Рядом с Щепкинским общежитием, в том же дворе, располагалось и цирковое. Циркачи большую часть времени проводили качаясь и тренируясь. Щепкинцы — репетируя и изучая тексты. У Гоги в цирковом был дружок из Литвы по имени Римас. Тот учился на воздушного акробата. Наглый, здоровенный, мускулистый и задиристый тип. Одно из его любимых занятий было встать вечером на подоконник второго этажа и полить толстой струей мочи студентов во дворе. Никто не осмеливался протестовать. Студики просто разбегались. Так как другой вариант был получить по морде. Римас веселился и ржал, как оголтелый конь, получивший только что неописуемое удовольствие.

Было около семи вечера. Гога и Римас сидели во дворе. Гога, как всегда, бренчал на гитаре и что-то напевал. Римас никак не мог понять, почему у него так не получается.

— Римас, я не умею летать по воздуху, как ты! И давать по морде, хотя иногда очень бы хотелось. Не все же человек должен уметь.

— Но когда я летаю, девчонкам до фонаря. А когда ты поешь, они смотрят на тебя, как на бога. Разве это справедливо?!

Гога вздохнул.

— А откуда тебе знать, как они на тебя смотрят, когда ты там летаешь под куполом птицей?!

— Хм… Я об этом не думал! Возможно, ты прав! — весело воскликнул он и хлопнул Гогу по плечу своей чугунной ладонью.

Вдруг во двор влетели две девицы. С широко раскрытыми от ужаса глазами они завопили:

— Ребята! Ребята! Помогите! За нами гонятся!

Запах алкоголя ударил Гоге в лицо, и он сморщился от отвращения.

— А что такое, девочки? В чем проблема? — с довольным оскалом поинтересовался Римас. Встал и расправил могучие плечи.

— Тут какие-то кавказцы пристают к нам! Мы еле сбежали! Они теперь гонятся за нами!

Это было как раз то, чего Римасу не хватало. Превратить обычный вечер в остросюжетный боевик.

— Да вы успокойтесь, птички! Сейчас разберемся. А ну-ка пойдем, посмотрим, кто эти герои.

С этими словами Римас двинулся было ко входу во двор.

— Нет! Нет! — завизжала одна, ухватив Римаса за руку. — Их там несколько!

Обнажив белоснежные зубы в широкой улыбке, Римас самодовольно произнес:

— Так это еще лучше!

Нехорошее предчувствие скрутило Гоге живот. Он знал, что останавливать Римаса бесполезно. Но Гога все же постарался.

— Послушай, Римас! Да оставь ты это! Если те козлы появятся… Ну, тогда другое дело.

Римас вновь отмерил девиц взглядом, нагнулся к Гоге и тихо шепнул:

— Девки сами лезут. Ты что, не видишь?

Гога закатил глаза.

— Да ты посмотри на них! Страшнее войны! — прошипел сквозь зубы Гога.

Тут во двор влетели трое кавказцев. Но когда увидели Римаса и его наглую рожу, их как ветром сдуло — к великой радости молодых мамзель. Те с восторгом завизжали, захлопали в ладоши и кинулись целовать Римаса.

— Ой, мальчики! Спасибо! Ой, спасибо!

— Все, успокоились?! Теперь можете топать домой! — с раздражением воскликнул Гога.

Римас бросил на Гогу недовольный взгляд.

— А чего спешить? Пусть девчонки еще посидят. Ты что, торопишься?

Затем кивнул головой в сторону подвала, где жил Гога, и добавил:

— Посидим, поговорим. Потом можем зайти к тебе. А, девчонки? — бросив сальный взгляд, спросил Римас.

Девицы переглянулись, потупили взгляд, но ничего не ответили.

— Ты что, спятил?! — прошипел Гога. — Да ты посмотри на них! Это же дешевые динамистки! Да еще и вдрабадан. Потом проблем не оберемся. Пусть катятся откуда появились. Ко мне зайдем, придумал…

— Да что ты распаниковался?! Никто ничего не узнает. Мы тихо. Отхарим, и до свидания.

— Ооо, нет! Это без меня. Я свой на помойке не нашел!

Гога встал, чтобы отправиться домой, как худая вдруг «промурлыкала»:

— А вы нас не проводите, ребята? А то нам страшно. Вдруг эти уроды еще где-то здесь.

— Дааа… — присоединилась толстая, — Ну, пожалуйста!

Уже было темно, когда они пересекли проспект Маркса и оказались у сквера. Гога решил, что надо прощаться, и окликнул Римаса.

Но Римас даже не обернулся и продолжил идти вглубь сквера, где по левой стороне аллеи стояли скамейки, на одной из которых он и устроился со своей новой пассией.

Толстуха вдруг округлила глаза, скривила улыбку и спросила:

— А вы нас не изнасилуете?

Гога остолбенел.

— Ты что, спятила?! Да нахрен вы нам вообще сдались?! — и в уме добавил: «Да ты посмотри на себя!»

Чувство необъяснимой тревоги и какого-то животного страха охватило Гогу. Ему вдруг захотелось сбежать! Римас уже сидел в обнимку со своей и о чем-то ворковал.

— Вот идиот! — злобно пробормотал Гога.

— Давай присядем, — предложила толстая. — А то ноги уже отваливаются.

«Да уж, такие колоды, как у тебя, не чудо что отваливаются». Тут толстая опять заладила:

— А вы нас точно не изнасилуете?

Это было последней каплей. Гога вскочил.

— Эй, Римас! Я пошел! Если хочешь, оставайся. Но я пошел!

Римас уже вовсю лобзал свою.

— Да сейчас, — злобно выкрикнул он, продолжая свое дело.

— Слушай… — как бы предчувствуя что-то ужасное, сказал Гога, — А ты можешь сделать что-нибудь, чтобы оторвать свою подружку от моего друга?!

— Да если бы она хотела, — вновь скривив улыбку, ответила «милашка», — она бы его в две секунды отшила. Видимо, он ей понравился, — добавила она, кокетливо посмотрев на Гогу.

И тут произошло то, чего Гога, видимо, так боялся. Раздалась звонкая оплеуха, звук которой заставил Гогино сердце замереть. Девица по какой-то причине закатила сочную пощечину Римасу и начала что-то с возмущением выкрикивать. «Ну все, — подумал Гога. — Пиздец!» Ну, откуда дуре было знать — она ударила человека, который чувствует себя лучше всего в роли животного. Что он тут же красочно и продемонстрировал ей, отправив красотку в полунокдаун. Все затихло. Гога увидел: красотка опустила голову и как ласковый теленок стала проделывать то, за принуждение к чему без размышлений давали десять лет строгого режима. Не раздумывая, Гога ринулся по аллее к выходу.

— Куда же ты?! — завизжала «пышка», трясясь от страха и схватив его за рукав.

— Да пошла ты! — крикнул Гога, выдернув руку.

И тут он похолодел. На аллее появился милиционер. В глазах потемнело. Схватив толстуху за руку, Гога потащил ее к скамейке, где сидел Римас.

— Римас, милиция! — визгнул Гога.

«Какой же я идиот! Это угробит всю мою жизнь!» — в ужасе подумал Гога, стараясь заслонить «дорогого товарища». Единственная надежда, что страж порядка пройдет мимо. Но увидев человека в погонах, «теленок» вырвался из объятий Римаса и кинулся на милиционера с таким душераздирающим визгом, который можно услышать только на скотобойне.

— Помогите! Помогите! Убивают!

Здесь уже ничего не оставалось, как включить все свое актерское мастерство.

— Смейся! Смейся! — прошипел Гога сквозь зубы, дернув жирную за рукав. — Пусть подумает, это розыгрыш!

Жирная разразилась хохотом вместе с Гогой.

— Ха-ха-ха-ха! Ну, перестань, Света! Человек подумает, что ты серьезно! Хватит! Товарищ милиционер, она просто дурачится!

Света от удивления остолбенела и заткнулась. Милиционер был сбит с толку (чему помог запах алкоголя, исходящий от девицы), но тут же сдвинул брови и приказал:

— Так! Всем в отделение! Там разберемся!

— Ну, товарищ милиционер, мы просто пошутили!

Слова, сказанные толстухой жалобным кошачьим голосом, не помогли. Тем более что худая не переставала визжать:

— Не верьте им! Ах ты, сука! Еще подругой называешься. Он мне даже бритву приставил к горлу!

— Вперед! — прозвучал приказ.

Сердце опустилось в пятки. Римас шел совершенно спокойно и даже старался шутить с милиционером. Убеждал, что девица просто много выпила. Гога, натянутый как струна, наблюдал за Римасом. Судорожно думал, что делать дальше. Как скакун перед скачками, в ожидании, когда откроются ворота. Но Римас не подавал никаких знаков. Продолжал спокойно идти и повторять, что это розыгрыш. Внезапно Римас стрелой бросился бежать! Не успев сообразить, Гога ринулся вслед за ним.

Следующее, что он услышал, это свисток милиционера и истерический крик девицы:

— Держите! Держите их!

Гога никогда хорошо не бегал. А уж по сравнению с Римасом!.. Тот со скоростью молнии удалялся все дальше и дальше в сторону общежития. А милиционер был все ближе и ближе, дыша Гоге уже в затылок. И тут — о, ужас! — Гога спотыкается и летит на тротуар! Но сделав кульбит, он вновь на ногах и продолжает бежать! Рука милиционера уже несколько раз хватала его за шкирку… Но каждый раз он чудом умудрялся вырваться. Забежав за угол, Гога нырнул во двор общежития. Студенты высунулись из окон, с недоумением и интересом наблюдая за происходящим, которое больше походило на съемку боевика. Гога не знал, видел ли милиционер, куда он скрылся. Сомнение развеялось, когда рядом послышался пронзительный звук свистка. Теперь могла спасти только роль случайно оказавшегося здесь студента. Гога дернул за дверную ручку общежития. Дверь оказалось закрытой! «Что делать?!» — задыхаясь, подумал Гога. Мысль оборвалась, когда ослепляющий луч фонаря ударил в глаза и Гога почувствовал на груди дуло пистолета. Картинки ускользающей студенческой жизни промелькнули перед глазами, сердце сжалось от ужаса. Он приступил к исполнению своей самой важной и ответственной роли в жизни! Настолько искренне было выражение испуга и удивления на его лице, что милиционер на секунду засомневался — а того ли он поймал? Убедительности добавляло и то, на каких высоких тонах Гога выкрикивал слова, не прерываясь ни на секунду.

— Что вы делаете! Что вы делаете! — захрипел в истерике Гога. — Это какая-то ошибка! Я — студент!

Гога продолжал пулеметной очередью выкрикивать слова, смысл которых сводился к одному: милиционер ошибся! И вообще — он не он! Гога чувствовал, что главное — говорить без остановки! Не дать милиционеру сообразить и обработать информацию, которая обрушивалась на него как град! «К себе лучше не соваться», — проскользнула мысль, и Гога стал тащить милиционера за рукав к циркачам, не замолкая ни на секунду.

— Сейчас я вам все покажу! — с широко раскрытыми от ужаса глазами продолжал визжать Гога. — Вы сейчас все увидите! Пойдите сюда! Да, да! Вот сюда! Видите?! Вы видите эту дверь?! Вот здесь я вам все покажу! Давайте! Идите! Идите сюда!

С этим шквалом слов он тащил милиционера ко входу, в надежде, что у циркачей дверь еще открыта. Расчет был вбежать в здание общежития, а затем выпрыгнуть через окно на улицу с другой стороны. Страж порядка, как загипнотизированный, следовал за Гогой. Было видно, что он никак не может собраться с мыслями и понять, что происходит. Слова «видите», «вот посмотрите» «и вы узнаете» производили на него магическое воздействие (годы спустя Гога прочитает и поймет, что он тогда инстинктивно провел настоящий гипнотический сеанс). У входа Гога что было сил дернул за ручку — дверь была заперта! «Это конец!» — подумал он. И действительно, человек в погонах как будто проснулся и с остервенением замахал пистолетом.

— Ты что! А ну-ка! Руки вверх! Сука! Да я тебя!..

— Да подожди ты! — опять завопил Гога. — Ну подожди! Посмотри! — и стал неистово колотить в дверь. — Да откройте же! Откройте! Тут проблема! Тут милиция!

Невероятно, но милиционер вновь застыл в ожидании. Вдруг послышался звук поворачивающегося ключа и дверь медленно открылась. На пороге поверх трех ступенек стояла закутанная в махровый халат испуганная студентка. Гога взвыл, указывая на нее:

— Я же вам говорил! Вот видите! Посмотрите! Сейчас вы все увидите!

Милиционер шустро заглянул внутрь, видимо, в надежде увидеть, наконец, то, о чем Гога ему так упорно твердил. Глаза студентки раскрылись от удивления, но она не произнесла ни слова.

— Да почему все закрыто?! Так рано! — возмутился Гога. — Видишь! — обратившись к студентке, возбужденно продолжил он, — Вот этот человек думает, что я тот, кого он ищет! Ты представляешь?! Нет! Скажи ему!

Студентка лишь хлопала глазами, в то время как Гога постепенно протискивался в дверь, держа руку на груди своего преследователя. Что заставляло милиционера не предпринимать никаких действий, а послушно выполнять Гогины указания?.. Было видно — он никак не может сообразить, что делать дальше. Гога захлопнул дверь! От удара ключ выпал из замка. Теперь он лежал на полу между первой ступенькой и плотно прилегающей к ней дверью. Чтобы его поднять, надо было вновь открыть дверь, за которой стоял «страж», уже пришедший в себя и понимающий, что «преступник» уходит! Как Гоге удалось это сделать, он уже не помнил. Помнил только, как умолял знакомого циркача Костика спрятать его где-нибудь. Уже через несколько минут к общежитию подъехали два милицейских наряда. Один перегородил улицу и направил фары на окна общежития, другой заехал во двор. Студенты вывалились из своих комнат посмотреть, что происходит, пополнив группу полураздетых акробатов, тренировавшихся на лестничной площадке. Костик быстро завел Гогу в первую попавшуюся комнату, где жили студентки из Болгарии. Здесь не спрятаться! Женская! Послышались громкие голоса. Костик выскочил и тут же вернулся.

— Милиция! Их там полно!

— Что делать?! — прошептал Гога и выглянул. В конце коридора он заметил дверь.

— Что там?

— Женский туалет.

— Давай туда!

Гога, хоть и был в панике, но рассудок не оставлял его. Забежав в туалет, он скинул с себя одежду и сунул Костику.

— Возьми! А я уже как-нибудь выберусь. Главное, чтобы твои не сдали.

— Мы не сдаем. Профессия такая. Не знаю, как там у вас, у актеров.

С этими словами Костик вышел. Шум приближался.

— Он должен быть здесь! — послышался знакомый голос. — Он не мог уйти!

Гога похолодел. Еще минута, и дверь откроется! Набрав воздуха, расправив плечи, изобразив качка, он вышел из туалета и лениво направился прямо на милиционеров, нарисовав на лице искреннее удивление. Протиснувшись между ними, он вышел на площадку, где студенты живо обсуждали происходящее. Слух о том, что кого-то ищут, уже прошел. Когда Гога появился, у тех, кто его знал, отвалилась челюсть, но никто не подал виду. Поднимаясь по лестнице, Гога спросил с напускным безразличием:

— А чо здесь происходит?

— Да не знаем… Ищут кого-то. Говорят, к нам забрел, — пожав плечами, подыграли циркачи.

Гога поднялся на второй этаж, где его уже ждал Костик.

— Давай сюда! Быстро!

Зайдя в комнату, Костик жестом показал одному из парней освободить постель. Гога скачком занял его место.

— Гитара есть? — прошептал он.

— Да не мог он уйти! — опять послышался знакомый голос, и несколько милиционеров вошли в комнату. Гога сидел на постели, прислонившись к подушке, и тихо бренчал на гитаре. Увидев милиционеров, он опять «удивился» и спросил:

— Мне вставать, товарищ милиционер?

Тот отмахнулся и заглянул под кровать.

— Да нет его здесь! Может, через окно ушел! Кто-нибудь видел здесь чужака? — строго обратился один из стражей порядка.

Гога пожал плечами и помотал головой.

— Неет… Вроде никого.

— Никого, — поддакнули остальные.

Невероятно, но «главная гончая», кого Гога «гипнотизировал», несколько раз прошел мимо него, так и не узнав. Невероятной удачей оказалось и то, что именно в эту ночь на дежурство заступил новый сторож, который не знал студентов в лицо. Не найдя того, кого искали, милиционеры удалились. Гога и Костик сидели на постели, опустив головы, как будто только что вышли из парилки.

— Вроде бы пронесло! — прошептал Гога, протирая простыней вспотевшее лицо. — Хотя не уверен. Могут быть еще здесь.

Через минут пятнадцать в комнату влетела одна из болгарок.

— Слушайте, ребята! Там какая-то девушка подъехала на машине с братом! Говорит, она та, которую Гога спас, и она все рассказала в милиции. Так что пусть, мол, не боится!

— Как выглядит?! — воскликнул Гога.

— Ну полненькая такая.

— И что ты сказала?

— Сказала, что передам. Они еще там внизу сидят в машине.

— Срочно беги и скажи, что не нашла! Что того парня уже нет! А куда делся, не знаешь! Поняла? Срочно!

— С братом на машине! Вот дура! Где она нашла брата с машиной?!

Гога услышал, как через пару минут машина уехала. Прошло еще минут пять. Из подворотни выехал милицейский уазик и укатил.

— Я же тебе говорил! Они все время были во дворе! Приехало же два наряда! А уехал один! Послушай, Костик, пойди и проверь, все ли чисто.

Вернувшись, Костик сообщил:

— Нарядов нет. Но двое в штатском маячат во дворе.

— Мне надо убраться отсюда как можно скорее. Они могут вернуться! Слушай! Костик, можешь найти женское платье? Ну, хотя бы у этих болгарок? Они же могут одолжить?!

Через несколько минут Костик вернулся с платьем.

— Вот смотри! Подойдет? И длинное.

Гога напялил платье и посмотрел на себя.

— Как раз! Но еще подождем. Может, эти двое уйдут. Тогда мы с тобой, как влюбленная парочка, дойдем до моей берлоги, а там я уже сам.

— Хорошо, — ответил Костик, посмотрел на Гогу и рассмеялся.

— Ну, ты, бля, просто красавица! Еще бы губы накрасить! Ха-ха-ха.

Когда уже стало светать, Гога и Костик выбрались через окно на улицу и в обнимку зашли во двор. Костик держал «любимую» нежно за плечи. Во дворе было пусто.

— Ну, братишка… Никогда не забуду! — крепко обняв Костика, поблагодарил Гога.

— Да ладно!.. Ты только платье верни! А то они мне, бля, завтра, все уши прожужжат.

— Конечно! — ответил Гога и спустился в подвал. Зайдя в свою комнатушку, обессиленный, он рухнул на постель и закрыл глаза. «Вот урод! Даже не предупредил. Даже виду не подал! Просто взял и смылся! Что будет завтра?! Эти же могут вернуться! Слава Богу, хоть не заикнулся, где учусь». С этими мыслями Гога погрузился в сон.

На следующий день их никто не искал. И в последующие дни тоже. Ни девиц. Ни милиции. «Может быть, та не соврала? Рассказала ментам, как все было?» И те решили все оставить в покое? Пьяные девицы… Иди разберись…

Римас, как и полагается скотине, вел себя как ни в чем не бывало. Будто не убегал. Будто не оставил товарища в дерьме, которое сам и устроил. Его не грызла совесть и не мучил стыд. Так как ни того ни другого у него отродясь не было. На следующий день, встретив Гогу, он просто нагло лыбился.

— А ты где был?! — сделав удивленное лицо, спросил Римас, как будто они просто потерялись на рынке.

— Я?! — задыхаясь от злости, переспросил Гога. — Тут. А ты?

— Я у девиц! Ну, у тех, что живут с тобой рядом, — рассмеялся Римас.

— У якуток?!

— У них! Они, впрочем, ничего. Любят циркачей! Попросили пригласить их на наши представления. Займусь общественной деятельностью. Сближение народов! Там, глядишь, и займусь какой-нибудь из них. Ха-ха-ха-ха!

«Вот животное»! — подумал Гога, но ничего не сказал.

В конечном итоге Римаса все же вытурили из училища и забрали в армию, в десантные войска. Несколько лет спустя Гога случайно оказался в Литве, где встретил Римаса на пляже в Паланге. Тот уже вернулся из армии и промышлял здесь какими-то делишками. Загорелый и мускулистый. Окруженный девицами и все с той же наглой улыбочкой на лице. Было видно, что он пользуется здесь авторитетом. Увидев Гогу, Римас искренне обрадовался и крепко обнял его своими мускулистыми руками.

— Ну, как ты, старик!? Ха-ха-ха-хааа… Сколько не виделись?!

— Да… Давно… Я нормально. А ты?

— Как видишь! — кивнув в сторону девиц, ответил Римас. — Неплохо!

— Да уж… Вижу.

— Могу устроить, если хочешь… Ха-ха-ха!

Людей-скотов в Гогиной жизни будет немного. И как ни странно, тех из юности он будет вспоминать даже с теплотой. Может быть, не столько их, сколько времена, давно ушедшие.