часа!

— Через два часа?! — воскликнул с изумлением Гога.

— Ну, да! А ты как думал? Я так тренируюсь всю жизнь! Неважно — ресторан не ресторан, погода не погода… В пять часов первая тренировка!

— Уау! Не представляю, как это возможно после такого количества выпитого.

Все дружно рассмеялись. Супруга Свена высунула свою прелестную голову из-за могучего торса мужа и мило посмотрела на Гогу. Догадайтесь с трех раз, что сделал Гога? Отказался от тренировки! Молодец! Что бы другой дал за такую возможность?!

— Можешь посмотреть этот сценарий? — спросил Арнольд на следующий день, когда они встретились в фойе гостиницы, протягивая ему черную папку. — Интересно твое мнение.

Вечером после съемок Гога прочитал сценарий. Там шла речь о каком-то типе, появившемся из космоса и уничтожающем на своем пути всех и вся. Причем не говоря ни слова. Молча! Так как у Гоги роль тоже была почти без слов, то, возвращая сценарий, он со знанием дела сказал:

— Роль интересная. Но будет очень сложно играть. Ведь тип почти не говорит! А это, поверь мне, не так просто. Изобразить что-то. Наполнить смыслом. Показать эмоции, набрав в рот воды!

Арнольд рассмеялся.

— Спасибо, старик!

Потом выяснилось, что это был сценарий «Терминатора». Оказывается, Джеймс Камерон, режиссер фильма, изначально предложил Арнольду играть роль положительного героя Кайла Риза. Но Арнольд настоял на роли Терминатора. Какой вклад внес разговор в фойе гостиницы в решение Арнольда, осталось неизвестным.

После окончания съемок Гога оставался одним из немногих, кто здесь еще не пострадал. Утром с Сандрой, приехавшей его навестить, они спустились в ресторан позавтракать. Гога сел и принялся пить апельсиновый сок. Следующее, что он помнил — как падает навзничь и как его несут на носилках в номер, где его ждут люди в белых халатах. Ацидофилин не помог! Видимо, пал в неравной битве с армией бактерий. Справедливости ради надо сказать, что Гога оправился достаточно быстро и перенес эту «чуму» без каких-либо серьезных последствий. Так что ацидофилин списывать все же не надо.

На премьере фильма «Агенты Сокол и Снеговик» Арнольд появился с супругой Марией Шрайвер из клана Кеннеди. Перед входом в зал они с Гогой сделали совместную фотографию на память. После просмотра в ресторане, где собралась вся верхушка студии и съемочная группа, Шон по секрету сказал Гоге, что женится на Мадонне. Вскоре она появилась. Вся из себя, нараспашку и деловая. Небрежно поздоровалась и уселась за стол. Ей сразу было оказано самое пристальное внимание, к которому она отнеслась как к должному. Весь вечер она о чем-то уверенно вещала… материлась, как уличная девка. Да еще и коротышкой оказалась! Но звезда! А с успехом не поспоришь. «Макдоналдс» тоже не самая изысканная пища, но ее знают и глотают миллионы по всему миру. Так и Мадонна. Для Гоги она так и осталась «Макдоналдсом» поп-музыки.

— Сколько будут стоить мне эти снимки? — спросил Гога у своего PR-агента о фотографиях с Арнольдом и его супругой.

— Сейчас фотоагентство просит по пятьдесят долларов за штуку.

— Ух! Дорого…

— Через пару недель цены обычно падают вдвое после того, как они продадут их в разные издания.

— И что ты думаешь?

— Давай подождем.

Через пару недель Гога вновь позвонил.

— Прости, Гога! Эти идиоты их уже уничтожили! Представляешь?!

— Ууууух!!! Как я ненавижу бедность! Ненавижу! — повесив трубку, в ярости закричал Гога.

«И от поездки с Шоном на отдых отказался! Все денежку берег! И внести свое имя в книгу доноров для реконструкции Статуи Свободы тоже не получилось! Оно бы там было запечатлено на века для моих потомков! А всего-то надо было пятнадцать долларов! Даже чек выписал! А денег на счету не было».

— Ненавижу!!!

«Дело не в деньгах. Они могут и быть. Это уже болезнь. Страх, что их не будет. Ты больной. Тебе надо лечиться. Все это началось тогда ночью, когда ты лежал на асфальте, как бездомный пес! — с отвращением думал Гога, и внутри все переворачивалось от ненависти к своему положению. Проклятые деньги!»

Интересно, что самым успокаивающим фактором станет квартира, которую Гога купит в Москве и которая годами будет приносить небольшой, но стабильный доход. Стабильность. Вот что важно. Много лет спустя Зина, сама окунувшись во взрослую жизнь, скажет:

— Я только сейчас поняла, папа, что для тебя значила эта квартира! Ты же свободный человек, если получаешь хотя бы пару тысяч в месяц, ни о чем не думая! Где бы ты ни находился! Делай что хочешь! Не надо каждый день идти на работу, лишь бы покрыть расходы! Ведь большинство людей на свете живут именно так!