ГЛАВА 36. Эвиана

Эвиана смотрела на падающий снег, свернувшись в кресле, которое она придвинула к окну. Как бы сильно она его ни ненавидела, в том, чтобы сидеть здесь, было странное утешение. Какое-то подобие нормальности, позволявшее ей просто… быть. При Вальтере это кресло у окна означало, что она не нужна. Не нужно было выполнять команды или следовать приказам. Всякий раз, когда он велел ей идти к своему креслу, часть ее души вздыхала с облегчением. Даже если передышка длилась всего минуту. Это были единственные моменты, которые она по-настоящему считала своими.

Даже собственная плоть и кровь ей не принадлежали.

Эвиана откинула голову назад и закрыла глаза. Она скользнула рукой за подушку сиденья, нащупывая крупный осколок винной бутылки, который припрятала там. Разумеется, он был на месте. В этой комнате не было никого, кто мог бы его забрать, но она одержимо проверяла тайник по нескольку раз в день. Как и тот, что в маленьком комоде. Маленькие осколки, которые она кропотливо и старательно вшила в тонкую рубашку. Если полоснуть ими по голой коже, ущерб будет значительным. Под кроватью лежало горлышко от бутылки, а сами бокалы она спрятала в глубине шкафчика в ванной.

— Я умираю здесь без тебя, мой цветок, — раздался голос Вальтера через ментальную связь.

Она не потрудилась открыть глаза. Каждый раз, когда она наслаждалась одиночеством, он напоминал ей, что она никогда не бывает по-настоящему одна.

— Вас не кормят, мой Лорд? Совсем никакой еды?

Он имел в виду ничего роскошного и изысканного. Скорее всего, ему давали ту же еду, что и ей. Обычную курицу с рисом. Запеченную рыбу с овощами. Никаких отборных стейков и дорогого выдержанного алкоголя. Для него это был вопрос символизма. Для нее же еда была просто едой.

— Надеюсь, мы скоро увидимся, — утешила она его.

— Я прошу об этом каждый день.

— Спасибо, мой Лорд.

Он продолжал разглагольствовать об условиях в камере, где его держали, а она проводила пальцем по гладкой стороне стекла, пока не достигла края. Она прижала подушечку пальца к зазубренному острию. Она ничего не почувствовала, когда провела по нему, а затем подняла руку, чтобы рассмотреть порез. Выступила кровь, она потекла по пальцу к ладони и закапала на безупречно белое кресло. Сколько же крови будет, если она проведет этим осколком по горлу Вальтера?

И она скажет: «Спасибо, мой Лорд», наблюдая за его паникой, когда он не сможет дышать. Не сможет позвать на помощь.

Она нахмурилась.

Эвиана не сможет ничего этого сделать, пока не убедится, что он отрезан от своей магии. Иначе все бессмысленно.

Это раздражало, но у нее было время. Не так много, как раньше, но время было.

Раздался стук, и Эвиана поймала себя на том, что улыбается. Не широкой улыбкой, а лишь едва заметным изгибом губ. У Тессы был особенный стук. Она приходила всего три раза, но Эвиана уже узнавала этот звук. Он был мягче мужского, и в нем была какая-то… вибрация. Пульсирующая энергия. В этот раз Эвиана не стала вставать с кресла, лишь подняла голову, наблюдая, как девушка впорхнула в дверь.

Первое, что она заметила: сегодня волосы Тессы были убраны назад. Частично подколоты двумя гребнями. Они были красивыми, хоть и немного вызывающими: серебряный полумесяц с черными оленьими рогами по бокам. Второе — Тесса была босой. Это не удивляло. Удивило другое: в прошлый раз она пришла в сапогах. Высоких черных сапогах со шнуровкой спереди и пряжками по бокам, и они казались ей слегка великоваты. Она сняла их у двери, прежде чем устроиться в том же кресле, что и раньше, и налить себе вина из принесенной бутылки.

Уходя, она «удачно» забыла эти сапоги. И еще одно совпадение: они идеально подошли Эвиане. Теперь эти сапоги были спрятаны под стопкой аккуратно сложенных одеял в изножье кровати.

Руки Тессы были заняты: коробка с выпечкой в одной, бутылка вина в другой. Поставив все на маленький столик, она магическим вихрем извлекла винные бокалы, открыла коробку и выудила пончик с шоколадной глазурью.

— Хочешь? — спросила Тесса, пододвинув коробку чуть ближе.

Эвиана моргнула, глядя на сладости. Вальтер редко позволял ей подобное. Кусочек шоколадного торта в качестве подарка на Зимнее Солнцестояние. Десерты на торжественных приемах. И все. Она никогда не возражала. Еда была лишь средством поддержания жизни. Топливом для ее силы. Только и всего. Что-то было вкуснее, что-то нет, но все служило одной цели.

— Как тебе удалось ускользнуть сегодня? — спросила Эвиана, не вставая с кресла и игнорируя выпечку.

Вино она тоже не будет пить, пока Тесса не уйдет.

Ухмылка Тессы была полна восторженного озорства. Отложив пончик, она сказала:

— Я выяснила, что драконы куда больше ангелов.

Это было… странное заявление. Девушка так и сыпала ими.

— Какой именно дракон? — спросила Эвиана.

Тесса замерла, поднося бокал к губам.

— В смысле «какой именно»?

Вальтер говорил ей, что Тесса навещала Ксана, и девушка казалась слишком сообразительной, чтобы еще не сложить два и два.

Когда Эвиана просто выдержала ее взгляд, Тесса медленно отставила бокал и выпрямилась.

— Конечно, ты знаешь, что он там, внизу. Вальтер действительно рассказывает тебе абсолютно все, верно?

— Не все, — ответила Эвиана.

— Ну да. Твоя дочь, — сказала Тесса, снова откидываясь на спинку и делая приличный глоток вина. Она постукивала ногтем по стеклу, о чем-то размышляя. Затем спросила: — Ты знаешь Лэнга и Корбина?

— Двое фейри, на которых Теон заявил права после церемонии Проявления, — сказала Эвиана. — Вальтер какое-то время был в ярости.

В ту ночь он был особенно груб с ней. На следующее утро на ее бедрах все еще красовались синяки. Обычно такие раны заживали за часы, но те сходили почти два дня.

Тесса снова отставила бокал, вытащила гребни из волос и положила их на диван рядом с собой. Запустив пальцы в пряди, она слегка потянула их за кончики и произнесла:

— Они мои друзья. Именно поэтому на них заявили права.

Эвиана кивнула.

— Но я полагаю, когда Вальтер изучил информацию о них, он перестал так сильно расстраиваться? — добавила Тесса.

— Я не могу выдавать секреты моего Хозяина, — ответила Эвиана, позволяя Вальтеру услышать эти слова.

— Они снова тебя допрашивают? — потребовал ответа Вальтер.

— Они пытаются, но у них никогда не получается.

— Хорошо, Эви. Очень хорошо!

Эвиана вздохнула, подперев подбородок рукой и наблюдая за Тессой. Она так и не поняла, зачем нужны эти визиты. Казалось, Тесса действительно приходит просто поболтать.

И оставить ей вещи.

— Я знаю, ты не можешь предать Вальтера, — сказала Тесса, снова берясь за вино. — Я бы никогда не попросила тебя об этом, зная, как он любит… корректировать поведение.

Тесса ничего не знала.

Она никогда не испытывала на себе то больное удовольствие, с которым Вальтер причинял боль во имя наказания и «исправления поведения». Теон всегда оберегал ее. У нее всегда был кто-то, кому она была небезразлична. Эвиана поняла, что их связь — нечто большее, чем связь Источника, в ту самую секунду, когда Теон привел ее в дом Ариуса. В тот миг, когда он был готов напасть на собственного отца при одном упоминании о том, чтобы «поделиться» Тессой. Тогда Эвиана оплела его своими лозами, держа в заложниках. Она шептала ему, что он захочет верить, будто Тесса тоже любит его, когда она наконец сдастся. Пусть он и запер девушку в винном погребе, он бы никогда и в страшном сне не отдал Тессу Джулиусу или Манселю. Он бы никогда не позволил другому кромсать ее плоть. Никогда бы не позволил другому оплодотворить ее, а затем связать, пока младенца отнимают у матери в тот самый миг, когда он делает первый вдох.

Он бы не стал использовать невинное дитя, чтобы держать ее в узде.

— Ты можешь рассказать о Крессиде? — спросила Тесса, возвращая Эвиану в настоящее.

— Что именно? — отозвалась Эвиана.

Тесса пожала плечами.

— Я редко видела ее с Вальтером где-то, кроме ужинов. Чем она занимается целыми днями в доме Ариусов?

— Ты хочешь знать о ее повседневных делах?

— Жену Рордана я тоже никогда не вижу, — добавила Тесса.

— Их жены — лишь пары для выведения потомства.

— Я знаю, — сказала она. — Но они же должны делать что-то еще?

— Я всегда была подле Вальтера. Мне мало что известно о делах Крессиды.

Тесса лишь хмыкнула в ответ, откусывая еще кусочек пончика.

— Ты ведь знаешь Теона и Акселя всю их жизнь, верно?

— Да.

— А Луку?

— Его отец недолгое время был одним из советников Вальтера.

— Интересно, — пробормотала Тесса.

— Кому-то — да.

— А сколько вообще лет Вальтеру? Мне кажется, он не так стар, как я думала.

— С чего бы тебе так думать? — спросила Эвиана.

— Потому что я видела твое досье. Я знаю, сколько тебе лет, и если тебя назначили его Источником в юном возрасте, ему должно быть меньше ста лет, — ответила Тесса.

Эвиана усмехнулась.

— Такая умная и такая наивная.

— Что это значит? — Тесса тут же ощетинилась.

— Теон и Аксель, полагаю, и сами не знают. Но я не была первым Источником Вальтера.

Глаза Тессы расширились:

— Его первый Источник умер?

— Да.

— Как?

Эвиана снова скользнула рукой за подушку, чувствуя порез от стекла на ладони.

— Я не знаю.

Тесса замолчала, и Эвиана оставила ее наедине с мыслями, погружаясь в собственные воспоминания.

Когда она впервые увидела Вальтера, ей было шесть лет. Она жила в поместье Селеста. Мать Корделия даже была ее Надзирательницей Поместья, как у Тессы. Эвиане никогда не позволяли приближаться к другим детям, и она не понимала почему. До тех пор, пока не прошли десятилетия. Вместо того чтобы делить комнату с несколькими девочками, она жила лишь с одной. На ту девушку тоже заявили права для королевства Ариуса во время ее года Выбора, хотя Эвиана ее больше никогда не видела. Когда других отправляли играть на улицу, ей давали книги для учебы. Ее экзамены с самого начала были суровее. Даже ее одежда была другой.

Но когда ей было шесть, и она сидела за своим маленьким столом в обеденном зале, вошел мужчина. Весь зал погрузился в тишину. Он был высоким. Красивым. Карие глаза и черные волосы. От него исходила мощь, но не он завладел ее вниманием. А женщина-фейри, шедшая на шаг позади него. Ее ледяные светлые волосы были прямыми, как стрелы, а глаза — цвета чистого неба. Она была прекрасна, и Эвиана мгновенно была очарована ею. Взгляд Вальтера скользил по всем присутствующим, задержавшись на Эвиане, как ей показалось, на целую минуту, прежде чем Мать Корделия повела его дальше по залу.

Она не видела его следующие десять лет. Затем его визиты стали чаще, но он не заговаривал с ней, пока ей не исполнилось девятнадцать. Ее год Выбора должен был наступить в двадцать. Женщина, которая следовала за ним повсюду, выглядела все более изможденной с каждой встречей. За три месяца до начала Выбора она исчезла совсем. За два месяца Эвиана узнала, что Вальтер планирует выбрать ее в качестве замены. За месяц до начала у нее была «пробная встреча» с Вальтером. А в ночь перед Церемонией Пробуждения ее представили Манселю и Джулиусу.

Той ночью она смирилась с участью, которую уготовили ей Судьбы. Той ночью она умерла внутри. Стала лишь сосудом. Той ночью она перестала что-либо чувствовать. Той ночью стало неважно, какие грехи запятнают ее имя.

А в день, когда у нее отняли ребенка, она родилась заново с единственной целью.

— Гала-бал Сираны на следующей неделе, — сказала Тесса, нарушая тишину.

— Пустая затея, — отозвалась Эвиана. — Тебе наверняка полагается выручить приличную сумму.

— Что? — Тесса нахмурилась.

Эвиана закатила глаза. Девушка действительно была наивной.

— Сирана — богиня любви и плодородия, но Наследия используют этот праздник как повод для оргий и разврата. По традиции Источники предлагаются на одну ночь тому, кто больше заплатит. Впрочем, ты — не обычный Источник, так что, возможно, тебя избавят от этого представления.

Бокал Тессы выскользнул из пальцев и разлетелся вдребезги о пол, а в ее глазах вспыхнули молнии.

— И Лорды с Леди не против этого?

Эвиана фыркнула от раздражения:

— Лишняя монета в их кошельках и закрепление выгодных союзов? Разумеется. Они более чем согласны. Как ты думаешь, чья это была идея? Предложи нечто недоступное, и богачи возжаждут этого так же сильно, как золото. Подписываются длительные контракты, конечно же.

— Конечно же, — повторила Тесса, явно взбешенная этой новостью.

Это было странно. Она уже месяцы участвовала в политике королевства. Почему это стало для нее сюрпризом?

— В это же время обычно объявляют контракты на брачные союзы на год, — добавила Эвиана.

Тесса нахмурилась.

— О союзе Теона объявили месяцы назад.

— Потому что он Наследник, и Вальтер хотел кое-что доказать. Но на Гала-бал это все равно подтвердят официально.

— Понятно, — пробормотала Тесса, стуча пальцами по подлокотнику.

— Теон всегда был другим, — сказала Эвиана.

Тесса перестала стучать пальцем.

— Что?

— Теон, — повторила Эвиана. — Вальтер пытался вылепить из него свою копию, но Теон всегда сопротивлялся. Я считала это бессмысленным, но он упорствовал.

— Ты пытаешься сказать мне, что где-то в глубине души он хороший? — с сомнением спросила Тесса.

— Нет, — фыркнула Эвиана. — В Девраме нет никого хорошего из Наследия. Есть только те, кто пытается оправдать свои преступления, уравновешивая их редкими, почти достойными поступками.

Тесса резко встала, осторожно обходя осколки стекла.

— Прости за это. Я пришлю кого-нибудь прибраться.

— Не нужно, — ответила Эвиана.

— Есть что-нибудь, что ты хотела бы получить в следующий раз?

— В следующий раз?

— Если только ты не хочешь, чтобы я перестала приходить, — добавила Тесса.

— Ты вольна делать что пожелаешь, — сказала Эвиана. — Свобода ведь у тебя.

— А что бы сделала ты, будь у тебя такая же свобода?

— У меня ее нет.

Тесса кивнула.

— Лэнгу и Корбину вполне можно доверять.

Снова какие-то случайные слова из ее уст.

— До следующего раза, Эвиана, — почти пропела она перед уходом, и дверь за ней захлопнулась.

Эвиана лениво подумала, что Лука думает о ее визитах сюда. Никто из них ее не любил, и она не могла их винить. Она обрушивала на них гнев Вальтера столько раз, что и не сосчитать. Или сидела в своем кресле и смотрела, ничего не предпринимая. В этом, полагала она, и была разница между ней и Теоном. Теон пытался оправдать свои грехи, она же — нет.

Странно, однако, что Тесса расспрашивала о Крессиде. Должно быть, та совершила какую-то оплошность, раз привлекла такое внимание.

Эвиана поднялась с кресла. Свежий порез на ладони еще саднил. Тот, что на пальце, затягивался. Перейдя комнату, она подняла один из гребней. Красивый. Концы полумесяца были острыми, а зубцы рогов достаточно крепкими, чтобы ими можно было нанести удар.

«Умная, хитрая девчонка».

Взяв второй гребень, она приподняла подушку кресла и спрятала один под нее. Затем она свернула свои длинные волосы в узел и закрепила их вторым гребнем.

По правде говоря, она бы немного расстроилась, если бы Тесса перестала приходить. Расстроилась бы, но пережила. Девушка снабжала ее полезными новостями и информацией, которую можно было бы использовать позже, и она платила тем же. Она бы солгала, сказав, что делает это не для того, чтобы заманить Тессу обратно. И ладно, вино было не самым худшим.

Схватив бутылку, она не стала возиться с бокалом. Она пила прямо из горлышка, вернувшись в свое кресло.

Когда она впервые увидела Вальтера, ей было шесть лет.

Три года назад Вальтер отправился в поместье Серафины и не брал ее.

Когда Тесса сказала ей, что ее дочь была именно там, все кусочки пазла сошлись.

Пятнадцать лет.

Столько у малышки было до ее собственного года Выбора. Для большинства бессмертных пятнадцать лет — ничто, но у ее бессмертной жизни внезапно появился обратный отсчет.

И будь она проклята, если пересечет Завесу раньше Вальтера.

Будь она проклята, если пересечет Завесу раньше, чем этот ребенок окажется в безопасности от любого Наследия.

Потому что в Девраме нет хороших Наследий. Есть только те, кто пытается оправдать свои преступления, уравновешивая их редкими, почти достойными поступками. У нее таких угрызений совести не было. Когда она обретет свободу, она оставит после себя не только кровавый след.

Она оставит свой гнев.