ГЛАВА 39. Аксель

— Котенок, ты что творишь?

Кэт подняла взгляд. Она стояла на коленях, усердно оттирая кухонный пол.

— Я пролила стакан апельсинового сока, — ответила она, сдувая со лба непослушный локон.

— И поэтому решила вымыть весь пол? — в замешательстве спросил Аксель.

Она огляделась:

— Больше некому.

— Но… зачем это делаешь ты?

Она нахмурилась:

— Я же сказала: больше некому. Ты не хочешь видеть здесь прислугу, да в ней и нет нужды. Мы здесь только вдвоем.

Он сделал несколько шагов вглубь комнаты, стараясь не наступать туда, где она уже помыла.

— Но ты беременна.

— Я в курсе, — пробормотала она, возвращаясь к работе. — Я узнала об этом раньше тебя.

Он подавил смешок от ее явного раздражения, но веселье быстро улетучилось, стоило ему увидеть, как тяжело ей дается каждое движение из-за округлившегося живота. Он спустился сюда не просто так. Только что из душа, волосы еще влажные, но он уже успел выйти и пополнить запасы крови, как только устроил Кэт в пентхаусе.

В мгновение ока он оказался рядом и накрыл ее руку своей, прерывая работу. Она качнулась назад, чуть не опрокинув ведро с водой.

— Боги, Аксель! — огрызнулась она.

— Прости, — пробормотал он.

Он не хотел двигаться так быстро. Просто… это начало происходить само собой. Фейри и Наследия были быстрыми, но Дети Ночи — быстрее всех. В движении они превращались в размытое пятно. Наследия тоже так умели, но вампиры могли поддерживать такую скорость долгое время.

Он осторожно забрал щетку из ее руки.

— Тебе не обязательно это делать, Аксель, — сказала она.

— Тебе тоже.

— Да ты хоть знаешь, как…

— Мыть полы? — рассмеялся он. — Думаю, я справлюсь, котенок.

— Мне правда не трудно, — настаивала она. — Мне нужно чем-то заняться.

— Иди почитай. Пожалуйста, не мой пол.

— Это не…

Она потянулась за щеткой, но Аксель отвел руку:

— Ну давай! Объясни мне, Кэт. — Когда она промолчала, он нежно взял ее за подбородок и заставил посмотреть на него. — Я знаю, что я не эксперт в нормальных отношениях, но думаю, если мы собираемся во все это ввязаться, нам нужно разговаривать. Это логично.

— Заткнись, — вздохнула она, но уголок ее рта дрогнул в слабой улыбке.

Он не удержался и прикоснулся своими губами к ее. Здесь было столько свободы. Просто быть с ней.

— Расскажи мне, котенок, — прошептал он ей в губы.

Она снова вздохнула.

— Мне нужно чувствовать себя полезной. Нас учили служить. В этом был смысл жизни, а просто сидеть без дела — это… неправильно.

— Тебе не нужно никому служить. В этом и прелесть Подземелья. Ты можешь найти себе новый смысл.

— Думаю, мне просто нужно время, чтобы привыкнуть.

Он заправил прядь ее волос за ушко, очертив пальцем его контур.

— Я понимаю. Мы оба сейчас через это проходим. Но ты всегда была полезна, когда читала книги. Твои знания нам невероятно помогали.

— Может быть, — ответила она. — Как я и сказала, нам просто нужно время, чтобы привыкнуть… ко всему.

— Отлично. Иди привыкай на диване. С книгой, — распорядился Аксель.

— Мы не можем оставить пол в таком виде, — возразила она, указывая на кухонную плитку, залитую мыльной пеной.

— Я разберусь.

— Но ты же Наследник Ариуса! — выпалила она.

При этих словах в груди у него что-то кольнуло.

— Уже ненадолго, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал легко и шутливо.

Так он всегда выживал. Музыка и напускное безразличие, пока не придумает, что делать дальше. Но сейчас он не знал. Не знал, что делать с потерей теней.

С тем, что он больше не принадлежит своей семье.

С ребенком. С любовью к кому-то, кто не является его братом. Может, Кэт и права насчет мытья полов. По крайней мере, это помогло бы занять руки.

— Я не хотела тебя расстраивать, — сказала Кэт, когда затянулось молчание.

— Ты не расстроила меня, котенок, — вздохнул он. — Как мы оба твердим последние десять минут: нам просто нужно время.

Она кивнула и поднялась, переминаясь с ноги на ногу и покусывая нижнюю губу. Он понял, что она хочет сказать, еще до того, как она открыла рот, и перебил ее:

— Иди отдыхай, Катя. Я закончу.

Слова прозвучали резче, чем он хотел. Скорее как приказ, чем просьба. И поскольку послушание было вшито в нее годами, она не стала спорить. Он видел, что это чистая привычка, когда она склонила голову и быстро вышла из комнаты.

— Блядь, — выругался Аксель, швырнув щетку через всю комнату. Она с громким стуком ударилась о стену, разбрызгивая воду и пену.

Он сел, упершись локтями в колени и запустив пальцы в волосы. Аксель не был уверен, что ему хватит вечности, чтобы к этому привыкнуть.

Спустя несколько часов Аксель нашел ее в гостиной на диване. Она ничего не читала — просто свернулась калачиком на краю, явно погруженная в свои мысли. Ее янтарные глаза тут же встретились с его. Услышала ли она его шаги или почувствовала его присутствие — он не знал.

— Так, этот апельсиновый сок… — начал он, глядя, как она нахмурила брови. — Он закончился?

— Да, — вздохнула она. — Я пролила последнее.

Он так и думал.

Он сделал больше, чем просто вымыл пол. Тот выдраил кухню до блеска, погружаясь в бессмысленную работу, лишь бы не думать о том, в какой хаос превратилась его жизнь. Возможно, результат не соответствовал бы чьим-то высоким стандартам, но для первого раза он был чертовски горд собой.

Занимаясь этой «уборочной терапией», он наткнулся на пустую упаковку из-под сока. Того самого сока, который Кэт пила стаканами каждый день с момента их приезда. Он был уверен, что сейчас она потребляет больше сока, чем арахисового масла. А еще он был уверен, что внезапное мытье пола было вызвано не столько лужей, сколько расстройством из-за того, что сок был последним.

Аксель пересек комнату и сел рядом. Она подняла ноги и положила их ему на колени, разворачиваясь, чтобы лучше его видеть. Ее рука легла на округлившийся живот. Признаться, Аксель мало что знал о беременности. Он не думал, что столкнется с этим в ближайшие десятилетия. Но он знал, что у фейри и Наследий беременность короче человеческой примерно на месяц — магия в крови помогала детям расти быстрее. Но это же делало процесс тяжелее для женщин из-за избытка магии в теле. Он знал о прихотях в еде и обостренных эмоциях. Знал, что теперь обязан защищать ее любой ценой, и что в конце этого пути ему предстоит охранять еще одну крошечную жизнь.

Совершенно новая жизнь.

Это пугало до смерти.

— Я принесу тебе еще сока, Кэт, — тихо сказал он, проводя пальцем по ее икре. Его взгляд все еще был прикован к ее руке на животе.

— Мы можем пойти вместе?

— Я могу заказать доставку. Я знаю…

— Я знаю, что у тебя есть связи, Аксель, — перебила она. — Я просто хотела… не знаю. Прогуляться?

— Ты знаешь, почему нельзя, — отрезал он. — Метка, которую наносила Элиза, давно стерлась. Да и если бы нет — твое состояние уже трудно скрыть.

Она отвела взгляд. — Я знаю.

— И меня слишком легко узнать, — добавил он.

— Какое это имеет значение? — возразила она. — Ты все еще член правящей семьи здесь.

— Да, но…

Он еще не рассказал ей. Не рассказал о Бри и требованиях вампиров. Он был слишком занят тем, чтобы вернуть ее в безопасность и обеспечить защиту. Слишком сосредоточен на том, чтобы их не нашли и не узнали о ее беременности. Все знали об огненной фейри, которую заполучило королевство Ариус. Теперь она была более чем узнаваема, и после всего, через что он заставил ее пройти, он не хотел взваливать на нее еще одно бремя. Его учили, что любить — значит защищать любой ценой, даже если приходится хранить секреты. Но, видимо, это была еще одна вещь, к которой ему предстояло привыкнуть. История Теона и Тессы это доказала.

— Аксель? — надавила Кэт.

Он потер затылок:

— Есть кое-что, о чем ты не знаешь.

— Я пойму, если мне не положено знать, — ответила она.

Он нахмурился. Ему совсем не понравилось, как это прозвучало.

— Дело не в этом… — он откашлялся. — Есть вещи, о которых я не рассказывал тебе… о времени, когда я был в плену.

— У твоего отца?

— У одной из предводительниц клана Детей Ночи.

Кэт тихо ахнула и села ровнее:

— О чем ты?

— Больше никто не знает, — сказал он, наблюдая, как его пальцы ласкают ее теплую кожу. — Ее зовут Бри Делакруа. Она старейшая из четырех лидеров, правящих Детьми Ночи.

— Я думала, Лорд Ариуса правит Подземельем?

— Мы правим. Или он. Но Подземелье всегда было своего рода отдельным королевством. Пятью округами правят разные существа. Там свой баланс. Я научился в нем ориентироваться, но когда я перестану быть Наследником Ариуса… мое положение здесь изменится. Найдется немало желающих убрать «бывшего запасного наследника».

— Ты не такой, — мягко сказала Кэт.

— Такой, — просто ответил Аксель. — Я смирился с этим давно. Отец всегда хотел видеть меня здесь. Теон правит наверху, я — внизу.

— Это не может быть правдой, — настаивала она.

Он наконец посмотрел на нее.

— Королевство Ариуса называют порочным и жестоким не просто так, котенок. И никто не знает это лучше, чем собственные дети лорда Ариуса.

— Но… это же… — ее рука скользнула по животу. — Ты его сын.

Он знал, о чем она думает. Как отец мог так поступить с ребенком? Ведь он сам не мог представить, что причинит хоть какой-то вред этому малышу у нее внутри.

— Как бы то ни было, Мансель и Джулиус предали моего отца и встали на сторону Бри. Они забрали меня из места, где отец меня прятал, и привели к ней. Она продолжила пытки. Только мотивы у нее были другие. Отец хотел подчинения, а Бри жаждет союза.

— Союза? — Кэт в замешательстве нахмурилась. — Она хочет править всем Подземельем?

— Не совсем. Она хочет править всем Деврамом и предложила мне место подле нее.

В комнате воцарилась такая тяжелая тишина, что он снова взглянул на Кэт. Она смотрела на него, но в ее глазах был не столько шок, сколько работа мысли — она просчитывала логику.

— Это расчетливый ход, — наконец сказала она. — Но никто не примет Дитя Ночи как правителя Деврама. Наследие куда могущественнее.

— Она верит, что они сами уничтожат друг друга из-за Тессы. И, возможно, она права. Я вернулся совсем недавно, но мир снаружи натянут как струна. Хватит малейшего толчка. Война между королевствами станет концом всего.

— Тогда она будет править руинами.

— В каком-то смысле, — согласился он. — Но у нее свои планы. Пока внимание Лордов и Леди приковано к другому, она хочет захватить Подземелье. А когда Деврам падет, некому будет сопротивляться ее приходу.

— Имея все Подземелье за спиной, — понимающе кивнула Кэт.

Аксель подтвердил:

— Всех отверженных и забытых. Всех, кто был изгнан по какой-либо причине.

— И она хочет видеть тебя рядом.

— Да, — выдохнул Аксель. Сглотнув ком в горле, он добавил: — Она… в итоге помогла мне найти тебя, но она верит, что я тебя убил.

Кэт отпрянула.

— С чего бы ей это было важно?

— Я думаю… она знала, — сказал он. — Думаю, она знала про связь близнецового пламени. Знала, кто мы такие.

— Откуда ей знать?

— Не думаю, что она из Деврама, — признался он. — Она одно из древнейших существ. Честно? Думаю, она здесь с самого основания мира.

Кэт недоверчиво вскинула брови.

— С сотворения мира?

— Знаю, звучит безумно, — сказал он. — Но то, как она говорит, и то, что она знает… — он пожал плечами. — Суть в том, что когда я… оставил тебя в прошлый раз, я вернулся к ней. Не к ней, — поспешно добавил он, заметив, как расширились глаза Кэт. — Но мне некуда было идти. Я больше не знаю, где мое место. Я стану одним из них, и это показалось… логичным. Когда я вернулся за тобой, я сказал ей, что мне нужно уладить кое-какие дела, прежде чем я окончательно присягну ей и ее Дому. Она не должна знать, что я вернулся, и уж точно не должна знать о тебе.

— И ты привез меня в Подземелье? Туда, где, если меня обнаружат, нас обоих убьют? — медленно спросила она. — Чем это безопаснее королевства Ариус?

— Для тебя — ничем, — признал Аксель. — Просто мне здесь проще достать кровь. И мне безопаснее находиться рядом с тобой именно в Подземелье.

Кэт кивнула, но ничего не ответила. Он дал ей время переварить услышанное, все еще поглаживая ее кожу. Выпустив свои тени, он гадал, сколько еще сможет с ними играть. Его дыхание перехватило, когда она позволила струйкам своего пламени сплестись с ними. Он наслаждался этим моментом, понимая, что через несколько дней это, скорее всего, исчезнет. Они больше никогда не почувствуют, как эти части их душ становятся единым целым. У них не будет того, что было предначертано судьбой.

Нахер Судьбы!

Наконец, спустя несколько минут, она заговорила:

— Я понимаю все, что ты мне сказал. Понимаю твои причины. Но, Аксель, я не могу сидеть в этом пентхаусе день за днем. Мне не нужна возможность выбираться из Подземелья. Мне нужно выходить из четырех стен. Мы оба сойдем с ума.

— Мне просто нужно еще немного времени, котенок, — сказал он. — Нужно обеспечить безопасность, и…

— Насколько я поняла, в Подземелье не существует такого понятия, как безопасность. Да и в Девраме тоже, — перебила Кэт.

Она была права, но это не значило, что он не будет пытаться.

— У меня все еще есть сила, — продолжала она. — И хотя у тебя может не остаться магии, в твоих жилах все равно будет течь кровь Ариусов. Ты будешь могущественен в другом, Аксель. Ты провел годы в Подземелье. Ты сам твердишь, что у тебя есть связи и ты знаешь ну.

— Это не то же самое, — он покачал головой. — Ты не понимаешь…

— Не смей так говорить, — огрызнулась она. — Я понимаю. Это ты не понимаешь! Ты считаешь, что определенные модели поведения вшиты в фейри, но Наследия такие же. Вам всем так внушили, как «должно быть», что вы не замечаете — все может быть иначе.

— Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать, Катя, — сказал он, снова встречаясь с ней взглядом.

В ее глазах было тепло, которого он не ожидал, и что-то еще, чему он не мог подобрать названия.

Какая-то непоколебимая вера в него?

Он не знал, потому что никто и никогда раньше так на него не смотрел.

— Ты говоришь, что не знаешь, где твое место, но в этом есть свобода, Аксель, — мягко сказала она, касаясь его щеки. — Ты дал мне свободу, когда позволил быть кем-то большим, чем просто фейри, привязанной к твоему королевству. Я знаю, это странно. Трудно понять, что с этим делать. Я и сама еще пытаюсь разобраться. Но теперь ты сам решаешь, где твой дом. Ты сам прокладываешь новый путь.

Она взяла его руку и положила на свой живот.

— И, может быть, этот новый путь приведет нас в мир, где нам не придется прятаться.

Сиенна говорила, что проклятие заберет все у него за неделю или две.

Она ошиблась.

Потребовалось три.

Три недели он чувствовал, как тени медленно ускользают из его рук. Три недели он пил все больше и больше крови каждый день. Три недели боролся с собой каждый раз, когда Кэт входила в комнату.

Последние дни были пыткой. Ее кровь звала его так же сильно, как ее сила. Он заказал дополнительные запасы, подготовился, но ничто не пахло жасмином и цитрусом, специями и жаром. Ничто не пахло ей, и желание сорваться крепло с каждым днем.

Но вопреки мукам, вопреки грызущему голоду и отчаянной потребности, пайки делали свое дело. Они позволяли ему сохранять контроль. Удерживали от того, чтобы наброситься на нее, пока она сидела рядом, прижимая влажную ткань к его лбу. В ее глазах была грусть, а сердце билось слишком быстро. Это не могло быть полезно ни ей, ни малышу.

— Тебе не нужно быть здесь, — прошептал он.

Все тело невыносимо болело. Он лежал, свернувшись клубком, пот катился градом, а по телу пробегала такая дрожь, что зубы стучали. Аксель лениво гадал: неужели это и есть «лихорадка»? Он слышал о таком, но был уверен, что никогда не испытывал ничего подобного. Хотя на лихорадку это не походило. Кажется, при ней температура тела повышается, а он замерзал. И при этом обливался потом. Все было неправильно.

Теон бы знал.

Теон знал все на свете со своими дурацкими, бесполезными знаниями. Он вечно совал нос в книги. Аксель не помнил случая, чтобы у брата в руках не было какой-нибудь книги. Пусть Теон и был на пять лет старше, но самые ранние воспоминания о нем были связаны именно с чтением. Этот придурок никогда не соглашался играть с ним и Лукой в Хаосферу, никогда не пускал его в свою комнату и не давал трогать свои вещи. Однажды Аксель нашел где-то его планшет. Открыл и попытался подобрать пароль. Он не знал, что после нескольких попыток устройство заблокируется.

Позже он узнал, что Теона наказали за это. Потому что он взял вину на себя. Тогда Аксель впервые связал безопасность с любовью. Теон любил его, а значит, делал все возможное, чтобы защитить. Так его учили любить, и так Аксель научился любить сам.

Улыбка Кэт была мягкой и печальной.

— Нужно.

— Я бы предпочел, чтобы тебя здесь не было. На всякий случай.

— Мы уже спорили об этом. Раз десять, — укоризненно сказала она. — Я никуда не уйду. Я не верю, что ты причинишь мне вред.

— Я знаю, но…

— Тристин будет здесь с минуты на минуту, — перебила она.

Он кивнул. И, боги, даже это простое движение причинило боль. Они послали сообщение мужчине неделю назад, попросив его подстраховать их. Это был единственный способ, при котором он позволил Кате остаться в комнате в момент окончательного превращения из Наследия в Дитя Ночи.

Словно услышав свое имя, Тристин вошел в комнату. Вид у него был хмурый.

— Аксель. Кэт. — Он кивнул в знак приветствия. Положив небольшую сумку на стол, он скинул кожаную куртку и бросил ее на стул. — Сиенна передала кое-что. На всякий случай.

— Где она? — прохрипел Аксель.

— Сейчас занята другими делами, — ответил он. — Придет, если позовем, но она считает, что не понадобится.

Аксель закатил глаза. Меньше всего ему сейчас хотелось выслушивать ее пророческие штучки.

— Есть новости? — спросил он.

Тристин вскинул бровь.

— Ты серьезно хочешь говорить об этом прямо сейчас?

— О чем угодно, лишь бы отвлечься, — пробормотал Аксель.

Тристин вздохнул.

— Со времен Гала-бала Сираны стоит необычная тишина. Это всех нервирует.

Аксель кивнул, на большее сил не было.

Мужчина больше ничего не добавил, повернувшись к Кэт:

— Ты сегодня ела? Я слышу, как урчит твой желудок, и твой пульс частит.

— Ела, — ответила она. — Просто… мне не по себе.

При этих словах Акселя прошила тревога.

— Что? Почему ты молчала?

Она взглянула на Тристина, а затем уставилась на постель под собой.

— Ты ему не сказала, — констатировал Тристин.

— Не сказал что? — потребовал ответа Аксель.

— Ему не обязательно знать. Ему и так тяжело, — вмешалась Кэт.

— Так не пойдет, котенок, — сказал Аксель, качая головой и морщась от боли.

Все, что он чувствовал — это жалкие остатки своей силы. Каждый инстинкт вопил о необходимости пополнить резервы, не оставаться беззащитным, вернуть мощь. Было трудно сосредоточиться на чем-то другом, когда знакомое безумие подступало все ближе. Но ради Кэт он мог, черт возьми, заставить себя.

— Говори мне, — приказал он Тристину.

Тот не стал медлить, несмотря на протесты Кэт.

— Когда ты изменишься окончательно, связь между вами умрет.

— Связь близнецового пламени, — уточнил Аксель.

Тристин кивнул:

— Она это почувствует.

Аксель рванулся вверх, игнорируя вспышку боли.

— Что это значит?

— Она почувствует, как связь вырывают из ее души, — ответил он. — Ты тоже. Это сделает превращение еще более мучительным, но поскольку она приняла метку, чтобы найти тебя, для нее все будет в разы сильнее.

— Потому что та часть ее души, которую она отдала, тоже умрет… — в ужасе осознал Аксель. Он повернулся к Кэт, взяв ее лицо в свои дрожащие и влажные ладони. — Мне так жаль.

Это было все, что он мог сказать. Все, что мог сделать.

— Это того стоило: найти тебя, — ответила она.

— Нет, котенок. Я того не стоил, — сказал он, полный скорби. — Но я сделаю все, что в моих силах, чтобы отплатить тебе за твою жертву.

— Когда-нибудь ты увидишь себя моими глазами, Аксель, — сказала она. — Увидишь, что ты больше, чем запасной Наследник. Больше, чем родословная. Больше, чем то, во что заставил тебя верить отец. Когда-нибудь ты увидишь себя таким, каким тебя вижу я.

Он открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Все внутри него возопило, требуя крови. Он хорошо знал это чувство. Знал, что это жажда, но сейчас она была неистовее, чем когда-либо. Темный туман закружился вокруг него, когда последние крохи теней были вырваны из его души. Следующим звуком, вырвавшимся из его груди, был крик первобытной агонии. Боль была такой невыносимой, что он почти молил Ариуса забрать его.

Все, что он чувствовал — запах крови.

Все, чего он хотел — кровь.

Больше ничего не имело значения.

Пока его взгляд не упал на нее. На то, как она сжалась в комок, глотая собственные крики отчаяния.

Тристин был рядом, застыв над ним в ожидании. Он явно понимал, что сейчас его лучше не касаться. Аксель был уверен: если Тристин дотронется до него, он сорвется, и кто-то погибнет.

Он сам.

Тристин.

Он не знал.

— Кэт, — прохрипел он, потянувшись к ней, но она дернулась прочь от его руки.

От этого его сердце разбилось.

Это было больнее всего остального.

— Дай ей минуту, — попытался вмешаться Тристин. — Выпей это.

Он протянул бутылку с кровью, в его глазах читалось сочувствие.

— Когда это прекратится? — потребовал Аксель.

— Когда превращение завершится.

— Как оно может быть не завершено? — он поднял руку, мышцы и кости кричали от каждого движения.

Новая волна агонии прокатилась по телу, челюсть и десны горели. Он хотел показать Тристину, что у него ничего не осталось, что его тени и сила исчезли. Что он теперь — ничто. Но вместо этого получил лишь новую порцию мук, вырвавшую очередной рык из его души.

Он смешался с плачем Кэт. Симфония страданий, которая будет преследовать его до конца дней. Но ее крики привлекли его внимание… особенно ее шея. Внезапно он перестал слышать что-либо, кроме ее пульса: быстрого, сильного. Он почти видел, как по ее венам бежит теплая кровь. Сила, которой он так жаждал, была прямо здесь, только руку протяни.

Бутылка снова возникла перед его лицом, но это было не то. Один вдох подсказал ему: она не такая мощная. Не свежая. В ней нет огня.

— Блядь, — выругался Тристин, когда Аксель бросился к беззащитной фейри перед собой.

Он готов был поклясться, что его клыки удлинились.

Идеально.

Так удар будет точнее.

Его клыки вонзились не в теплую плоть огня, но в рот хлынула мощная кровь. Это было не то, чего он хотел больше всего, но этого хватило, чтобы утолить голод. Кровь, которую он пил, была успокаивающей и могучей. От нее у него снизошло чувство покоя. Но вместе с ним пришли вспышки образов, которых он не узнавал.

Женщина с рыже-коричневыми волосами и фиалковыми глазами.

Другая была с темной кожей, светящейся серебряной аурой, и черными как смоль волосами, парящими вокруг нее.

Поцелуй под лунным светом.

Лязг мечей.

Крадущаяся пантера.

— Достаточно, — прорычал Тристин, вырывая руку. Клыки Акселя разодрали ему кожу, но мужчине, казалось, было плевать. — Ты нужен ей.

Рассудок вернулся к нему, и Аксель понял, что произошло. Тристин вмешался, отдал ему свою кровь, чтобы он не тронул Кэт.

— Я не могу, — прохрипел Аксель. Все это было слишком свежим, слишком новым. Он еще не доверял себе.

— Я никуда не уйду, но ты нужен ей, — повторил Тристин, отступая в сторону.

Кэт все еще лежала, свернувшись калачиком, кудри прилипли ко лбу. Все ее тело дрожало, по лицу текли слезы.

— Все кончено? — спросил Аксель.

Ему нужно было знать наверняка, прежде чем коснуться ее.

— Да, — сказал Тристин. — Последствия будут ощущаться еще какое-то время, но само изменение завершено. И связь, которая была между вами…

Ему не нужно было договаривать. Аксель видел тыльную сторону ее левой руки. Черная метка исчезла, растворилась без следа.

Аксель подполз к ней по кровати и потянулся, но она снова отпрянула. Словно вонзила кинжал ему в грудь.

— Котенок, позволь мне помочь, — прошептал он.

— Ты не можешь. Связи нет. Ты не поможешь, — выдохнула она. — Больно. Так больно, я…

Она осеклась, захлебнувшись рыданием. Этого было достаточно, чтобы он проигнорировал ее протесты и прижал к своей груди. Она могла говорить что угодно, но все равно спрятала лицо у него на груди, вцепляясь в него. Он слышал каждый удар ее сердца. Слышал, как кровь бежит по ее телу. Более того, он слышал малыша. Его пульс был сильным и ровным. С ребенком все было в порядке.

С Кэт — возможно, нет.

С самим Акселем — возможно, нет.

Но их ребенок был в норме.

Ему просто нужно было исправить все остальное.

Он немного отстранился, чтобы приподнять ее подбородок, и большим пальцем смахнул слезу.

— Я все равно выбираю тебя, Кэт. Со связью или без, я все равно выбираю тебя.

Еще один тихий всхлип сорвался с ее губ, и она потянулась к нему дрожащими пальцами. Он почувствовал, как они коснулись его щек, собирая влагу. Затем она показала ему кончики пальцев. На них мерцало что-то слабо-красное.

— Твои слезы красные, — прошептала Кэт.

— А твои — разбивают мне сердце, — ответил он, целуя ее в висок и снова прижимая к себе.

— Я буду в соседней комнате, если понадоблюсь, — сказал Тристин, выходя. Дверь за ним тихо щелкнула.

Впервые Аксель не боялся причинить ей вред. Он всей душой чувствовал, что в этот миг не нападет на нее и не попытается ничего забрать. В этот миг были только они и их общая боль, но они были вместе. Это они и обещали друг другу.

И они сидели в своем горе и плакали.