После сказочной Вены в Риме неприятно поразило одно обстоятельство: здесь каждый таксист, дворник или официант выглядел в точности как Гога. Будто Гога здесь родился! Если в Союзе он выделялся и даже сыграл роль итальянца в большом кино, то здесь вопрос стоял — может ли Гога рассчитывать хотя бы на роль официанта в какой-нибудь захудалой пиццерии?.. Весь «лоск» заграницы очень скоро померк. Его заменили будни бедного эмигранта.

Прошло несколько месяцев. Гога неожиданно получил приглашение петь в Париже. Но итальянская бюрократия оказалась такой же дремучей, как советская, и от предложения пришлось отказаться. Скудное пособие и нищенское существование в комнатушке с облезлым диваном у старой, высохшей от времени русской эмигрантки настроение тоже не поднимало. От стресса Лея вместо нормальной пищи принялась жевать булки, что приводило к запорам и раздражительности. Они стали ссориться и, наконец, решили расстаться. Она вскоре улетела в Нью-Йорк, где ее ждал родственник Изя, живший там с семьей.

В Италии Гога проторчал почти год. Ему уже чертовски надоело находиться в подвешенном состоянии, не зная, где конечная остановка — Германия, Канада, Австралия или Штаты. «В первую подвернувшуюся и поеду!» — с тоской думал он. Со скудного пособия Гога умудрился собрать на посылку Наташе. Купальник, юбку и туфли на платформе. Она ему прислала фотографию, где сидит на коленях на пляже в Юрмале в новом купальнике, скрестив за головой руки, демонстрируя свою прелестную, загорелую фигуру, пышные, темно-рыжие волосы и широкую улыбку.

Но в Италии были и свои прелести. Здесь он познакомился с Мартином, перебежчиком из Чехословакии, которому отдал свой единственный плащ, чтобы тот не простужался у себя в комнатушке, где постоянно сквозило. Тот, в свою очередь, бесплатно подкармливал его в столовой пансионата, где работал официантом. Тут был Феликс. Здесь была и Анна с семьей. Совершенно чужие люди, приютившие его как родного. В конце концов, здесь был Де Сика!