ГЛАВА 24. Аксель

— Тебе стоит выпить немного, — сказал Теон, протягивая ему бутылку с кровью.

— Нет, — отрезал Аксель, глядя куда угодно, только не на рацион.

Вид крови вызывал у него одновременно и тошноту, и дикое желание осушить все залпом.

Когда Джиа сочла, что Кэт уже можно перемещать, Теон донес ее до места, откуда Тристин смог совершить перемещение. Ее доставили в комнату Акселя в поместье Ариуса, где она, судя по всему, жила в последнее время. Корбин и Лэнг занимали комнату напротив, а через две двери от них поселились Разик и Элиза. Акселю сообщили лишь самые краткие подробности того, что произошло за время его отсутствия. Честно говоря, большее он бы сейчас и не переварил. Он принял душ, надел чистую одежду, поел нормальной еды и проспал почти сутки.

В другой комнате.

Все его существо бунтовало против этой мысли, но он не доверял себе настолько, чтобы рискнуть проснуться и не броситься на нее тотчас же.

Потому что теплая кровь, свежая, прямо из тела?

Она была куда лучше той охлажденной дряни, что предлагал ему Теон. Она дурманила. Это был наркотик, в котором он хотел теряться снова и снова.

Аксель прищурился на заходящее солнце, лучи которого били в окно. Подойдя к нему, он плотно задернул шторы. Он настолько привык к приглушенному свету Подземелья, что солнечный свет сейчас причинял глазам физическую боль.

Ему сказали, что пока он спал, заходила Сиенна проверить Кэт. От этого стало чуть спокойнее, но он хотел поговорить с ведьмой лично. И не только о Кэт. Джиа ясно дала понять, что разговор необходим.

— Мне нужно проверить кое-что в Доме Ариуса. Тристин меня переместит, — сказал Теон, закрывая бутылку. — Хочешь со мной? Или мне все еще ждать команды «вольно», прежде чем сообщить матери, что ты нашелся?

— Пока не говори ей, — ответил Аксель, опускаясь в кресло в изножье кровати. Не слишком близко, но достаточно, чтобы видеть ее. Он никому не сказал ни слова о возможном ребенке. Еще одна тема, которую он хотел обсудить с Сиенной.

— Дам тебе еще день-два, но потом ты обязан ее навестить, — произнес Теон. — Она места себе не находила от тревоги за тебя и отца.

— Да, хорошо, — пробормотал Аксель.

— Тогда я пошел. Телефон при тебе, если что-то понадобится, так?

Аксель вскинул голову, пораженный.

— В смысле «пошел»? Ты не можешь оставить меня с ней наедине.

Теон медленно моргнул.

— Я и не оставляю, Аксель. Корбин и Лэнг внизу. Разик и Элиза в конце коридора. Они не выходят из своей комнаты, если только мы не изучаем что-то вместе, но это грозная парочка.

— Но кто-то должен быть здесь, со мной, постоянно, чтобы я не…

Он не смог договорить. По крайней мере, кто-то помог ей умыться и переодеться в чистое. Но ему сказали, что она приходила в сознание лишь на несколько минут то тут, то там, и в этом была его вина. Слишком много крови. Он выпил из нее слишком много.

— Тот факт, что ты сидишь здесь и изводишь себя этими мыслями, говорит мне, что ты в здравом уме, — сказал Теон. — Твои резервы силы полны. Просто не пользуйся магией, и все будет в порядке до моего возвращения через пару часов. Тристин заглянет, и Сиенна тоже проверит Кэт.

Аксель кивнул, хотя «в порядке» он не был ни капли. Что-то упало ему на колени. Опустив взгляд, он увидел свои наушники.

— Послушай музыку, — посоветовал Теон. — Собери новый плейлист, а? Только самые лучшие песни, какие найдешь.

Аксель снова кивнул. Эта мысль принесла крупицу покоя. Именно Теон научил его использовать музыку, чтобы сохранять спокойствие и заглушать мир, когда это необходимо. Он говорил ему те же слова давным-давно, в день, когда их отец был в особенно скверном расположении духа. Тогда Теон отдал ему свою лучшую пару наушников и велел найти лучшие песни. Это был первый раз, когда Аксель по-настоящему понял, от чего именно брат его защищает.

Аксель вставил наушники, листая треки в телефоне, но не мог сосредоточиться. Бри отпустила его. Он знал, что в этом должен быть подвох, но пока не рассказывал об этом Теону. Он был слишком занят попытками… выжить? Уложить все в голове? Понять, что делать с Кэт и ребенком.

Аксель подался вперед, упершись локтями в колени, запустил пятерни в волосы и сцепил пальцы на затылке. Лишь когда боковым зрением он уловил движение, он осознал, что в ушах все еще играет музыка. Из-за нее он не услышал, как она проснулась.

Кэт пыталась выбраться из постели, зажимая рот рукой.

— Тебе нельзя вставать, — сказал Аксель, отбрасывая наушники и бросаясь к ней. — Серьезно, Кэт. Оставайся в кровати.

— Тебе этого не захочется сейчас видеть, — выпалила она. — Потому что меня сейчас стошнит прямо на постель.

— Ничего страшного. Я поменяю белье.

Она покачала головой, все еще пытаясь подняться, и вместо того, чтобы спорить, он подхватил ее под руку и помог.

— Я в порядке, Аксель, — прохрипела она, пытаясь высвободиться.

— Очевидно, что нет.

— Я уже какое-то время так живу. Обещаю, я справлюсь.

Он знал, что она не хотела его уколоть, но слова полоснули по нему, как бритвой. Отпустив ее руку, он остался рядом, пока она торопливо пробиралась в ванную.

— Пожалуйста, не заходи сюда, — простонала она, падая на колени перед унитазом.

— И не надейся, — ответил он, перехватывая ее волосы, пока ее выворачивало. Хотя рвать было особо нечем.

После очередного приступа она выдавила:

— Пожалуйста… сходи за Элизой.

— За Элизой? — непонимающе переспросил он.

— Она в комнате дальше по коридору.

— Я знаю, где она. Я не знаю, зачем она тебе.

— Она — одна из пяти человек, которые знают о ребенке, — ответила Кэт, не поднимая головы. — Думаю, теперь их шесть, раз ты в курсе.

— Но почему…

— Пожалуйста, Аксель.

В ее голосе звучала такая беспредельная усталость, что он поднялся, не желая больше спорить.

Стремительно выйдя из комнаты, он остановился перед нужной дверью. Хотя он знал о них, лично с Элизой и Разиком он еще не встречался. Ситуация обещала быть более чем неловкой.

Он дважды постучал, засунул руки в карманы и стал ждать. Тихие шаги послышались за несколько секунд до того, как дверь открылась. Перед ним стояла женщина с распущенными рыже-золотистыми волосами; ее серые глаза сузились, изучая его с ног до головы.

Прислонившись плечом к косяку, она произнесла:

— Ты, должно быть, тот самый брат.

Не зная, что на это ответить, он потер затылок.

— Э-э, ну да. Аксель. Ты — Элиза, верно?

Она кивнула, скрестив руки на груди. На тыльной стороне ее левой руки выделялась черная метка, узоры которой спускались к трем пальцам. На ней была одежда с длинным рукавом, но еще одна метка выглядывала из-под воротника. Это метки Источника?

Да, неловкость в данный момент просто зашкаливала.

— Слушай, Кэт говорит, ты знаешь о… Она попросила меня позвать тебя, — наконец выдавил он, когда молчание затянулось.

Она выпрямилась.

— Она в порядке?

— Ее рвет, но…

Она уже проскочила мимо него, вихрем пронеслась по коридору в его комнату, прежде чем он успел сообразить, что происходит. Аксель последовал за ней. Когда он вошел, дверь в ванную уже была закрыта. И, не зная, что делать, он присел на край кровати.

Прошло не менее двадцати минут, прежде чем дверь открылась и вышла Элиза. Она оставила дверь приоткрытой, и шум льющейся в душе воды вторил ее шагам.

— Она в порядке, — сказала Элиза.

— Ей можно принимать душ одной?

Элиза посмотрела на него с недоумением.

— А почему ей нельзя мыться одной?

— Потому что она… Она сказала, ты знаешь.

— Она беременна, а не инвалид, — отрезала она. — Нося ребенка, она вольна делать все, что ей заблагорассудится.

— Я знаю, просто я… — он откашлялся. — Спасибо. Не знаю, что именно ты сделала, чтобы помочь ей, но спасибо.

Элиза кивнула, продолжая наблюдать за ним. Это нервировало и заставляло говорить дальше.

— Кэт сказала, лишь немногие знают о малыше, — произнес Аксель.

Элиза снова кивнула.

— Кроме нас — только Разик, Сиенна и Джиа.

— Сиенна и Джиа знают? — он и сам не знал, зачем спросил. Конечно, они знали.

— Да, — ответила Элиза.

— А ты знаешь, потому что…?

— Потому что я была рядом, когда Кэт это поняла. Мы какое-то время провели в Подземелье с Сиенной, пока Кэт скрывалась там. Именно там Тристин ее прятал.

Что ж, это было умно.

Никто не мог найти Сиенну, значит, не нашли бы и Кэт, но это означало, что…

— Тристин знает Сиенну? — спросил Аксель.

— Они брат и сестра.

— Да ладно, ты гонишь.

Элиза моргнула.

— Кажется, я не понимаю этого выражения из твоего мира.

— Я просто в шоке, вот и все, — пробормотал Аксель.

Секунды неловкости продолжали тикать, пока Элиза не спросила:

— Ты чувствуешь ее?

— Что?

— Ты чувствуешь ее? — повторила она. — Ее эмоции или недомогание?

— Нет, — осторожно ответил Аксель. — У нас нет связи Источника, так что я не могу чувствовать ее чувства или физическое состояние.

— Тебе еще не сказали?

Это начинало его раздражать.

— Прости, — протянул он. — Я тут восстанавливаюсь после приступа безумия, вызванного жаждой крови. Я все еще пытаюсь разобраться во всем том дерьме, что произошло за время моего отсутствия.

Она усмехнулась, а минуту спустя в комнату вошел мужчина.

Аксель невольно вгляделся в него.

— Святой Ариус…

Потому что он был поразительно похож на Луку.

— Да-да, мы в курсе, — проворчал вошедший.

Он был таким же угрюмым и раздражительным, как и Лука.

— Разик — это Аксель. Аксель — это Разик, — представила их Элиза, переводя взгляд с одного на другого. — Да, мы знаем, что они, скорее всего, родственники. Нет, мы не хотим это сейчас обсуждать. Обсудить нам нужно то, что женщина, носящая твоего ребенка, приняла метку, чтобы найти тебя, и если ты не примешь ответную, она…

— Успокойся, mai dragocen, — перебил Разик. — Ты его пугаешь.

— Он из тех мужчин, что заставляют фейри служить им! — возразила Элиза, гневно указывая на Акселя. — Он должен понимать, на что она пошла, чтобы его отыскать.

— Так, во-первых, я не принуждал Кэт ни к чему, — вмешался Аксель, чувствуя, как в нем закипает встречный гнев. — Вообще-то, я несколько раз пытался отговорить ее от… всего этого. Признаю, я не должен был позволять ситуации зайти так далеко, но нас словно тянуло друг к другу.

— Потому что вы связаны, — вставила Элиза.

— Потому что вы — близнецовое пламя, — добавил Разик.

Элиза смерила его скептическим взглядом.

— Сначала говоришь «не пугай его», а потом вываливаешь такое? Боги, Разик…

Тот лишь пожал плечами и уселся в кресло, в котором Аксель до этого нес свою вахту.

— Может, кто-нибудь из вас просто объяснит мне, что такое «близнецовое пламя»? — прервал их Аксель.

Ранее уже упоминалось о связи, но это была одна из тех вещей, которые ему так и не разъяснили.

Элиза подняла левую руку с меткой.

— Я полагаю, ты видел метку на ее руке?

— Да, но у меня не было времени поговорить с ней об этом.

И пока Кэт принимала душ, Элиза и Разик рассказали ему все о близнецовом пламени. Что это за связь. Как она работает. О том, как Наследие Деврама взяло эту связь и извратило ее во что-то отвратительное. Кэт вышла как раз в тот момент, когда они объясняли, что она приняла Метку в надежде, что это поможет ей найти его. Аксель не мог оторвать от нее взгляда.

Во рту пересохло, слова давались с трудом.

— Ты приняла эту метку ради меня, не зная, к чему это приведет?

Она слабо улыбнулась, но выглядела уже лучше. На щеках появился румянец. Она двигалась чуть увереннее, и когда она потянулась за стаканом воды, он бросился, чтобы подать его ей.

Сделав глоток, она сказала:

— Посмотри, чем ты пожертвовал ради меня. С меткой я уж как-нибудь справлюсь.

— С меткой, которая будет медленно вытягивать из тебя жизнь, если не принять ответную? — возразил Аксель.

Она пожала плечами.

— Наверное, мне нужно было верить, что это сработает. Верить, что я найду тебя и ты примешь метку. Потому что ты — та самая частица добра в этом мире, Аксель. И если я не смогу в это верить, то какой во всем этом смысл?

Аксель сморгнул слезы, подступившую к глазам, и опустил взгляд на ее живот.

— Ты уверена? Насчет…

Ее мягкая улыбка вернулась.

— Да. Сиенна подтвердила. Элиза помогала мне скрывать это от всех.

— Как?

— Есть метка, которая маскирует запах ребенка, — пояснила Элиза. — Она тускнеет каждые несколько дней, так что ее нужно обновлять. Я обучена наносить метки.

— Ты жрица? — спросил Аксель, не в силах отвести глаз от живота Кат.

— Кто?

— В нашем мире их называют ведьмами. Потомки Зинты, — вставил Разик.

— Упаси Эйнала, нет, — отрезала Элиза. — Я умею выводить метки из-за своего происхождения от фейри земли. — Прежде чем Аксель успел что-то спросить, она добавила: — И не спрашивай. Рассказывать тебе историю своей жизни я не собираюсь.

Она была… дерзкой.

— И ты знала именно об этой метке, потому что…? — спросил Аксель, помогая Кэт лечь в постель.

— Использовала ее в прошлом, — сухо ответила она. — Повторяю: автобиографию не пишу.

Поняв недвусмысленный намек на то, что тема закрыта, он сказал:

— Значит, ты можешь нанести мне эту метку близнецового пламени, верно?

— Логично, я же нанесла ее Кэт, — ответила Элиза.

— Тогда сделаем это. Прямо сейчас.

— Аксель, ты можешь сначала подумать, — вмешалась Кэт.

— Тут не о чем думать, котенок, — ответил он, наклоняясь и целуя ее в лоб. — С остальным разберемся позже.

Он повернулся к Элизе, которая уже держала в руке резец.

— Левую руку, — нетерпеливо бросила она.

Аксель протянул руку, не сводя глаз с Кэт:

— Значит, когда все закончится, я смогу чувствовать ее эмоции и слышать ее мысли?

— И чувствовать ее местоположение, — ответил Разик, пока Элиза работала. — Сама связь устанавливается мгновенно, но она крепнет, когда Испытания завершены и связь Освящена.

— Сколько это занимает времени?

— Каждая пара уникальна. Кто-то проходит Испытания за год-два. У других это занимает больше времени. Решают Судьбы, — сказал он.

Почувствовав, как резец проходит по одному и тому же месту в пятый раз, Аксель наконец взглянул на свою руку.

Там ничего не было.

— В чем дело? — спросил он.

Элиза сосредоточено нахмурилась. Она снова провела резцом по тыльной стороне его ладони. Аксель стиснул зубы от жжения.

— Я не знаю, — выдохнула Элиза. Она оглянулась на Разика. — Почему не получается?

Тот подался вперед, рассматривая кожу, и потер челюсть.

— Не знаю. Близнецовое пламя — явление редкое, мы знаем о них далеко не все. Текстов мало, а в этом мире — тем более. Но я посмотрю, что смогу найти.

— Спасибо, Разик, — сказала Кэт. Когда Аксель хотел было возразить, она сжала его руку. — У нас есть время, Аксель. Пусть они поищут.

Ему это не нравилось, но выбора не было.

— Мы дадим знать, как только что-то разузнаем, — сказала Элиза, прежде чем они с Разиком вышли из комнаты.

Он полностью развернулся к Кэт, впитывая ее образ. Темные волосы, уже закрутившиеся кольцами по мере высыхания. Янтарные глаза: усталые, но ясные. Теплая кожа. Он вздрогнул, когда взгляд скользнул к ее горлу. Шрамов не было. Ни малейшего следа. Но он-то знал, что совершил. Этого было достаточно.

— Посидишь со мной? — спросила она, заметив его пристальный взгляд.

Аксель должен был отказаться. Он не знал, сорвется он снова или нет, но, как и в тот миг, когда он впервые ее увидел, он не мог сопротивляться этой тяге. Это была потребность коснуться ее. Притянуть ближе. Знать, что она в безопасности.

Его. Чтобы обладать. Чтобы защищать. Чтобы любить.

Он забрался на кровать рядом с ней, и она тут же прильнула к нему. Ее голова покоилась на его груди, влажные волосы пропитали его рубашку.

— Ты расстроен? — тихо спросила она.

— Расстроен? — повторил Аксель. — С чего бы мне расстраиваться?

— Из-за малыша.

— Ты… — Он помедлил, пальцем приподнимая ее подбородок. — Ты спрашиваешь, не расстроен ли я тем, что ты беременна?

— Да.

— Ты же понимаешь, что для того, чтобы заделать этого ребенка, нужно было двое, верно?

Ее скептический взгляд заставил его коротко рассмеяться. Все казалось правильным; с каждой минутой он расслаблялся все больше.

— Потрясен — да. Но не расстроен. Единственное, что меня расстраивает — это то, что ты проходила через это в одиночку, — ответил он, целуя ее в висок. — Как я и сказал, мы со всем разберемся. Теон поможет. Он всегда знает, что делать. Он придумает план.

— Кажется, я знаю, как это вышло, — сказала она, вычерчивая узоры на его рубашке.

Он снова усмехнулся.

— Я тоже, котенок. Я вообще-то там присутствовал.

Она легонько хлопнула его по груди.

— Да я не про то! — фыркнула она. — Я имею в виду, что из-за всей этой ситуации с Тессой, Выбором и прочим хаосом, мне не сделали плановую инъекцию контрацептива.

Его пальцы, поглаживавшие ее руку, замерли.

— Боги, Кэт. Прости меня.

— Тебе-то за что извиняться?

— За то, что я должен был проследить, чтобы это сделали.

— Значит, ты все-таки расстроен?

— Нет. Но я беру на себя ответственность за то, что не позаботился о тебе. Как скоро после того, как я отправил тебя с Тристином, ты узнала? — Аксель возобновил успокаивающие поглаживания.

— Через неделю или около того. Пожалуй, это было лучшее место, чтобы все выяснить. Однажды утром мне стало плохо. Джиа только посмотрела на меня и сразу пошла за Сиенной, — ответила она, подавляя зевок.

— И никто больше ничего не заподозрил после твоего возвращения?

— Нет, — пробормотала она. — Я держусь отлично, так что в этом не было ничего необычного. Если я не была на занятиях или не занималась исследованиями с Теоном, я была в твоей комнате. Либо читала, либо отдыхала. Тошнота то приходит, то уходит. Элиза сказала, это до самого конца так.

— Она жутковатая, — буркнул Аксель.

— Есть такое, — согласилась Кат, снова зевая.

— Тебе нужно поспать, — сказал Аксель, еще раз целуя ее в макушку.

— Угу… — сонно пробормотала она.

Меньше, чем через пять минут она уже крепко спала на его груди. Ему было немного зябко, а она была такой теплой, с этим огнем в жилах. Он и не осознавал, как сильно ему не хватало ее близости. Его рука скользнула к ее животу; он прижал ладонь к нему, все еще не до конца осознавая, как там может расти ребенок. Его ребенок. Ну, то есть технически он понимал как, но это все равно было… чем-то, для чего у него не находилось слов. Ему было плевать, если это идет вразрез с законами Деврама. Теон поможет им во всем разобраться. Он возьмет под контроль свою жажду крови, и вот это, прямо здесь, станет его миром.

Звук открывшейся и закрывшейся двери заставил его насторожиться. Минуту спустя в спальню вошла Сиенна. Ее фиолетовые глаза перебежали с него на спящую Кэт, и на лице ведьмы промелькнуло нечто похожее на сочувствие. Аксель редко, если вообще когда-либо видел подобное выражение у нее.

— Мне сказали, ты присматривала за ней неделями, — сказал Аксель, когда она подошла к кровати. — Спасибо тебе.

Она что-то неопределенно промычала, держа руки над Кат; от них исходил слабый свет.

— Она хорошо восстанавливается? Я выпил у нее много крови, — спросил Аксель, и расслабленность тут же сменилась тревогой.

— С ней все будет в порядке, — сухо ответила Сиенна.

— А малыш?

— С ним тоже.

Он кивнул, с облегчением выдыхая.

— Я могу что-то сделать? Что мне нужно знать? Как мне облегчить ей жизнь?

Сиенна обошла кровать и встала с его стороны.

— Беременность у фейри проходит тяжело. Как и у всех магических существ. Это цена за то, чтобы привести в миры новую силу, — ответила она. — Кэт очень сильная. Она справится. Твоя задача — оберегать и защищать ее, пока она уязвима.

— Разумеется, — пробормотал он. Сиенна протянула руки и взяла его лицо в ладони, поворачивая голову из стороны в сторону. Не понимая, что она делает, он продолжил: — Мне рассказали о связи близнецового пламени. Конечно, я приму ее. Элиза сказала, наличие связи поможет.

— Помогло бы, — согласилась Сиенна, отступая. Она растирала кончики пальцев, глядя на него, и, честно говоря, это заставляло его чувствовать себя крайне неуютно.

— Она, ну, пыталась нанести мне метку, но ничего не вышло. Может, потому что я еще слаб? Разик собирался поискать информацию, но я подумал, может, ты что-то знаешь?

— Ты не сможешь принять метку близнецового пламени, Аксель, — сказала Сиенна, и в ее голосе прозвучала нотка печали.

— Что? Почему нет? Сказали же, что это связь между фейри и Наследием, — произнес он, стараясь говорить тихо, чтобы не разбудить Катю.

— Да, — подтвердила Сиенна. — Связь близнецового пламени возможна только между фейри и Наследием. Кроме того, близнецовое пламя не могут причинить друг другу физический вред. Сама связь этого не позволяет. Но ты уже был на грани и не успел принять метку, чтобы инициировать связь. Даже если бы тебе удалось ее нанести, она бы исчезла. Так же, как исчезнет ее метка.

Он причинил ей боль.

Он едва не убил ее.

— Я говорила тебе, что это необратимо, — добавила Сиенна.

Он затряс головой, отказываясь верить.

— Нет! — затем тверже: — Нет! Это не… Мой отец запер меня. Я был пленником. Они не давали мне еды. Я этого не делал.

— Я знаю, Аксель.

— Я этого не делал, — повторил он. — Я этого не делал!

— Я понимаю, — спокойно ответила она.

— Я не могу быть… Ты ошибаешься, — сказал он, поднимая руку и выпуская свои тени. — У меня все еще есть магия.

— И она будет медленно утекать из твоей души, — ответила она. — Через неделю, может, через две, ты перестанешь быть представителем Наследия. Твоя кожа уже стала холоднее на ощупь. И я полагаю, солнце кажется тебе слишком ярким.

— Нет! — он снова яростно затряс головой. — Это потому, что я неделями сидел в темноте. Я еще привыкаю. Восстанавливаюсь. Я не… я не чувствую никакой разницы. У меня все еще есть моя гребаная сила!

Кэт зашевелилась рядом с ним, и он посмотрел на нее. Идеальная, нежная. Невинная и добрая. Носящая его ребенка.

Его ребенка.

— Малыш…

— Он был зачат до всего этого. Он будет Наследником королевства Ариуса, — сказала Сиенна.

— «Он»? — хрипло переспросил Аксель.

Она кивнула.

И его не будет рядом.

Его не будет рядом, когда сын родится.

Будут у него его глаза или ее?

Темная кожа, как у нее, или идеальное сочетание их обоих?

Будет ли он прилежным учеником, как Кэт, или полюбит музыку и Хаосферу, как он сам?

Его не будет рядом.

Он не увидит его первых шагов и не услышит первых слов. Его не будет рядом, когда проснется сила, чтобы помочь сыну овладеть ею. Он не будет играть с ним в Хаосферу, не откроет ему мир музыки, не увидит, как он растет. Он не узнает, каким мужчиной станет его сын.

Его не будет рядом.

Потому что он будет опасен для его матери.

Навсегда.

На этот раз сдержать чувства не удалось. Слезы начали капать из его глаз.

Горячие и злые.

Печальные и мучительные.

Сырые и беспощадные.

Он не может здесь оставаться.

Он не может оставаться с ней.

Он снова посмотрел на Сиенну и увидел, что она все еще наблюдает за ним.

— Многие сталкиваются с несправедливостью каждый день. У тебя отняли право выбора. Это неправильно, и это несправедливо. Но тебе решать, как двигаться дальше. Этот выбор все еще за тобой. Тебе решать, каким это тебя сделает. Ты уже не будешь прежним, когда пройдешь через это, — сказала Сиенна. — Но у тебя есть выбор, кем стать. Твой путь еще не предрешен. Судьба ждет, чтобы сделать окончательный выбор за тебя. Выбирай мудро.

С этими словами ведьма ушла.

«Выбирай мудро».

Она говорила ему эти же слова месяцы назад в пещерах Подземелья, и посмотрите, где он оказался теперь. Именно там, где он больше всего боялся оказаться. Но он может сделать так, чтобы его худший страх не сбылся.

Он может гарантировать, что никогда больше не станет угрозой для Кат. Что никогда не заберет у нее жизнь в момент слабости. Что никогда больше не увидит, как свет меркнет в ее глазах.

Счастливая, живая и целая.

Вот какой она должна быть.

Ради этого он готов пожертвовать чем угодно.

Потому что она — его.

Его, чтобы обладать.

Его, чтобы защищать.

Его, чтобы любить.

Еще раз коснувшись губами ее лба, он выбрался из постели. Укрыл ее одеялом, задержав ладонь на ее животе.

Ему здесь не место. Больше не место.

Он быстро нацарапал записку на клочке бумаги и оставил ее на тумбочке. Затем наклонился и в последний раз поцеловал ее в висок.

— Я не могу сдержать все свои обещания, котенок, — прошептал он ей в кожу. — Я не могу вернуться за тобой, но мне нужно, чтобы ты сдержала свое слово. Мне нужно, чтобы ты постаралась быть счастливой, а я обещаю оберегать вас обоих.

Еще один мягкий поцелуй.

И он ушел, направляясь в Подземелье. К Детям Ночи, к которым он теперь принадлежал.