Гога понимал, что разрушил хорошо продуманный план Киры. Но от этого ему легче не становилось. На душе было муторно. Жизнь стремительно катилась в пропасть. А как из нее выбраться, он не имел ни малейшего представления. «Молодец, Кирочка. Обработала старого пердуна по всем канонам. Большой опыт. Не зря в психологи подалась. Как говорится, нет предела совершенству. Надо же! Два года как осталась без мужа! Бедняжка! С двумя детьми! И ровно два года, как он потерял жену. Как схожи их судьбы в своем несчастье! Не объединиться ли?!» Да, Кирочка была мастер в таких делах.

Но оказалось, Гога недооценил таланты супруги. Все яйца в одну корзину Кира не складывала. Если не срабатывал план «А», приходила очередь плана «Б». Гога оказался совершенно не подготовлен к таким вещам. Он не знал, как поступать в подобных ситуациях. А главное, что делать дальше! Для него Кира переступила грань дозволенного. Как теперь модно говорить — «красную черту». Он знал, что на этом дело не закончится. Притворяться уже не было необходимости. С каждым днем Кира наглела все больше. Уже не скрывала, что она «кошка, которая гуляет сама по себе». Он удивлялся ее смелости. Чувству вседозволенности и полной безнаказанности. Только сейчас Гога стал понимать, насколько глубоко в ней это сидит — презрение к людям, и к мужчинам, в частности. «Сколько же лет понадобилось, чтобы выработать в себе такие чувства? Не сомневаться, что тебе все сойдет с рук. Что еще не родился тот, кто тебя остановит, если ты что-либо задумала. Не существует преграды, которую ты не сможешь преодолеть. Детская боль самая глубокая, непроходящая. Как же надо было испугаться, чтобы научиться так ненавидеть? Причем умело скрывать это ото всех. Даже от самой себя». Но Гога еще не понимал, насколько все серьезно. Как далеко может зайти. С таким состоянием человеческой души он встречался впервые, и это делало его безумно уязвимым. Он не верил, что люди способны на некоторые поступки. Тем более, когда это касается самых близких людей. И эта неспособность верить в дальнейшем будет стоить ему почти что жизни.

Кира понимала — вариант с ковбоем провалился. «Но как такое могло случиться?!» — наверное, думала она. Ведь она все так тщательно и тонко продумывает! Так тихо и незаметно действует — комар носа не подточит! Даже лучшая подруга по институту не догадывалась, что Кира давно любовница ее отца, покуда не появилась в их доме в роли хозяйки. А тут вдруг какой-то Гога! Дилетант! Не только раскрывает, но и рушит ее планы! Теперь этот человек стал для нее врагом! А от врагов избавляются! Да, она родила от него. Ну и что?! Она должна была родить. Время уже. Любая полноценная женщина должна иметь детей. Но теперь они уже есть. Надо что-то предпринимать!

— Ты, Жорочка, должен обратиться к психиатру. У тебя с психикой совсем нелады. Я это серьезно. Как профессионал тебе говорю, — как-то утром разоткровенничалась Кира. — Да, Саша хочет с тобой поговорить о каком-то бизнесе, — добавила она сухо.

— Опять мультфильмы?

— Не знаю. По-моему, нет.

После последнего разговора Гога встречался с Сашей лишь один раз, когда тот пришел с супругой Леной к ним в гости. Наблюдая за Кирой и Сашей, пока те возились на кухне, Гога заметил:

— Лена, посмотри на них. Тебе не кажется, что между ними что-то есть?

Лена вопросительно посмотрела на него, затем в сторону кухни.

— С чего это ты взял?!

— Не знаю. Так, показалось. А почему у вас нет детей? Прости, что спрашиваю. Лиза же от твоего первого брака?

Лена широко раскрыла глаза, будто на мгновение обезумела.

— С ним?! — воскликнула она и рассмеялась каким-то диким, нечеловеческим смехом, от которого Гоге стало жутко. — Да никогда! Ты просто не знаешь, кто такой Саша! Чтобы я на этот свет приводила детей от него?! Ты с ума сошел!

Гога остолбенел. Ответ его ошарашил! А главное — как обыденно и с каким презрением она произнесла эти слова. Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы прийти в себя.

— Мне казалось, у вас прекрасная семья, — сбитый с толку, пробормотал Гога.

— Да. Покуда он не запьет! А потом валяется месяцами в больнице. Жора, он алкоголик с тридцатилетним стажем! И этим все сказано. Он — животное!

«Ничего себе! А что же ты живешь с этим животным?» — подумал Гога, но разговор не продолжил.

Бизнес-предложение заключалось в следующем:

— У нас есть транспортная компания и парк грузовых машин, — деловито начал Саша, когда они ехали с дачи в Москву. — Эти машины стоят несколько миллионов. В долларах, конечно! Образовались некоторые долги по кредитам, и теперь на имущество компании могут наложить арест. Поэтому нам нужно поскорее перебросить имущество на другую. Ну, как бы все продано, ничего нет. А потом пусть накладывают, что хотят и куда хотят, хоть себе в штаны, — рассмеялся Саша и опухшими красными глазами посмотрел на Гогу.

— И при чем тут я? — насторожившись, спросил Гога.

— Ты же у нас американец! — бодро воскликнул Саша. — С тебя взятки гладки! Мы перебрасываем все на тебя… то есть на компанию, которую ты откроешь, и концы в воду! Американца никто ни в чем не заподозрит. Вы же там честные! Ха-ха-ха. Совестный покупатель. Ну, не знал… По документам все будет чисто. За это будешь иметь свою долю. И вдобавок каждый месяц будет капать зарплата в пару штук. Долларов, конечно! И делать ничего не надо! Как тебе такой «мув»? — хрипло рассмеялся Саша, заполнив салон перегаром.

— Да… А потом ко мне придут и спросят: «Откуда у вас, господин честный американец, имущество компании, которое находится под ипотекой у банка? Или там у кого-нибудь другого, поопаснее. И что тогда?

— Я же тебе сказал! По документам все будет чисто! Как слеза младенца! — рассмеялся своей же шутке Саша. — К тебе не может быть никаких претензий! А что касается нас, то ты не беспокойся. Разберемся. За этим стоят очень серьезные люди.

Гога не мог поверить, что именно его выбрали для такой «благородной» миссии, с такими «прекрасными» перспективами. «Значит, бесплатный сыр предлагает? — с презрением подумал он. — Интересно, кому пришла в голову эта блестящая идея? Американский продюсер. Писатель… И одновременно жулик и кидала. Конечно! Кто же в такое поверит?! А что? Неплохо! Лучшего способа и не придумаешь, чтобы лишиться головы или оказаться в тюряге». Саша как будто прочитал Гогины мысли.

— Да ты не бзди! У нас все схвачено! Ребята серьезные. Мы уже не раз такое проворачивали. В последний раз с «Мерседесом». Кинули их на три миллиона долларов, и ничего. Они там порыпались, попыхтели и списали все как потери. Для них же это мелочь!

И тут Гога вспомнил, как предлагал Саше познакомить его с президентом «Мерседеса» в России, но сосед по непонятной причине отказался. «Вот оно что! Красивенько бы получилось!»

— Саша, буду откровенен. Я в таких схемах никогда не участвовал («А если и участвовал, то уж точно не с такими дебилами, как ты!» — промелькнуло в голове). То, что ты предлагаешь, — совсем небезопасно. Я должен хорошо подумать. Не обижайся.

— Да ты че! Понимаю. Слушай, в России весь бизнес так построен! Не кинешь кого-нибудь, значит сам лох. Ты подумай, где еще заработаешь такое бабло? Да еще ничего не делая?! — рассмеялся Саша, вновь обдав Гогу перегаром. — Уж точно не у вас в Америке! Вы там должны пахать. А у нас пашет смекалка! Запомни это! Ха-ха-ха!

«За кого этот болван меня принимает?! — подумал Гога. — Когда вы здесь еще под стол ходили, мы все эти схемы отработали, пережевали и выплюнули. А сейчас вы профессора! Учите! Узнали, что Земля круглая. Вот шваль! А Кира-то! Она-то хоть в курсе, на что он меня подписывает? Или не знает? Большой вопрос. Ну да, все мы грешны. Но не до такой же степени! Подставлять собственного мужа! Отца своих детей! А ты все никак не привыкнешь к потемкам человеческой души. Все сомневаешься. Не веришь. Как будто не жил. Не видел жизни. Почему ты позволяешь, чтобы такие люди тебя вообще окружали? Что это? Генетика? Характер? Тупое воспитание? Как это? Жизненный опыт нанизывается на генетику и формирует характер и последующие поступки? Или генетика определяет характер и поступки, вне зависимости от жизненного опыта? Подлецом рождаются или становятся? Наверное, все же рождаются. А жизненный опыт эту подлость лишь укрепляет. Благородная душа всегда борется с подлостью. Протестует. Вне зависимости от жизненного опыта. Уже в детстве можно увидеть, какое семя посажено, и определить будущий плод. Гаденыша видно с ранних лет. Трусом родился, трус и в могиле. Из дерева, из которого делают корыто, скрипка не получится.

Гога вернулся на дачу. Кира прибежала вся в слезах и так рыдала, что он даже испугался.

— Кира, что случилось?! Что с тобой?!

— Жорочка! — еле выговаривая слова, всхлипывала она. — Он… он такой беспомощный! Такой несчастный! У меня просто сердце разрывается!

— Кто?

— Саша! Невозможно смотреть, как он мучается! У Ленки вообще нет сердца! Да, он пьет! И очень сильно. Но это же болезнь, Жорочка! Я по своей маме знаю! — прошептала Кира, вздрагивая и вытирая слезы. Затем, немного успокоившись, продолжила:

— Ты меня прости! Я просто не могу смотреть, как люди страдают! Ты же знаешь… моя мама… она ведь тоже была алкоголичкой, и я насмотрелась сполна. Так страшно видеть еще кого-то в таком же состоянии! Они нам никто, знаю… Но видишь, как я расстроилась! Даже сама не знаю почему.

— Да уж… действительно… Что-то я не пойму. А где ты его видела?

— Да у них дома. Они вчера вечером приехали, вот я сегодня и зашла. А он там один. Лежит. Лыка не вяжет. Все плачет.

— А где же Лена?

— Саша сказал, она сразу укатила обратно в Москву. Мол, не хочу видеть твою пьяную рожу. Представляешь?! Она такая жестокая…

— И?

— И он попросил меня, умолял, немного побыть с ним, а потом отвезти в больницу. Вот я и отвезла.

Кровь хлынула к лицу.

— Когда же ты все это успела?

— Ну, ты был в городе. А я здесь. Вот и успела…

У Гоги потемнело в глазах от отвращения. Смрад измены распространился по всему дому, заполнив каждый уголок. Как будто здесь лежала разлагающаяся, невыносимо вонючая туша страшного животного, которая распадалась на глазах и теперь представляла собой картину его жизни. Гога сел на стул и опустил голову. Весь дух вышел из него. Он наблюдал за Кирой — как она переодевается, идет на кухню, готовит себе чай. Вот уже совсем успокоилась и о чем-то размышляет. О чем-то своем, будто его здесь нет. И взгляд такой сосредоточенный и трезвый.