Финансовый успех продавца зависит от умения безошибочно отличить потенциального покупателя от простого зеваки. В магазин зашла симпатичная блондинка лет двадцати пяти. Одета в синий кримпленовый костюм — в Калифорнии такие не носили уже лет пять. Это был первый сигнал. Все продавцы вдруг оказались «очень занятыми», стараясь не обращать на посетительницу внимания. Она не спеша прогуливалась по магазину женственной плавной походкой. Проводила рукой по товару, останавливая взгляд на какой-нибудь вещи, о чем-то думала и продолжала гулять. Ее глаза блуждали от полки к полке. От сапог к туфлям. Рассматривала сумочки и ремни. Было видно, что времени у дамы предостаточно. Это, в свою очередь, являлось вторым верным знаком, что держаться от нее надо как можно дальше. Затем она стала методично класть на пол одну пару туфель за другой. Несколько пар сапог. Покуда на полу не набралось пар пятнадцать. В руках появились сумочки и ремни. Это уже предвещало худший вариант развития событий. Она оглянулась, в ее слегка надменном взгляде промелькнуло недоумение: «А здесь кто-нибудь вообще есть?» Гога быстро подошел и вежливо спросил:

— Чем могу помочь?

Иронично взглянув на него и указав пальцем на все, что было на полу, она сказала:

— Принесите, пожалуйста, вот эти, 36-й размер.

— Все?! — спросил Гога, слегка улыбнувшись.

Ответом вновь был недоумевающий взгляд.

— Aalll… — повторила она с мягким южным акцентом, с насмешкой растягивая слово.

Продавцы исподтишка стали хихикать. Гога, не обращая внимания, отправился за обувью. Пришлось сделать несколько ходок, чтобы все это добро вынести. Молодая особа была приятной и миловидной, но чувствовалось, что с характером, даже немного высокомерная. Гоге такие нравились. «Ничего такая, — подумал он. — Может быть, даже заклею этим козлам назло!»

Они разговаривали о чем-то неопределенном, но в основном обсуждали обувь.

— А что вы думаете об этих? Вам цвет нравится? — задумчиво спросила девушка, вертя туфельку на ножке. — Мм?

— Ммммм… Неплохо, — поддакнул Гога.

— А эти?

— И эти ничего. Но мне кажется, те вам подходят больше.

— Да. И мне так показалось.

Так продолжалось минут пятнадцать, пока на полу не набралось уже пар тридцать. Места почти не осталось. Коллеги, собравшись кучкой у кассы, внимательно наблюдали. Тут девушка решительно встала, указала на гору коробок и твердым голосом произнесла:

— Все эти! И сумочки тоже. Да, и ремни!

Повисла неловкая тишина. Улыбнувшись и не зная, что сказать, Гога вежливо спросил:

— Аа… как вы будете расплачиваться?

— Карточкой!

Пронесся тихий ропот. На лицах коллег было написано негодование. «Ну, это уже слишком! Она что, издеваться сюда пришла?! В конце концов, это Беверли-Хиллз, а не какое-то там захолустье!»

— Эй, Гарри! — крикнул Гога, — Помоги мне!

Гарри, старший продавец и менеджер магазина, округлил глаза, но, не сказав ни слова, стал складывать коробки. Тем временем девушка уже стояла у кассы и протягивала карточку. Кассирша принялась готовить счет. Теперь все уже сгорали от любопытства — чем все это закончится. А главное, кто эта странная особа?! Возвращая карточку, кассирша любезно произнесла:

— Благодарю вас, мисс Робертс.

— Пожалуйста! Можете называть меня просто Дебби, — с легкой насмешкой сказала мисс Робертс.

Учитывая, что Дебби набрала еще десяток сумок и ремней, счет составил двадцать пять тысяч. Тишину нарушало лишь жужжание кассового аппарата. Все застыли в ожидании! Главный вопрос — пройдет ли карточка? Когда карточка прошла, глаза у присутствующих превратились в пятаки, а рты раскрылись. Тем временем к магазину подкатил белый лимузин, и двое амбалов вошли внутрь. Дебби спокойно указала на товар. Те молча принялись выносить коробки и погружать в багажник. Гога ликовал! Внутри все тряслось от смеха, но он старался держаться как можно спокойнее. Дебби мило улыбнулась, посмотрела на него и протянула руку.

— Вы были очень любезны. Спасибо! — сказала она с тем же очаровательным акцентом.

Затем, подумав, добавила:

— Да! У меня сегодня вечеринка. Совсем недалеко отсюда, в «Беверли Уилшир отеле». У нас там целый этаж. Если желаете, приходите! Места хватит. Можете привести и ваших коллег, если хотите. Буду рада. В семь часов. Надеюсь, увидимся. Бай!» — и, помахав всем белоснежной ручкой, вышла из магазина.

Ступор длился несколько минут. Гарри был первым, кто нарушил молчание. Покачивая головой и подняв указательный палец, он многозначительно произнес:

— Пусть это будет всем нам хорошим уроком! Мы забыли, чему нас учил хозяин!

Гога понравился Дебби. Это было видно по ее прощальной улыбке и кокетливому взгляду, который она бросила на него, выходя из магазина. Но помимо радости, разлившейся по всему телу, в мутном болоте его чувств тут же подняли змеиные головки все страхи, и Гогу скрутило. Он лишь вяло улыбнулся и помахал ей в ответ. Мезальянс был налицо. Срочно надо было искать пути саботажа! Надо же как-то разрушить подвернувшуюся удачу, пока не поздно! Гога снял трубку. Он тогда встречался с высокой, красивой, но очень неуверенной в себе моделью из Австралии. Она была кокетливая, сексуальная и ужасно голосистая. Когда они занимались любовью, знали все! Включая прохожих на улице. Поэтому перед главным моментом Гога закрывал ей рот, опасаясь, что кто-то подумает, будто это крики о помощи, и вызовет полицию. Но всегда как-то обходилось.

На другом конце провода раздался радостный возглас:

— Хаааййй!

— Что делаешь? — деловым тоном спросил Гога. — Хочешь, пойдем сегодня на вечеринку?

— Отлично! — Засмеявшись, воскликнула неуверенная модель.

Дебби была в приподнятом настроении. Она выглядела неотразимо в облегающем шелковом белом костюме, расписанном золотисто-красными розами. Когда Гога вошел, ее лицо засияло и она победоносно улыбнулась. Подошла к нему и протянула руку.

— Weeell! Well! Weell! Welcome! — пропела она мелодичным голосом.

Посмотрела ему в глаза, взяла под руку и повела представлять своей насторожившейся свите, бросив насмешливый взгляд на одного из амбалов, который покраснел и потупил взгляд.

— This man made my day worth living (Вот человек, доказавший, что этот день был прожит не зря), — заявила Дебби и принялась рассказывать о своем приключении в бутике, со смехом вспоминая, как все ее там поначалу шарахались, словно она прокаженная… Ну, кроме Гоги, конечно. И сколько разного хлама она там накупила.

Дебби одаривала Гогу теплыми взглядами, что неизменно вызывало ревностную реакцию у ее окружения. Но это ее мало интересовало. Кто здесь хозяйка, было очевидно! Гога с ужасом думал, какую глупость он совершил, пригласив свою голосистую подругу! Он почувствовал легкую тошноту. «Надо срочно позвонить ей!» Но было уже поздно. В дверях с широченной улыбкой стояла Шерил! Как только она его увидела, тут же бросилась ему на шею и поцеловала прямо в губы. Гога окаменел. Он стоял с глупым выражением лица и с застывшей улыбкой.

— Это Шерил. Моя девушка, — пробормотал он, указав на подругу и бросив на Дебби растерянный взгляд.

Наступила гробовая тишина. Эти слова прозвучали как звонкая оплеуха! Дебби побледнела, ее глаза застыли. Она нарисовала на лице улыбку и мертвецким, но любезным тоном произнесла:

— Очень приятно. Поздравляю. Она очень красивая.

Затем взяла бокал шампанского, повернулась спиной, подняла высоко голову и в сопровождении свиты, тут же забегавшей вокруг нее, как пчелы вокруг матки, гордо удалилась в соседнюю комнату. По реакции приближенных было видно, что такой сюжетный поворот их очень даже обрадовал. Особенно довольным выглядел амбал, который бросил на Гогу презрительный взгляд и заградил Дебби своими могучими плечами, чтобы Гога ее уже никогда не увидел. Гога стоял как оплеванный, не двигаясь, сгорая от стыда. Он ненавидел себя! Раб сделал свое дело. Раб победил! Не попрощавшись, Гога выскользнул из номера как испуганный кот, оставив свою голосистую и болтливую модель с гостями. Как и с Карен, на этом все было кончено.

Госпожа Робертс оказалась Дебби Рокфеллер из клана Рокфеллеров. Она появилась в Лос-Анджелесе покорять Голливуд. Как потом выяснилось, с достаточно скромными талантами. Вскоре ей пришлось вернуться домой, так ничего и не добившись. Ни личный самолет, ни деньги, ни громкая фамилия не помогли. Голливуд оставался неприступен.

Гога еще долго не мог прийти в себя. «Какое прекрасное орудие — саботаж! Как же меня достали все эти терзания псевдо-Раскольникова!» — с отвращением и злостью думал он.