Самый невероятный сюрприз преподнес Де Сика. Легендарный итальянский актер и режиссер, о котором знал весь Советский Союз по его фильмам с Софи Лорен и Марчелло Мастрояни. Ну, а уж для студентов театральных вузов это вообще был бог! Во время сьемок «Визита вежливости» Гога узнал, что Райзман и Де Сика друзья. Прибыв в Италию, он об этом вспомнил. На студии «Чинечитта» Гога оставил для Де Сики записку со своим телефоном, где упомянул имя Райзмана. Это, конечно, была бесперспективная попытка, но терять нечего. Когда в квартире раздался звонок, трубку взяла бабуля. Госпожа Джузеппе была слегка пьющей, поэтому не сразу поняла, кто звонит. Переспросив пару раз слегка заплетающимся языком, она вдруг остолбенела, лицо вытянулось, рука затряслась. Позвав Гогу, госпожа Джузеппе протянула ему трубку и испуганно зашептала:

— Гога! Это вас! Знаете, кто звонит?! Витторио Де Сика! — и то ли от волнения, то ли от выпитой граппы чуть не упала в обморок.

Первое, что Гога услышал, это радостное восклицание: «Ээээ! Джорджо!», сопровождающееся длинным предложением на итальянском, из которого Гога разобрал только свое имя.

— Сеньор Де Сика?! — воскликнул в той же манере Гога, не веря своим ушам.

Говорили наперебой на всех языках мира. Разве что только на пальцах не объяснялись (это будет потом). В конечном итоге с горем пополам Гога сообразил, что Де Сика хочет с ним познакомиться и приглашает к себе в гости. От этого разговора и, тем более, от приглашения, Гога еще долго не мог прийти в себя. Де Сика! Марчелло Мастрояни! Софи Лорен! И Гога вместе с ними со всеми!

Первая встреча произошла еще до отъезда Леи. Для смелости Гога попросил ее пойти с ним. Прибыли по адресу. Перед тем, как нажать на звонок, Гога «для приличия» попросил Лею подождать на лестничной площадке проемом ниже.

Де Сике пришлось приложить немало усилий, чтобы объяснить Гоге — в Италии так не принято. Когда приглашают в гости, жену на лестничной площадке не оставляют. Зашли вместе. Сидя напротив мэтра, Гога периодически щипал себя, дабы убедиться, что это не сон.

Де Сика, как и многие великие люди, оказался щедрой душой и взял даже шефство над Гогой. Несколько раз приглашал домой. Познакомил с женой, сыном и дочкой. Настаивал, чтобы Гога называл его Витторио. К своему удивлению, Гога узнал, что мэтр был азартным игроком и просаживал крупные суммы. Поэтому всегда радовался, как ребенок, получив финансирование своего нового фильма. Так и на этот раз, когда Гога в очередной раз оказался у него в гостях. Закончив телефонный разговор, Де Сика хлопнул в ладоши, радостно потер их и воскликнул:

— Нашлись деньги! Джорджо! Значит, будем снимать! — затем деловито продолжил, — Не знаю, сколько займет времени, покуда я начну… но мой друг Федерико приступает к своей новой картине.

«Федерико?! Неужели Феллини!» — взволнованно подумал Гога.

— Да, да… Федерико Феллини, — как будто прочитав его мысли, подтвердил Де Сика.

— Я сейчас напишу ему записку. Не сомневаюсь, что он найдет для тебя что-нибудь подходящее. Для начала это, конечно, будет что-то небольшое… Нооо… — и, взяв ручку с бумагой, Де Сика принялся писать.

И тут Гога совершил то, чего не простит себе до конца жизни! Кто дернул его за язык?! Видимо, тот самый гаденыш. Вдруг ни с того ни с сего Гога ляпнул:

— Но я скоро улетаю в Америку…

Де Сика остановился, положил ручку и посмотрел на него.

— Ээээ… Тогда зачем тебе это? — воскликнул он, скомкал бумагу и выбросил в мусорное ведро. — У меня в Нью-Йорке есть агент — Голдинг. Тогда я лучше отрекомендую тебя к нему. А в Лос-Анджелесе зять — режиссер на телевидении. Сейчас как раз снимает сериал с Доном Риклсом.

Гога был готов убить себя! «Письмо от Витторио Де Сики! Самому Федерико Феллини!» В связи с ним! Гогой! И взять все это и испортить! «Язык мой — враг мой! Ведь я же уже это проходил! Так нет! Опять двадцать пять!»

Де Сика в этом же, 1974 году умер. Так и не начав новую картину. Но, как оказалось, своему агенту в Нью-Йорке и зятю в Лос-Анджелесе он все же позвонил, о чем Гоге сообщила его дочь Эмилия.