ГЛАВА 2

Накануне ночью

Солнце медленно ползло к горизонту, а в воздухе стоял сладковато-тяжелый запах жатвы. Этот аромат пробудил в Гекле тысячу воспоминаний: низкий голос отца, поющего песню жнецов во время уборки ячменя; рассказы бабушки, чьи скрюченные пальцы ловко орудовали с прялкой. Ферма ее семьи в Мидфьорде находилась гораздо южнее, и воздух там был мягче, чем здесь, в Истре. Но запах урожая был точно таким же.

На этой неделе измученные крестьяне Истре должны были убрать ячмень, а потом готовиться к тревожной зиме. Но сегодня по просьбе вождя они собрались на площади вместе с остальными жителями.

Скрестив руки на груди, Гекла наблюдала за празднованием Ночей Зимы. Позади нее высился помост с тремя V-образными столбами, которые Клитенары обычно использовали для казней. Сегодня же на нем расположилась группа седобородых воинов, отбивавших мерный ритм на барабанах.

Жаровни освещали всю площадь, включая орешниковые шесты, обозначавшие границы бойцовского круга. Торговцы расставили лавки, в воздухе смешались запахи лепешек и жареной курицы. В толпе передавали рога с элем, м люди пребывали в добром расположении духа.

Голова Геклы уже туманилась от выпитого в «Голодном Клинке» эля, которым она заливала раздражение. Этот праздник был ошибкой, но Лофтур Всеневедущий, как она мысленно переименовала его, не желал слушать ее предостережений. Мало того что этот человек пресекал любую попытку расследовать появление смертоносного тумана на окраинах Истре. Так еще и видеть, как люди празднуют Ночи Зимы, пока рядом таится такая угроза, было Гекле просто невыносимо.

Туман сегодня не показывался, но Гекла поглядывала на частокол стен, чувствуя кожей нарастающую тревогу. Следовало бы сохранить ясную голову, но внутри бурлили недели раздражения. А Халльдора, разносчица из «Голодного Клинка», только подливала масла в огонь.

— Ты заслужила немного веселья, — подмигнула она, впихивая в руки Геклы рог за рогом.

Гекла подозревала, что эль был знаком благодарности. Сразу по прибытии в Истре она заметила на щеке Халльдоры характерные синяки. И когда наконец сумела загнать трактирщицу в угол и остаться наедине, протянула ей кошель с монетами.

— Закопай где-нибудь в надежном месте. И если однажды решишь уйти от него, у тебя будет выбор.

В темных глазах Халльдоры заблестели слезы. А Гекла не смогла признаться, что когда-то сама мечтала, чтобы кто-нибудь сделал то же самое для нее. Это были не просто монеты или путь к спасению. Это было признание. Я вижу тебя, говорил мешочек. Я понимаю. Гекла хотела бы сделать больше. Хотела бы изменить это королевство так, чтобы женщинам в нем жилось лучше.

Но пока приходилось довольствоваться наблюдением за поединками на площади. И, боги, смотреть на них было тяжко. Альф Тощий уступил под тяжестью Онунда Пьяницы, а тот, в свою очередь, проиграл железной хватке местного кузнеца. Бой был грязным и неуклюжим. Все мастерство, если оно у них и было, тонуло в тех океанах эля, что они успели вылакать. У Геклы чесались руки прыгнуть в круг и показать им, как сражается настоящий воин. И, возможно, она эгоистично хотела избавить Лофтура от предрассудков насчет женщин в бою. Но она сдержалась. Нарушение приказа вождя точно не помогло бы ей завоевать его расположение. Поэтому Гекла просто схватила еще один рог эля и осушила его залпом.

Кузнец вышел из круга, плеснув остатки напитка в пламя жаровни. Многие местные делали такие же подношения: куски курицы и говядины, грубо вырезанное оружие и эль. Память подсказывала Гекле, что все эти дары по вкусу старому богу Суннвальду. Поэтому она невольно начала выискивать в толпе татуированные лица. Гекла решила, что если Когти Короля увидят столь явное поклонение старым богам, то чудовищный туман станет наименьшей бедой Истре.

Началась новая схватка. Кузнец против… незнакомца. Гекла почувствовала укол раздражения. Чтобы участвовать в турнире, требовалось одобрение Лофтура. Как этот пришлый получил место в играх, когда ей, неделями пытавшейся заслужить доверие этого остолопа, было отказано?

Гекла стиснула зубы и внимательнее оглядела незнакомца. Свет жаровни подчеркивал его вычурный алый плащ и резкие скулы на оливковой коже. Иная женщина, может, и растаяла бы от такого смазливого лица, но Гекла предпочитала, чтобы в мужчине было побольше шероховатости. К ее удивлению, когда незнакомец вошел в бойцовский круг, стало ясно: в каждом его шаге таилась сила.

Как только начался поединок, Гекла сразу поняла, что таинственный воин сдерживается. Он позволил кузнецу повалить себя на землю. Дал нанести несколько ударов, а затем подмял противника под себя и захватил его шею рукой. Кузнец застучал ладонью по земле, признавая победу чужака, и толпа взревела.

В этот самый момент сосед Геклы случайно плеснул ей элем прямо за воротник льебриньи.

С нее было довольно.

Мрачно нахмурившись, Гекла покинула праздник под радостные вопли толпы, доносившиеся с площади.

***

Ночь была темной, но ясной. Звезды рассыпались по небу, когда Гекла расстелила подстилку на берегу реки. Река змеилась через весь город, втекая через решетчатые водостоки под оборонительные стены. Эта излучина была излюбленным местом местных для купания, но поскольку все собрались на площади, Гекла была здесь одна.

Некоторое время она просто сидела на подстилке, позволяя ночной тишине обволакивать себя. Но вскоре мысли выползли наружу, точно волки из темноты. Почему Лофтур препятствует каждому ее шагу? Как убедить его работать с ней, а не против нее? Дело в том, что она женщина, или в чем-то еще?

Вопросы сменились раздражением, и Гекла начала мысленно спорить с вождем, пытаясь вдолбить здравый смысл в его дубовую голову. Как он может ждать от отряда «Кровавая Секира» победы над туманом, если запрещает входить в лес? И зачем он устраивает эти проклятые празднества, когда угроза никуда не делась? Но даже в воображении Лофтур был непоколебим, как гора. Что бы она ни говорила, что бы ни делала, достучаться до него не удавалось. Упрямство этого человека сводило с ума!

Разлитый по шее эль вдруг стал невыносим. Гекла вскочила, сорвала с себя льебринью и швырнула ее на берег. Затем потянулась к нижней тунике.

Позади хрустнула ветка.

Годы тренировок заставили ее выхватить клинок без малейшей заминки. Гекла застыла, как сама смерть, всматриваясь в темные кусты. И через мгновение увидела движение.

Точнее увидела его.

За спиной незнакомца колыхался алый плащ, пока он неторопливо выходил из зарослей к берегу.

— Этот берег занят, — сказала Гекла, направляя на него острие меча. — Найди другой, воин.

На лице мужчины отразились шок, затем веселье, а после высокомерное возмущение.

— Пожалуй, нет, — ответил он и невозмутимо прошел мимо острия меча.

Неделя пренебрежения со стороны Лофтура захлестнула Геклу волной ярости. Очередной мужчина решил отмахнуться от нее, хотя она могла бы выпотрошить его, как рыбу. С рычанием Гекла бросилась на него. Схватив воина за плечо, она резко развернула его к себе. Острие меча теперь упиралось в нежную кожу его горла.

— Я сказала: найди другой берег.

— А я отказался, — произнес мужчина.

Гекла заметила его «знак», расширившиеся зрачки, но скорость противника все равно застала ее врасплох. Когда он отбил меч в сторону, Гекла окончательно убедилась: он сдерживался в бойцовском круге. Но противник не знал, что и у нее припасены сюрпризы. Она нырнула вниз и врезалась плечом ему в живот. Его приглушенное «ух» приятно согрело душу, пока их обоих несло назад, к колючему кусту ивы.

Но каким-то образом воину удалось сменить траекторию, и они рухнули на мягкий речной песок. Одним стремительным движением он перекатился так, что Гекла оказалась на спине.

— А я уж думал, в Истре будет скучно, — протянул он, сидя верхом на ее бедрах. — Первая же ночь, а подо мной уже лисица.

— Я тебе не лисица, ты, блеющая задница, — выплюнула она. — И лучше тебе это усвоить.

Гекла резко подалась вперед, собираясь ударить его лбом. Воин успел отпрянуть, спасая нос, но этого замешательства хватило, чтобы Гекла рванулась в сторону и прижала его к земле.

Лунный свет упал на загорелую кожу, и она наконец смогла рассмотреть цвет его глаз.

— Карие, — пробормотала она. — Ну конечно.

Мужчина и правда был до неприличия красив. Скулы, о которые можно порезаться. Блестящие черные волосы, заплетенные в косы такой сложности, что от одной мысли о них начинала болеть голова. И эти глаза, устремленные… Она опустила взгляд, пытаясь понять, куда именно он смотрит. Ее нижняя туника сползла слишком низко, открывая ему прекрасный обзор.

— Если ты хотела меня отвлечь, считай, что тебе удалось, — сказал он, беззастенчиво разглядывая ее грудь. Этот несносный человек просто лежал и не делал ни малейшей попытки скинуть ее с себя.

— Следи за собой, воин, — прорычала она. — Во мне полно злости, и я давно ищу, на ком ее сорвать.

Карие глаза резко поднялись к ее лицу, затем сузились.

— Почему ты не вышла в круг? Ты более чем достойный противник. — Его взгляд снова скользнул ниже. — Насколько я успел заметить.

Фыркнув, Гекла поднялась с него и поправила тунику.

— Сразись со мной, — сказал воин, легко вскочив на ноги.

Она окинула его взглядом. Левая рука так и чесалась съездить по этому смазливому лицу. Но теперь она знала, что он действительно стоящий противник. Гекла вспомнила Взор Секиры, и то, как сильно ей не хватало их утренних тренировочных боев.

Она снова посмотрела на воина. Без сомнения, он был одним из самых красивых мужчин, каких ей доводилось видеть, и от этого факта все внутри Геклы сжималось от дискомфорта. Ее муж тоже был хорош собой. И использовал это лишь как маску, скрывавшую всю его мерзость. Гекла заставила себя перевести взгляд ему за плечо.

— И что ты с этого получишь?

— Возможность сразиться с настоящим противником.

— Хм. Видимо, не так уж и весело сдерживаться против жителей Истре?

Глаза мужчины азартно блеснули.

— Тот факт, что ты достаточно проницательна, чтобы заметить это, говорит о том, что ты будешь достойным соперником.

Он потянулся к пряжке боевого пояса. Тот глухо упал на землю, и почему-то этот звук отозвался у Геклы прямо в животе.

Ей до смерти хотелось сделать то же самое. Две недели в этой дыре. Две недели связанная по рукам и ногам приказами Лофтура. Две недели без партнера по поединкам. Гекла не бросала утренних тренировок, но чувствовала, как теряет хватку. Ей нужен был противник. Тот, кто бросит вызов, которого она так жаждала.

— По рукам, — сказала она, потянувшись к собственному поясу.