ГЛАВА 35. Тесса

Прислонившись к изголовью кровати, Тесса вертела телефон в руках. Она так его и не включила. На самом деле, с тех пор как Теон вернул его ей, он валялся в дальнем углу ящика прикроватной тумбочки. С глаз долой — из сердца вон. Вот только из сердца он не выходил. С тех пор как Аксель выследил ее в том ресторане несколько дней назад, она только о нем и думала.

Помощь была нужна Кэт. Не мне.

Ей хотелось спросить Луку, что происходит с Кэт, но она не могла. Это показало бы, что ей не все равно, а ей должно быть наплевать. Сопереживание ведет к чувствам, а чувства отвлекают от цели. Но это же Кэт. Она не была Наследием. Она была так же невинна, как те фейри на виллах.

Так какая же помощь Акселю понадобилась от нее?

Именно из-за этого она выудила телефон и гадала, стоит ли его включать. Ответит ли Аксель, если она позвонит сейчас? Или ее ждут сообщения, оставленные еще тогда, когда он пытался с ней связаться?

Ее палец завис над кнопкой включения. Она мельком взглянула на кресло, где крепко спал Декс. Он оставался здесь каждую ночь, и это раздражало. Впрочем, он редко спал, и ей стало любопытно, как его сородичи восполняют силы. Если они крадут силу фейри, восстанавливается ли она так же, как у самих фейри?

«Об этом стоит поразмышлять в другой раз», — решила она.

Мысли вернулись к телефону, и она уже собиралась нажать кнопку, когда краем глаза уловила движение. В дверях ванной стоял Лука, впившись в нее взглядом. Она чувствовала его присутствие по ту сторону своих щитов. Он просил опустить их.

Лука ощущался иначе, чем Теон. Теон был темным и властным, вечно напряженным и тревожным. Лука тоже был темным и властным, но как-то по-другому. Она не могла это объяснить. Там, где Теон давил интенсивностью и тревогой, Лука был незыблемой опорой. Спокойным и стоичным, но при этом столь же властным и внушительным.

Баланс, который она не понимала, но в иные дни отчаянно хотела бы постичь.

Лука постучал пальцем по виску.

Она закатила глаза и опустила щиты.

— Ну наконец-то, блядь, — проворчал Лука через ментальную связь.

— Если ты здесь только ради того, чтобы жаловаться, можешь уходить, — дерзко парировала она.

Его глаза сузились.

— Живо иди сюда.

Она выгнула бровь, но тихо выскользнула из постели. Снова спрятав телефон в ящик тумбочки, она прошла в ванную, закрыв за собой дверь.

— Что? — прошептала она, скрестив руки на груди.

Он окинул ее взглядом с ног до головы, задержавшись на обнаженных ногах, едва прикрытых короткими шортами для сна.

— Декс спит? — спросил Лука, наконец подняв глаза к ее лицу.

— Да, но не знаю, надолго ли.

Редкое подобие улыбки тронуло его губы.

— Я позаботился о том, чтобы сегодня он выпил твоего чая.

У нее отвисла челюсть.

Это было… гениально.

— Зачем? — спросила Тесса.

— Потому что Теон, возможно, нашел информацию о твоих видениях. Я иду к нему сейчас и подумал, что ты захочешь пойти со мной, — ответил он.

— Нашел? — переспросила она, чувствуя, как внутри вскипает азарт.

Лука кивнул.

— Если я возьму тебя с собой, ты соглашаешься находиться в одном пространстве с Теоном.

— Очевидно, — протянула она.

— И не только с ним. Разик и Элиза тоже будут там.

— Тот, который на тебя похож?

Лука кивнул.

— Похоже, он мой брат.

— Настоящий брат?

— В отличие от фальшивого? — парировал Лука.

Тесса драматично прижала руку к груди.

— О боги, он шутит!

— Заткнись, искусительница, — пробормотал он.

Затем он обхватил ее за талию, притягивая к себе, и все ее тело забыло, как функционировать. Она этого не ожидала. Ей показалось, что сердце остановилось на пару секунд, а легкие разучились дышать.

Прежде чем она пришла в себя, они оказались в другой комнате. Она сразу узнала покои Луки: теплый «земляной» декор, повсюду шкатулки (она была готова поспорить, что в них кольца), пустые рамы, разбросанные по комнате и украшающие стены.

— Хочешь переодеться? — голос Луки вернул ее к реальности.

— Что?

Теперь он ухмылялся.

— Хочешь другую одежду?

Она посмотрела на свой наряд для сна.

— Меня он не смущает. А тебя?

— Нет. Меня смущает только то, что другие увидят тебя в нем.

— Например, Теон?

— Нет, — фыркнул он. — Я прекрасно осведомлен, что он уже все видел. Да даже если бы и нет…

Она ждала продолжения, но он замолчал.

— Даже если бы и нет — и что?

Лука лишь пожал плечами и скрылся в гардеробной.

Что, блядь, это значило?

Он вернулся с толстовкой и бросил ее ей. Нахмурившись, она подняла ее и заявила:

— Ни за что.

— Это просто толстовка, Тесса.

— Это толстовка «Огненных крыльев», Лука, — возразила она.

— Ты ее уже носила.

— И одного раза было достаточно.

— Для сегодняшнего вечера сойдет.

Уперев руки в бока, она спросила:

— И какую цель она преследует? Чтобы меня стошнило?

— Нет. Она прикроет твои соски, — небрежно бросил он, направляясь к двери. — Пошли!

Она посмотрела вниз и обнаружила, что ее соски действительно затвердели под тонкой тканью топа. Выругавшись под нос, она натянула толстовку.

— Теперь кажется, будто под ней на мне вообще ничего нет, — проворчала она, следуя за ним. Разумеется, вещь была ей огромна и доходила почти до колен.

— Но, по крайней мере, на тебе символика «Огненных крыльев», — отозвался он, открывая перед ней дверь.

Она одарила его гневным взглядом и показала средний палец, проходя мимо.

— Мы идем в комнаты Теона?

— Вообще-то, сначала нужно заглянуть в одно место, — сказал Лука, пристраиваясь рядом.

— К Кэт? — с надеждой спросила она.

Лука взглянул на нее сверху вниз.

— Нет. Ее здесь нет.

— Что значит «ее здесь нет»?

— Судя по всему, она ушла с Акселем.

Прежде чем она успела спросить, он добавил:

— Мы почти ничего не знаем.

Он остановился у другой двери, постучал дважды, и мгновение спустя дверь открылась. Небесно-голубые глаза встретились с ее взглядом.

— Лэнг! — выдохнула она, бросаясь к нему на шею.

Он рассмеялся, подхватывая ее. — Привет, Тесса.

— Где Корбин? — спросила она, когда Лэнг поставил ее на ноги.

Лэнг оглянулся через плечо в темную комнату. — Он не очень хорошо себя чувствует.

— Что с ним? — она попыталась заглянуть ему за спину.

— Голова болит или вроде того, — ответил Лэнг. — В любом случае, что ты здесь делаешь?

Голова болит?

Фейри редко болели, а уж такие недуги, как головная боль, и вовсе были для них редкостью.

— У Теона есть какая-то информация для нас, — рассеянно ответила она, все еще думая о Корбине.

— С ним все будет в порядке, Тесса, — мягко сказал Лэнг. — Просто нужен отдых.

Она кивнула, покусывая нижнюю губу.

— А ты? У тебя все хорошо?

Он улыбнулся.

— Да, Тесса. Здесь на самом деле неплохо. Уютные комнаты. Еда. Защита.

— Это базовые потребности, Лэнг, — отрезала она.

— И нам их здесь предоставляют, и даже больше, — ответил он, скрестив руки и прислонившись к дверному косяку. — Никаких лишних ожиданий. Мы можем просто… жить. У нас есть личное пространство. Мы можем быть вместе. — Он снова пожал плечами. — Не думаю, что в другом королевстве нам бы такое позволили. Я знаю, от нас будут ждать вклада в общее дело и все такое, но это совсем не то, что я представлял.

Им бы вообще ничего не позволили, если бы все еще правил Вальтер. А это значило, что Теон даровал им эту крошечную крупицу свободы.

И она собиралась все это отнять, когда придет время исполнить ее предназначение.

Слегка откашлявшись, она натянуто улыбнулась:

— Я рада это слышать.

— А ты? — спросил он, и весь его облик излучал доброту, как и всегда. — Ты скоро вернешься?

— Не думаю, что мне здесь еще есть место, — ответила она почти неслышно.

— Мы тоже так думали, — возразил Лэнг. — Все меняется. Ветер переменяется. — Он снова пожал плечами. — Новые начинания. Генезис и новый рассвет.

Она рассмеялась.

— Ты набрался всякой чепухи за то время, что сидишь здесь, — подразнила она его.

Он наклонился и поцеловал ее в щеку.

— Я передам Корбину, что ты скучала. Заходи еще, ладно?

— Да, — тихо сказала она. — Обязательно.

Лэнг отступил, дверь закрылась, и она обернулась. Лука стоял, прислонившись к противоположной стене. Она совсем забыла о его присутствии.

— Спасибо за это, — негромко произнесла она.

Он лишь кивнул и оттолкнулся от стены, снова ведя ее по коридору. Спускаясь по лестнице, она услышала голоса из столовой. Весь стол был завален книгами, вокруг которых сидели Теон и еще двое. Теон вскочил на ноги прежде, чем она успела войти в комнату.

— Тесса, — выдохнул он, окидывая ее горящим взглядом изумрудных глаз. — Ты видела Лэнга и Корбина? Я велел Луке сначала отвести тебя к ним.

— Так это ты велел? — спросила она, бросив взгляд на Луку. — В смысле, да, видела.

— Хорошо, — сказал он, засовывая руки в карманы брюк.

Он все еще был в строгих брюках, верхние пуговицы рубашки были расстегнуты. Галстук висел на спинке стула, рукава закатаны. Было видно, что он постоянно запускал руки в волосы, и, конечно же, он не снял обувь.

Откашлявшись, он произнес:

— Это Разик Грейбейн и его… пара, Элиза.

— Мы вроде как уже знакомы, — сказала Тесса, проходя вглубь комнаты.

— Если бы мы могли свести разрушения к минимуму сегодня вечером, было бы здорово, — проворчал Разик, не поднимая глаз от книги.

Пока Тесса не спросила:

— Так ты брат Луки?

Это заставило его вскинуть голову.

— А ты весьма прямолинейна.

— Я выяснила, что это лучший способ получить информацию от вашего брата, — небрежно бросила она, касаясь пальцами корешков книг.

Она кожей чувствовала, что взгляды Луки и Теона прикованы к ней, и старалась игнорировать то, какие чувства это в ней пробуждало.

— Моего брата, — сухо повторил Разик.

— М-м, — хмыкнула она, раскрывая одну из книг. — Наследие Саргона. Кстати, насколько далеко ты по линии Саргона?

— Что? — напряженно спросил Разик.

Тесса указала на Теона.

— Теон так далеко отдалился от Ариуса, что сейчас это просто громкий титул.

— Осторожнее, красавица, — прозвучало ледяное предупреждение, и, боги, от этого голоса по спине пробежали мурашки.

— Просто констатирую факты, — ответила она, стараясь сохранить будничный тон. Снова посмотрев на Разика, она добавила: — Ну так что?

Она узнала это выражение лица.

Хмурый. Раздраженный. Точная копия обычного лица Луки.

— Что «что»? — Разик почти прорычал эти слова.

Она драматично вздохнула.

— Ты ведь знаешь мою кузину, так?

— К сожалению. Похоже, у тебя такая же тяга к излишнему драматизму, как и у них, — парировал он.

— Разик! — шикнула Элиза, сильно толкнув его локтем.

— «У них»? — Тесса склонила голову набок.

— У Скарлетт есть брат, — сквозь зубы процедил Разик.

— Интересно, — промурлыкала она. — В любом случае, ты что-то говорил?

— Я ничего не говорил.

— О, смилуйся Эйнала! — вмешалась Элиза, явно теряя терпение. — Его отец был одним из сыновей Саргона.

— Одним из? — резко переспросил Теон, но Тесса смотрела на Луку.

Тот не отрывал взгляда от Разика. Его лицо было напряжено, и Тесса испугалась, что он сейчас сломает себе зубы, так сильно сжаты были его челюсти. Этого было достаточно, чтобы понять: Разик не говорил ему об этом.

Но все это значило, что Ксан был сыном Саргона, а значит, Лука — внук бога. Не Первородного, как она, но прямой потомок бога. И это все объясняло. Объясняло, почему Лука был сильнее других представителей Наследия. Как он мог тренировать ее и помогать справляться с силой. Он не был так могущественен, как она, но был сильнее любого Наследия в Девраме.

— У Саргона было семеро детей, — сказал Разик, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. — Каждый из этих детей основал одну из семи родословных.

— Грейбейн и Морс, — уточнил Теон.

— Две из этих линий, — подтвердил Разик.

— А твоя мать? — спросила Тесса.

— Оборотень, — ответил он. — Вот почему мы можем контролировать перевоплощение.

— Что это значит?

Разик вздохнул так, будто это был самый утомительный разговор в его жизни.

— Саргон может контролировать только часть трансформации, как и мы. Только крылья или только глаза, к примеру. Он может это, потому что он бог. Но некоторые его дети — нет. Они либо в человеческой форме, либо в форме дракона. Все или ничего. А так как наша мать была драконом-оборотнем, а не смертной, мы можем управлять частичной трансформацией.

— Как любопытно, — сказала Тесса, опускаясь на стул и подпирая подбородок кулаком.

Она забарабанила пальцами другой руки, и браслеты на ее запястьях слегка вспыхнули.

— Ты нервируешь, — честно признался Разик, пока она его изучала.

Ее улыбка была воплощением дикости.

— Мне так больше нравится.

Он одарил ее сардонической усмешкой.

— Давай поговорим о твоей родословной.

— А что с ней?

— Лука рассказал нам о твоих видениях, — вмешался Теон, переключая ее внимание на себя. — О том, как его затягивает в них.

Она слушала, пока он пересказывал подробности их поездки на остров Экайян. Лука уже многое ей рассказал, но краткое повторение не помешало.

— И что все это значит для меня? — спросила Тесса, перелистывая страницы с заметками.

— То, что ты не должна существовать, — сказал Разик.

Теон и Лука одновременно издали угрожающее рычание, но Тесса не сводила взгляда с мужчины напротив.

— Если ей можно быть прямолинейной, то и мне тоже, — сказал он, совершенно невозмутимый. — Это не было оскорблением. Это просто факт. Ты — сочетание четырех могущественных родословных. Две из этих линий никогда не должны были пересечься. Вполне логично, что скрещивание этих сил изменило другие.

— Что значит «изменило силы»? — Тесса снова откинулась на спинку стула, продолжая барабанить пальцами.

— Дары линий Ахаза и Зинты очевидны, — пояснил Теон. — Но это лишь половина твоего наследия, Тесса. У тебя есть дары Ариуса и Серафины.

— Я в курсе, — холодно ответила она.

— Неужели? Потому что ты ими никогда не пользуешься.

— Насколько тебе известно.

Теон улыбнулся, остро и хищно.

— Не думаю, что ты сама всегда понимаешь, когда используешь их, умная буря.

Она промолчала, ожидая продолжения, но заговорил Разик.

— У Ариуса и Серафины было двое детей: Сайла и Темураль. Но их дары — просто расширение сил родителей, — сказал Разик. — Сайла — богиня ночи и теней, что является продолжением даров Ариуса (смерти, тьмы и всех концов) и даров Серафины (снов и ночи).

— А Темураль? — спросила Тесса.

— Признаться, я его плохо знаю.

Она выгнула бровь.

— Ты знаешь Сайлу?

— Лучше, чем хотелось бы, — пробормотал Разик. — Но Темураль — бог дикой и необузданной природы и всех существ. Оба дара могли произойти от сил Ариуса и Серафины, что подводит нас к твоим способностям.

— У тебя когда-нибудь бывали видения наяву? — спросил Теон.

Тесса нахмурилась.

— Нет. Поэтому я всегда считала их снами.

— Именно, — сказал Теон, и она почти улыбнулась, услышав азарт в его голосе.

— Видения твоей линии Зинты слились со снами линии Серафины.

— И мы так думаем, потому что…? — подал голос Лука, севший между ней и Теоном.

— Потому что один из даров Серафины — способность ходить по чужим снам, — ответил Разик. — Но в случае Тессы силы мутировали, и она затягивает других в свои сны. Или, в данном случае, в свои видения.

В комнате воцарилась тишина. Тесса должна была признать, что в чем-то это имело смысл, но в остальном — все еще нет.

— Тогда почему только Лука? — спросила она. — Почему я никогда не затягивала в видения Теона или Акселя? Или кого-то еще?

— Потому что Луке ты доверяешь больше всего, — сказал Теон. Его изумрудные глаза уже смотрели на нее, когда она подняла взгляд. — С ним ты чувствуешь себя в наибольшей безопасности. Когда это случилось впервые?

— После слушания в Трибунале, — ответил Лука. — Тогда она мне не доверяла. Она даже не разговаривала со мной.

— Но ты пришел, — сказал Теон. — И ты приходил до этого. Ты нашел ее у реки после истории с Фелисити. Ты тренировал ее. Ты нашел ее, когда напали Авгуры. Ты купил ей эти чертовы шлепанцы.

Тесса моргнула, глядя на Теона и видя в нем сторону, которую никогда раньше не замечала. Он был куда наблюдательнее, чем она считала, и…

Была причина, по которой он отправил Луку к ней. Не для того, чтобы следить за ней или докладывать о каждом шаге. А потому, что он был прав. Какая-то ее часть доверяла Луке, даже если она все еще таила подозрения. Даже если сомнения грызли ее и сейчас.

Она тяжело сглотнула, отводя взгляд, когда Элиза произнесла:

— Единственное, что мы не смогли разгадать — это твои дары Ариуса.

Но Тесса точно знала, какие дары она получила от деда по отцовской линии. То, как ее свет высасывал жизнь из других. Это то, что питало ее магию, делало ее сильнее.

Потому что жизнь всегда кормит смерть.

Жизнь должна отдавать, а смерть — забирать.

— И откуда взялась способность управлять погодой, — добавил Разик.

— Нет, на этот счет у меня есть теория, — сказал Теон, вновь приковывая их внимание к себе. — Я думаю, это как-то связано с твоей матерью. Единственная деталь пазла, которой нам не хватает.

— Ясно, — промурлыкала Тесса, погруженная в свои мысли.

Она знала, где искать ответы.

Она взглянула на Луку, который сверлил взглядом брата. Откашлявшись, она повернулась к Элизе:

— Ты фейри огня? Как Кэт?

Вздрогнув от внезапной смены темы, Элиза ответила:

— И да, и нет. Мой отец был фейри огня. Мать — фейри земли.

— Была? — спросила Тесса.

Элиза мрачно улыбнулась.

— Другой убил их. А я убила его.

— Звучит справедливо.

— Так и было, — ответила она.

Снова повернувшись к Теону, Тесса спросила:

— Лука сказал, Кэт ушла?

Теон кивнул, тень промелькнула в его глазах.

— Судя по всему, с Акселем.

— И вы не знаете, куда они направились?

Теон и Лука обменялись взглядами, прежде чем Теон произнес:

— Мы предполагаем, что в Подземелье. Аксель… — он тяжело выдохнул, потирая затылок. — Он перевоплощается в Дитя Ночи.

Тесса уставилась на него, несколько раз моргнув, прежде чем медленно переспросила:

— Я не понимаю. Аксель станет вампиром?

— Да, — ответил Теон.

— И он взял Кэт с собой? Разве это безопасно?

Но он приходил к ней. Аксель приходил просить о помощи, а она его прогнала.

Когда никто не ответил, она спросила:

— Значит, Аксель больше не будет Наследием?

— Нет, — жестко отрезал Теон.

Она не ожидала той волны облегчения, что захлестнула ее. Ей не положено было переживать, но она переживала. Ее волновало то, что ей не придется убивать Акселя.

Боги, как же ее это волновало.

— Он примет меры, чтобы не навредить Кэт, — сказал Теон, приняв ее внезапный порыв эмоций за беспокойство.

Тесса кивнула. Она в это верила. Он приходил за помощью, а она отмахнулась от него.

— И я найду способ вернуть их обоих домой, — добавил Теон.

Она не ответила. Потому что в конечном счете ей все равно придется убить его. В конечном счете не останется дома, куда можно будет вернуться.

Потому что хоть они и были ее злодеями, она была их злодейкой.

Ей понадобилась минута, чтобы осознать: они вернулись в Фавен, Лука переместил их в свою комнату, а не в ее. Он отпустил ее руку и молча ушел в ванную. Она смотрела ему вслед, не понимая, что происходит. В поместье Ариусов он почти не разговаривал, особенно после того, как узнал, что он внук Саргона. В основном Теон и Разик обменивались теориями и историческими фактами, иногда вставляла слово Элиза. Тесса ловила каждое слово, впитывая информацию.

Ты не должна существовать.

Слова Разика ужалили ее. Всю жизнь ей твердили, что с ней что-то не так. Что она — неудобство. Дикая, безрассудная, сложная.

Не должна существовать.

Точно так же, как у Ариуса и Серафины не должно было быть детей.

Но если так, и Серафина должна была быть с Ахазом — разве это не тот же самый план? Разве это не нарушило бы тот же самый баланс? И затаил бы тогда Ариус ту же кровную месть против Ахаза?

Ничего не сходилось.

Она подошла к комоду у стены и выдвинула верхний ящик. Она ожидала увидеть носки или белье, но нашла… кольца. Кольца, собранные вместе внутри пустой фоторамки.

Она взяла одно. Простое. Массивный серебряный ободок. Ничего особенного.

Положив его на место, она взяла другое. Это было куда изящнее. Тонкая гравировка на бронзовом кольце, инкрустированном крошечными рубинами.

Сама рама тоже была заурядной. Слоновая кость и золото. Как и все остальное в дворце Фавен.

Она закрыла ящик, услышав, как открывается дверь ванной, и обернулась. Лука стоял в дверном проеме. Он переоделся в свободные штаны и был без рубашки.

Его глаза сузились, когда он увидел ее у комода.

— Что ты делаешь?

— Думаю, почему ты привел меня сюда, а не в мою комнату, — ответила она, опираясь локтями на комод за спиной. Его взгляд скользнул по ней, и когда он промолчал, она поймала себя на вопросе: — Хочешь поговорить об этом?

Его взгляд мгновенно вернулся к ее глазам.

— Поговорить о чем?

— О том, что ты внук бога.

— Нет, — тут же прорычал он.

— Тогда чего ты хочешь?

Его волосы были распущены, пряди спадали на плечи. Редко можно было увидеть его таким, и ей вдруг нестерпимо захотелось запустить в них пальцы. Это всегда ее успокаивало.

И почему она вообще думает о том, как его успокоить?

Но его взгляд снова замер на ее голых ногах, и она внезапно поняла, чего именно он ищет.

Отвлечения.

Он не хотел сейчас думать о Разике или своем происхождении. Не хотел размышлять о том, что он внук бога и что это за собой влечет. Он хотел думать о чем угодно, кроме этого. Забыться в чем-то, что не было их проклятой реальностью.

Одна ее рука скользнула вниз, она начала теребить подол толстовки. Потому что по какой-то причине она хотела быть той, кто заставит его чувствовать себя лучше. Она хотела быть этим отвлечением.

— Ты должен попросить, — сказала она томным голосом.

— Попросить о чем? — отозвался Лука, но она увидела, как его зрачки вытянулись в вертикальные щели. Вид его мягко светящихся глаз только подхлестнул ее.

— Я твоя должница, — сказала она. — Но я не собираюсь принимать за тебя такое сложное решение. Ты должен сам попросить о том, чего хочешь.

Узнавание собственных слов мелькнуло в его чертах, и холодная усмешка тронула губы.

— А если я попрошу тебя проползти по полу и сладко умолять меня на коленях?

— Речь о том, что тебе нужно прямо сейчас, — парировала она. Она видела, как он сглотнул готовые сорваться слова, и когда он промолчал, добавила: — Кстати, спасибо.

— За что?

— За то, что взял меня сегодня с собой. Я знаю, что ты не обязан был.

— Это Теон.

Она выгнула бровь.

— Да неужели?

— Да. Он велел мне спросить тебя, хочешь ли ты присутствовать.

— Значит, мне стоит благодарить его? Спросить его, чего хочет он?

— Нет, — прорычал Лука.

Она ухмыльнулась, и он выпрямился во весь рост. Весь — доминирование и хищная грация, и что-то внутри нее вскинуло голову, принимая вызов.

Она знала, что ее глаза сияют в тон его глазам, и теперь каждая клеточка ее существа хотела этого так же сильно, как и он.

Она склонила голову, наблюдая за ним.

— Ты боишься, что Теон узнает? Поэтому не просишь?

Лука не проронил ни слова, и она поняла: именно это его и останавливает.

А ей было глубоко плевать.

Если это взбесит Теона — отлично. Он заслужил каждую каплю этого гнева.

Но если Теон одобрит…

Боги, от одной этой мысли все тело обдало жаром. Желание пульсировало в венах, и — нахер все.

Она была дикой, импульсивной и неуправляемой. Что ж, пора оправдать репутацию.

— Теон? — позвала она через связь.

Со стороны Луки донесся неодобрительный рокот, но дракон не шевельнулся. Не велел ей остановиться.

— Тесса? Ты в порядке? — пришел ответ Теона.

— Я — да, — ответила она. — А вот Лука — нет.

— Что случилось? — потребовал он.

Она не сводила взгляда с Луки, когда отвечала:

— Он хочет, чтобы я проползла по полу и сладко умоляла его на коленях, но боится твоего неодобрения.

Тишина в ментальной связи была оглушительной. Она видела, как напряглись жилы на шее Луки. Они оба ждали, что скажет Теон. Ей было все равно. Если Теон скажет «нет», она позволит ему почувствовать каждую искру своих эмоций, когда открыто пойдет против его воли. А если Теон скажет «да»… Что ж, тогда она позволит ему ощутить и все свое вожделение, прекрасно зная, что это сделает с ним за сотни миль отсюда.

— И что ты сама об этом думаешь, маленькая буря? — наконец спросил Теон, и она не смогла расшифровать эмоции, стоявшие за этими словами.

— Ты будешь это ненавидеть и мечтать оказаться на его месте? — парировала она.

— Всегда, — ответил он. — Но неужели единственная причина, по которой ты это затеяла, чтобы наказать меня?

Глаза Луки сузились при этом вопросе. Она знала, что он хочет услышать ответ не меньше Теона.

— Нет, — ответила она.

Всего одно слово, но дикая жажда, захлестнувшая связь, заставила ее крепко сжать бедра под толстовкой Луки.

— Тогда на колени, умная буря, — ответил Теон. — Но, Тесса?

— Да? — ее голос прозвучал с придыханием даже в ментальной связи.

— Только он. Если кто-то другой прикоснется к тому, что принадлежит мне, смерть станет милосердием.

Она проигнорировала этот комментарий, все еще сосредоточенная на Луке. Она стащила толстовку через голову и позволила ей упасть на пол. Затем медленно опустилась на колени.

— Меня там нет, но я чувствую Луку, маленькая буря. Боги, ты, должно быть, выглядишь потрясающе, — сказал Теон.

И эта похвала… Она знала, что это такое. Теон ценил контроль. Он знал, что она этого хочет. Знал, что этого хочет Лука. И единственный способ позволить им это — остаться вовлеченным самому. Сохранить хоть какую-то видимость власти над происходящим. И если ей было плевать, то Луке — явно нет. Преданность Луки была одновременно его благословением и проклятием, так что она позволила Теону это.

Не ради него, а ради Луки.

Ради Луки, который снова и снова возвращался за ней. За то, что научил ее защищаться. За то, что верил, что она того стоит. За то, что не требовал доверия, а завоевывал его по крупицам. За то, что позволял ей злиться, но настаивал на контроле. За то, что понимал: иногда ей нужно, чтобы кто-то другой взял бразды правления, но ей также необходимо учиться брать их самой. За то, что дал ей этот выбор. За то, что отвел ее к Теону, когда Роан умирал. За то, что вел ее через темные и тесные туннели Подземелья.

За эти гребанные шлепанцы.

Она не сводила глаз с его глаз, пока ползла к нему по полу. Она чувствовала его. Дикий, но собранный. Необузданный, но непоколебимый. Импульсивный, но сдержанный.

Она остановилась прямо перед ним, опустилась на пятки и посмотрела снизу вверх в сияющие сапфировые глаза. Его рука дрогнула, когда он поднял ее, касаясь пальцами ее щеки.

— Попроси меня.

Это был шепот-приказ. Она видела, как дернулся его кадык. Она никогда не чувствовала себя более могущественной, чем сейчас, наблюдая за ним. Она не обязана была этого делать. Ни один хозяин не гнал ее на колени. Никто не приказывал. Она сама хотела этого.

И знание того, что Лука хочет ее просто за то, какая она есть?

Боги, это не было благодарностью за сегодняшний вечер. Это была благодарность ему за то, что он всегда принимал ее и одновременно вдохновляя никогда не останавливаться на достигнутом.

Он снова сглотнул. Его пальцы скользнули по ее челюсти, а большой палец мазнул по нижней губе.

— Ты делала это для Теона?

Она покачала головой.

— Он только мечтает об этом.

Лука мрачно усмехнулся.

— Бьюсь об заклад, так и есть, искусительница. — Его палец снова коснулся ее губ. — Я хочу, чтобы этот твой дерзкий рот оказался на моем члене, малышка.

Ее улыбка была воплощением греха. Она скользнула ладонями вверх по его бедрам и почувствовала, как все его тело вздрогнуло от ее прикосновения. Эта власть пьянила сильнее, чем осознание того, что все ее боятся. Дойдя до пояса его штанов, она увидела, как его живот втянулся, когда она запустила руку внутрь и извлекла его член.

Она невольно сравнила его с членом Теона. Теон был длиннее, но Лука — толще. Он уже был твердым. Она сделала несколько медленных движений рукой, прежде чем податься вниз и обвести языком головку. Капля предэякулята была соленой на вкус. И Тесса почувствовала, как его резкий вдох отозвался жаром в ее чреве. Затем она взяла его в рот глубоко и жадно. Резкий вдох превратился в гортанное ругательство, и она улыбнулась, когда его рука зарылась в ее волосы.

Она не останавливалась, позволяя ему доставать до самого горла. Лишь когда от нехватки кислорода закружилась голова, она слегка отстранилась, чтобы глотнуть воздуха. А затем взяла его еще глубже, втягивая щеки и сильно сося.

— Саргон тебя дери… — выплюнул Лука, его пальцы впились в ее волосы.

Он то массировал ее затылок, то сжимал пряди в кулаке почти до боли. Это было едва сдерживаемое напряжение, и, боги, она хотела лишить его и этой крохи контроля. Чтобы он был полностью разбит и во власти ее милосердия.

Она подняла взгляд и увидела его застывшее лицо, его глаза закатились. Он толкнулся вперед, входя ей в глотку, и она позволила ему это. Потому что это не он забирал то, что хотел. Это она отдавала это добровольно.

— Боги, ты можешь быть такой хорошей девочкой, когда не выебываешься, — прохрипел он на рваном выдохе, толкаясь в ее рот снова и снова.

— Как она выглядит? — раздался в связи напряженный голос Теона.

— Как гребанная богиня, — ответил Лука. — Ее рот создан для этого.

Она подалась навстречу его толчку, и его резкий стон «Ох!» заставил ее еще сильнее сжать его бедра. Она крепко держала его за бедра сзади, не давая ему выйти.

— Твою ж мать, — прохрипел он, потянув ее за волосы, чтобы она отстранилась.

Тесса часто задышала, чувствуя влагу на лице, ее глаза прослезились. В его взгляде не было ничего, кроме благоговения и восторга. Он намотал ее волосы на кулак, снова притягивая ее рот к своему члену. Ее влажные вздохи смешивались с его тихой, хриплой похвалой, пока она не почувствовала, как он начал пульсировать у нее во рту.

Разрядка накрыла ее язык одновременно с глухим, гортанным звуком, заполнившим комнату. Она попыталась заглотить его глубже, но его хватка удерживала ее, не давая ему полностью войти в ее горло.

— Не глотай, маленькая буря. Пока нет, — приказал Теон, когда Лука закончил изливаться на ее язык.

— Ты ласкаешь себя, Теон? — подразнила она его.

— Красавица, я только что кончил себе на живот, зная, что ты вытворяешь с Лукой.

Лука тяжело дышал, его пальцы разжались, выпуская ее волосы. Его член выскользнул из ее губ.

— Покажи ему, Тесса, — приказал Теон.

Ее глаза расширились, но голодный блеск во взгляде Луки подсказал ей: он жаждет этого. Теон явно это знал.

Снова опустившись на пятки, Тесса открыла рот и высунула язык, демонстрируя его семя. Затем, не сводя с него глаз, она сомкнула челюсти и проглотила.

Прежде чем она успела сообразить, что происходит, Лука рывком поднял ее на ноги. Ее ступни оторвались от земли, она обхватила его за талию ногами, и его рот врезался в ее губы. То, как он проник языком в ее рот и почувствовал вкус его же семени, разожгло ее еще сильнее. Она прижалась к его груди, просто желая чувствовать его. Она не искала разрядки или чего-то взамен. В самой возможности выбрать и дать ему это была свобода.

Ее выбор.

Его взгляд, полный восторга, в котором она была ценна просто потому, что существовала. Этой ночью этого было более чем достаточно.

— Останься со мной сегодня, — выдохнула она ему в губы. — Быть внуками богов — значит состоять в клубе одиночек, но мы больше не обязаны быть одни.

Он снова поцеловал ее.

— Я не должен хотеть тебя так сильно, — прошептал он. — Но, кажется, мне больше похер.

— Пожалуйста, пусть тебе будет похер, — прошептала она.

— Нам нужно идти в твои покои, иначе Декс слетит с катушек, когда проснется.

Она кивнула, прижавшись головой к его груди. Ее ноги все еще крепко сжимали его талию, когда он переместил их.

Она больше не была одна.