Чтобы представить себе Мартина, нужно лишь вспомнить статую Аполлона Бельведерского. С той лишь разницей, что Аполлон стоит голым в музее Пио-Клементино в Ватикане, а Мартин стоял одетый в приталенный, светло-зеленый плащ, который ему подарил Гога, на ступеньках перед Ватиканом. Таким запечатлел его Гога на фотографии. И если говорить откровенно, то Бельведерский сильно уступал Мартину по части мужских достоинств, за что Мартина любили женщины разных возрастов. Это что касается тела. Что же касается шевелюры, то она была у него кучерявая и походила на шевелюру не то Джеймса Брауна, не то Анджелы Дейвис. Белый человек с пышной негритянской копной волос. Что греха таить, любимым занятием Гоги и Мартина было соблазнить какую-нибудь «неискушенную жертву» на двоих. Мало кто мог устоять перед волшебством, которое они вместе творили. Начавшись, это могло продолжаться до рассвета, унося всех троих в такой мир наслаждений, равных которому на этом свете не было! И никому не хотелось возвращаться из того небесного путешествия на бренную землю.

Мартину было восемнадцать. Он умудрился пересечь границу Чехословакии и бежать в Австрию. Оттуда уже в статусе беженца перебрался в Италию. Тоже безотцовщина, жил с матерью, которая, по его словам, сильно пила. С ней у него были не совсем естественные отношения. Гога в подробности не вдавался. Такое для него было немыслимым. Вскоре Мартина распределили в Штаты, и он улетел в Лос-Анджелес. Спустя год, когда Гога уже будет жить в Нью-Йорке, Мартин позвонит и пригласит к себе. Как-никак, вдвоем веселее.