ГЛАВА 43. Тесса

— Я дам ей знать. Скажи мне, если сможешь вырваться на час сегодня вечером, — говорил Лука, прижимая телефон плечом к уху и что-то нарезая на кухонной стойке. — Я это знаю, — добавил он, прежде чем схватить телефон и отшвырнуть его в сторону.

Тесса не знала, как ему удалось сделать так, чтобы это место не казалось пещерой, но оно ему подходило. Обстановка была похожа на его апартаменты в поместьях Ариуса. Матрас на полу с горой подушек и одеял. Кожаные диваны и огромные мягкие кресла.

И рамки.

Так много гребаных рамок всех размеров.

Она была удивлена, что не нашла здесь ящиков, полных колец. У него тут даже была проточная вода. Это впечатляло, и она была благодарна за это, когда вода дождем стекала по ней после всего этого секса.

По-настоящему хорошего секса.

Который продолжался несколько дней, пока она пряталась здесь от остального мира.

Единственным мужчиной, с которым у нее был такой же секс, был Теон. Все было иначе, но столь же интенсивно, и боги… Стоило ей подумать о ком-то из них… о Луке, о Теоне, о них обоих, как она невольно сжимала бедра.

Она подняла взгляд и обнаружила, что Лука ухмыляется, все еще продолжая шинковать что-то на кухне. Она фыркнула, скрестив руки на груди. Последние несколько дней она почти не носила одежды, набрасывая одну из рубашек Луки только при необходимости. Однако на этот раз, выйдя из ванной, она обнаружила аккуратно сложенный комплект одежды. Облегающий черный топ с длинным рукавом и штаны.

Тренировочная одежда.

Она не стала возиться с носками или сапогами и оставила волосы распущенными, чтобы они высохли на плечах.

Вся эта ситуация внезапно стала неловкой. Можно было подумать, что она научилась справляться с подобным после Теона. С ним тоже было неловко. Опять же: то же самое, но по-другому, и все это было так чертовски запутанно. Потому что ее тянуло к Луке так, как она не могла объяснить, но разве ее не тянуло к Теону точно так же, но иначе?

То же самое, но по-другому.

В этом не было никакого смысла, и попытки во всем разобраться сводили ее с ума. Потому что ее видения показывали одно, чувства вели по другому пути, и что ей было со всем этим делать?

— Тесса, прекрати, — раздался мягкий приказ, и она замерла, услышав его голос.

Ее руки запутались в мокрых волосах. В какой-то момент она начала мерить комнату шагами. Ее сила тоже вспыхивала — браслеты на запястьях освещали пространство.

— Как долго мы здесь пробудем? — спросила она, глядя на большую ониксовую раму. В ней ничего не было. Словно он вставил в рамку кусок стены.

Звук нарезания ножом прервался на кратчайшее мгновение, и она почувствовала через связь нечто похожее на… разочарование. Это было странно. Она повернулась, чтобы понаблюдать за ним: его внимание было сосредоточено на ингредиентах.

— Какое-то время, — отрывисто ответил он. — Мне наконец-то дали информацию. Я все объясню, пока ты будешь есть.

— Есть что?

— Еду, — протянул он, подхватывая миску и направляясь к ней. Он остановился у одного из диванов, в то время как она осталась стоять у стены. Лука вздохнул, ставя миску на журнальный столик. — Выкладывай.

— Что выкладывать? — спросила она.

— Что вызвало этот всплеск неуверенности и замешательства в нашей связи.

— Это пустяки.

— Тесса.

То, как он произнес ее имя, ясно дало понять, насколько он «поверил» этому заявлению.

— С кем ты разговаривал? — спросила она вместо ответа.

Но он покачал головой, скрестив руки на груди.

— Ты и так знаешь ответ. Мы поговорим об этом после того, как разберемся с тем, что происходит сейчас.

— Что ты хочешь, чтобы я сказала?

Он раздраженно усмехнулся:

— Я хочу, чтобы ты рассказала мне, о чем именно ты думаешь.

— Ты и так слышишь мои мысли.

— Только те, которые ты нам позволяешь слышать, — парировал он. — Просто скажи это.

— Я не знаю, что говорить! — рявкнула она, вконец раздосадованная. — Я не знаю, как вести себя в такой ситуации. Когда я раньше с кем-то трахалась, я уходила сразу, как только все заканчивалось. Это никогда не имело значения. Не имело, пока…

Она резко замолчала, плотно сжав губы.

— Пока не появился Теон, — закончил он за нее.

— Да. Пока не появился он. И мы сами настолько трахнутые на голову, что это была отдельная куча проблем, с которой пришлось разбираться.

— И ты разобралась? Разобралась с этим? — подтолкнул он ее.

— А ты как думаешь? — протянула она.

— Я думаю, что ты используешь секс как способ отвлечения от проблем, а когда дело дошло до чего-то большего, ты не знала, что делать. Когда появились чувства, ты не смогла использовать свои привычные методы побега, — ответил он.

— Пошел ты со своим самоанализом, Лука, — сказала она. — Единственное, что я чувствовала к Теону — это ненависть.

Он неопределенно хмыкнул в ответ.

— И что это должно значить?

— Любовь и ненависть — одинаково интенсивные эмоции.

— Я не люблю его! — выплюнула она.

— Но ты чувствуешь к нему нечто большее, чем ненависть.

— Я… — звук разочарования вырвался из ее горла. — Я не знаю. Я не знаю, что все это такое. И как я могу что-то чувствовать к нему после того, что мы натворили? Неужели всегда так неловко, когда замешаны чувства?

Ее лицо исказилось при этой мысли. Если это так, она не понимала, почему всем нравится секс, когда он не является чем-то простым, ясным и лишенным чувств.

Лука вздохнул и сократил расстояние между ними. Ее руки безвольно упали по бокам, когда он взял ее лицо в ладони и наклонился, чтобы коснуться поцелуем ее лба.

— Неловко только потому, что ты не знаешь, как принять то, что кто-то заботится о тебе просто потому, что ты существуешь.

— Всем что-то всегда нужно, Лука. Не будь наивным, — усмехнулась она. — Это Деврам.

— Ответь тогда на это: ты трахалась со мной только ради того, чтобы от чего-то отвлечься?

Она отпрянула:

— Что? Нет!

— Ты просто использовала меня ради собственного удовольствия?

— Нет.

— Значит… тебе что-то нужно от меня? — спросил он, и она увидела, как его губы дрогнули в попытке сдержать ухмылку.

— Нет! — отрезала она.

— Нет? — повторил он, наклоняясь и касаясь губами края ее уха. — Но ты только что сказала, что всем всегда что-то нужно, значит, и тебе должно быть что-то нужно от меня. Если это не побег или отвлечение и не удовольствие, тогда…

Он замолчал, спускаясь ниже и целуя ее под ухом.

— А как же Теон? — выпалила она. — Тебе внезапно наплевать, что он считает меня своей? Что я ненавижу мужчину, которого ты поклялся охранять ценой собственной жизни? Что нам с ним всегда было суждено уничтожить друг друга?

Лука отстранился, ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. Заправив прядь ей за ухо, он запечатлел еще один поцелуй на ее губах и сказал:

— Я не стану отрицать, что нам потребуется время, чтобы во всем этом сориентироваться, но это ново для всех нас. Никто не говорит, что все должно быть решено и понято прямо сегодня.

— Верно. Значит, когда ты разговаривал с ним несколько минут назад, вы оба просто избегали этой темы?

— Пока что — да, — согласился он.

— Ты ведь знаешь, почему?

Лука выгнул бровь, ожидая продолжения.

— Потому что это неловко.

В следующую секунду Тесса взвизгнула, когда Лука подхватил ее на руки и опустил на диван, сев рядом.

— Это было обязательно? — потребовала она ответа.

— Да, — ответил он. — Этот разговор мы уже мусолим по кругу. Нам нужно было разорвать цикл, а тебе нужно поесть.

Он взял тарелку с журнального столика и поставил ей на колени. Она посмотрела вниз: йогурт с ягодами, мюсли и мед.

Она сморщила нос. — Это Теон прислал?

— Он упомянул, что припасы собраны. Я переместился и забрал их, пока ты была в душе, — ответил Лука.

Она перемешала йогурт. На самом деле все выглядело очень аппетитно, и она была дико голодна.

— Ты ел? — спросила она.

Он кивнул:

— Я ждал с приготовлением, пока не услышал, что душ выключился.

Проглотив ложку, она спросила:

— Чего хотел Теон?

Вся игривость тут же испарилась из него.

— Расскажи мне еще раз, что произошло у реки.

Эта гребаная река. Она больше никогда туда не пойдет.

Между поеданием йогурта она рассказала ему все. Ссору с Рорданом утром. Про Рыцарей Света. Крессиду и Мать Корделию. Смерть Аурион. Она уже говорила ему все это. Они вдвоем пытались собрать общую картину из обрывочных сведений, ожидая вестей от Теона.

Она взглянула туда, где на обеденном столе все еще лежал лук, темный и зловещий, и замолчала, закончив рассказ. Лука ни на миг не переставал касаться ее. Перебирал волосы. Проводил пальцами по ее руке, по ноге. Слушал ее и наблюдал за тем, как она ест. Ей удавалось проглотить лишь пару кусочков между фразами.

— Мы не могли добраться до тебя, потому что было созвано экстренное заседание Трибунала, — сказал Лука. — Все, что произошло с тех пор, и то, что ты мне только что рассказала, лишь подтверждает: это была подстава.

— Для чего? — спросила она в замешательстве. — И что произошло?

— Мы не знаем точно. Теона вызвали на другое заседание Трибунала через несколько дней, чтобы обсудить возникший кризис в королевстве Ариуса, особенно в Темной Гавани.

Тесса тяжело сглотнула, аппетит внезапно пропал. Когда она ничего не ответила, Лука продолжил.

— Жителей Темной Гавани пришлось эвакуировать, но мы потеряли сотни представителей Наследия, — произнес он мрачно. — Мужчины, женщины, дети. Это не имело значения. В них во всех текла кровь Ариусов.

— Потому что именно для этого они и были созданы, — прошептала она. — Чтобы выслеживать потомков Ариуса.

Аурион говорила ей. Она предупреждала ее не призывать их в границах королевства Ариуса, но Тесса запаниковала. На нее напали, силы были слишком неравны. У нее не было выбора. Почти так, как если бы…

— Это было спланировано, — внезапно сказала она, вскинув взгляд на Луку.

— Объясни, детка, — подбодрил он ее, будто ожидал, что именно она до этого додумается.

Но при этих словах она нахмурилась:

— Почему ты перестал называть меня «малышкой»?

Он моргнул от странного вопроса, снова накручивая прядь ее волос на палец.

— «Малышкой» я называл тебя, когда мне нужно было напоминать себе, что ты не моя. Точнее, так это должно было работать. Это был код, понятный только мне. Какое-то время это помогало, но под конец… — он замолчал, затем вздохнул. — Когда я понял, что это больше не действует, я перестал его использовать, наверное.

Она кивнула, обдумывая это.

— Я все еще не знаю, что это за чувство.

— Я тоже, но нам не обязательно разбираться в этом в одиночку, верно?

Она снова кивнула, помешивая йогурт просто чтобы занять чем-то руки. Откашлявшись, она сказала:

— В общем, Рордан злился на меня. Говорил, что я слишком долго иду к своей цели, и мне нужно начать прилагать усилия. Он сказал, что я должна доказать, что все еще помню о своем предназначении, поэтому я отправилась в королевство Ариуса. Я пошла к Лэнгу и Корбину, пока пыталась придумать, что делать.

— Что он хотел, чтобы ты сделала? — спросил Лука.

— Убила ценного представителя Наследия Ариуса. Чтобы доказать верность делу, но я…

— Ты не смогла этого сделать, — выдохнул он, и Тесса подняла глаза, увидев, как пристально он на нее смотрит.

Она внутренне напряглась, зная, что это будет не тот ответ, который он хочет услышать.

— Я бы сделала это, — сказала она. — Я знаю, что сделаю это. Но я хочу, чтобы это было на моих условиях. Когда я буду готова. А не на его.

Теперь настала очередь Луки молчать, поэтому она продолжила. Это было… приятно. Обмениваться информацией. Разбираться во всем вместе. Не узнавать что-то только тогда, когда кто-то другой сочтет это нужным. Возможно, ее преданность давала трещину.

— Но Крессида помогает Рордану, — сказала она. — Вальтер возглавлял Авгуров. Крессида явно была частью этого. Она десятилетиями докладывала о передвижениях Рордану. Это единственное объяснение. Когда на меня напали Дети Ночи, когда Роан был ранен — это все подстроила она.

— Теон упоминал, что она выглядела расстроенной из-за всего этого, — сказал Лука, потирая челюсть. — Значит, Декс работает против тебя?

— Декстер работал против меня с самого начала, — с издевкой произнесла она. — Для них с Рорданом это всегда было одной большой долгой игрой.

— Для них?

— Рордан. Декс. Орэлия. Насчет Брекена я не уверена, но он все еще один из стражей света, — ответила она.

— Стражи света? Ты уже говорила это словосочетание.

Она кивнула, зачерпнув еще одну ложку.

— Ксан сказал, что они, по сути, противоположность таким как ты.

Ей потребовалось мгновение, чтобы осознать: Лука замер настолько неподвижно, что она могла бы поклясться — он не дышит.

— Что? — спросила она в замешательстве.

— Что ты только что сказала?

— Я сказала, что стражи света — ваши противоположности. Ариус и Саргон создали Стражей. Ахаз разозлился и создал в ответ стражей света, — объяснила она.

— И кто тебе это сказал?

Его тон был слишком спокойным. Слишком темным. Слишком смертоносным.

И в это мгновение она почувствовала, как кровь отливает от ее лица.

О боги.

Тарелка выскользнула из ее рук на пол, йогурт и ягоды рассыпались по ковру.

— Лука, я…

Ее волосы все еще были намотаны на один из его толстых пальцев, и она чувствовала, как он вибрирует от ярости.

— Кто. Мать твою. Тебе это сказал, Тесса?

Она сглотнула. Съеденный йогурт подступил к горлу:

— Просто дай мне объяснить…

— СКАЖИ ЭТО! — закричал он, и она вздрогнула, ее волосы выскользнули из его хватки.

— Ксан, — прошептала она. И чтобы не осталось сомнений, добавила: — Твой отец сказал мне это.

Лука вскочил на ноги, и она бросилась за ним, держась на расстоянии, когда его глаза изменились, а крылья вырвались наружу. Она видела, как он дрожит, стоя там, и была уверена, что он борется с полным превращением.

— Позволь мне объяснить, — попыталась она снова.

Он никогда не смотрел на нее так, как в этот момент. Его губа вздернулась, обнажая зубы, когда он зарычал:

— Объясни мне это, Тесса. Объясни мне, как ты могла говорить с моим гребаным отцом и не сказать мне ни единого слова. ГДЕ ОН?

Она снова сглотнула.

— Я нашла его случайно.

— Где он?! — прорычал он снова.

Тесса сделала еще несколько шагов назад, прежде чем ответить:

— В Фавене. В камерах под дворцом.

— Когда?

— Что «когда»? — переспросила она, лишь потому что не хотела ответить не на тот вопрос и расстроить его еще сильнее.

— Когда ты… Как ты там сказала? Случайно нашла его?

— Лука, пожалуйста… — Но она замолчала под его взглядом.

— Что там у вас происходит? — потребовал Теон через связь, и она не могла его винить.

Эмоции Луки зашкаливали. Она не могла отличить ярость от боли, гнев от горечи предательства. Но во всем этом она знала одно: того обожания, с которым он смотрел на нее мгновения назад, больше не было.

— Ты не с ним сейчас разговариваешь, — сказал Лука, наступая на нее. — Ты разговариваешь со мной!

Она отступала с каждым его шагом. В какой-то момент ее ноги запутались в ковре, но он не протянул руки, чтобы поймать или помочь ей. Когда ее спина коснулась стены, бежать стало некуда.

— КОГДА? — прорычал он.

Она выдохнула через нос, закрыв глаза. Она знала, что этот ответ разрушит все, и это была целиком ее вина.

— Нет, — прорычал он. — Смотри мне в глаза, когда будешь рассказывать, как ты играла мной все это гребаное время.

Она сделала еще один глубокий вдох, пытаясь сдержать слезы, но они потекли из глаз, стекая по щекам.

— Через несколько дней после того, как я ушла от Теона.

Он отпрянул, будто она ударила его разрядом своей силы. А выражение его лица? Боги, оно ее уничтожило. Осколки, которые она пыталась удержать вместе, просочились сквозь пальцы.

Она думала, что это Теон ее сломал?

Или этот мир?

Нет, она сама себя уничтожила, потому что после такого не возвращаются. Она чувствовала это всем нутром.

— Значит, я был… Все это время? — потребовал он ответа, и она не совсем поняла, о чем он спрашивает.

Она думала, он начнет мерить комнату шагами. Он сделал несколько шагов, но затем резко развернулся и снова бросился к ней. Она нисколько не сопротивлялась, когда его большая рука обхватила ее горло.

Она хотела, чтобы он сжал руку.

Она хотела, чтобы он призвал свое пламя и сжег ее. Это было бы не так больно, как видеть, как он осознает все это. Видеть последствия своих собственных поступков.

Дикая.

Безрассудная.

Неконтролируемая.

Вот кем она была.

— Неделями я был в том же месте, что и мой отец, которого я считал мертвым почти двадцать пять лет! — кричал он, его горячее дыхание обжигало ее лицо. — Двадцать пять лет я думал, что я один. Последний в своем роде. Я пытался… Ты ничего не сказала. НИХУЯ!

— Мне жаль, — прохрипела она.

Он все еще прижимал ее к стене за горло, но внезапно отдернул руку, словно она его обожгла.

— Нет, не жаль, — выплюнул он. — У тебя было столько возможностей поднять эту тему. В первый же день, когда я пришел к тебе. В любой из дней, когда ты спала рядом со мной. В любой момент на тренировках. Когда я узнал, что у меня есть гребаный брат. В любое ГРЕБАННОЕ время, Тесса!

Она не шевелилась. Не потому, что думала, что он причинит ей вред. Физически он бы ее не тронул. Глубоко внутри она это знала — да она никогда и не боялась физической боли. Она боялась, когда ее запихивали в маленькое темное место. В шкаф или винный погреб.

Когда ее бросали в темноте.

Конечно, она могла создать свой собственный свет, но это не затмевало одиночества.

Она не смела дышать, потому что до ужаса боялась, что малейшее движение напомнит ему о ее присутствии, и он заставит ее покинуть единственное место, где она чувствовала себя желанной.

Принятой.

Любимой.

Единственное место, которое почти стало домом.

— Вместо этого ты использовала меня, — прорычал он, и она не стала отрицать.

Она это сделала. Так отчаянно стремясь к мести, она стала всем тем, что ненавидела в Девраме. Это был единственный способ выжить в мире, полном злодеев. Нужно было стать одним из них.

— Ты собираешься хоть что-то сказать?! — взревел он.

Но что тут можно было сказать?

Его ладони уперлись по обе стороны от ее головы в стену, когда он наклонился, чтобы заглянуть ей в лицо.

— Скажи мне, Тесса. Посмотри мне в лицо и скажи, как ты, мать твою, меня использовала. Все это время ты цедила сквозь зубы, что я здесь только потому, что Теон меня прислал, в то время как ты сама использовала меня. Использовала Теона. Наверное, еще использовала моего собственного гребаного отца!

— Ты не можешь серьезно так думать! — ахнула она, наконец обретя голос.

— Ты сама сказала, что всем что-то нужно, верно? — усмехнулся он. — Ты получила от меня то, что хотела?

— Я не просила тебя оставаться! — вскрикнула она. — Не сразу. Ты сам это сделал, Лука Морс. Не я!

Он усмехнулся. Звук был настолько полон презрения, что она снова вздрогнула.

— Ну и как? Получила ты от меня то, что хотела?

— Все было не так, — взмолилась она. — Не с тобой. Не в конце. У меня все еще есть цель, и он все еще союзник Ариуса, а не Ахаза. Я не могла его освободить, а он…

— Он что?! — рявкнул Лука.

— Он знает моего отца. Мою мать. Он знает так много, — сказала она почти шепотом. — Он был связью с тем, чего я отчаянно желала. Он составлял мне компанию, когда я никому не была нужна.

Звук, который можно было описать только как драконье рычание, вырвалось из него. Его ладони снова с силой ударили в стену.

— Если бы ты хоть раз, мать твою, послушала кого-то из нас: меня, Теона, Акселя… ты бы знала, что это неправда. Теон хотел тебя с самого начала. Не для того, чтобы использовать. Он хотел тебя. Это все, чего он когда-либо хотел. Мне пришлось придумать тебе прозвище, чтобы напоминать себе не хотеть тебя. Мы любим тебя гораздо дольше, чем сами осознаем.

Она покачала головой, слезы текли по ее щекам.

— Никто из вас не знает, как любить.

— Или, может быть, ты просто не знаешь, как позволить себе быть любимой.

Он оттолкнулся от стены, когда она ничего не ответила. Повернувшись к ней спиной, он сказал:

— Хотела быть монстром? Поздравляю, Тесса. У тебя получилось.

Он направился к проходу, в котором она еще не была, уходя прочь от нее.

— Стой! — крикнула она, сделав шаг вслед. — Куда ты идешь?

— Подальше от тебя.

— А что мне делать?

— Иди домой, Тесса, — прорычал он. — Ты все равно никогда не хотела здесь быть.

— У меня нет дома, — произнесла она, и слова сорвались почти на всхлип.

— Уж точно, твой дом не здесь.

Она пошатнулась, ее спина ударилась о стену, когда что-то дернуло ее в районе пупка. Тяга, которую она чувствовала только с Лукой. Именно так она поняла, что это было.

Она не оглянулась, когда шагнула сквозь разрыв в воздухе и переместилась из пещеры Луки.

Она все равно была ему не нужна.

В конце концов, она стала собственной злодейкой.