ГЛАВА 18

Спускаясь по осыпающемуся берегу реки, Гекла уже в десятый раз за час посмотрела на западный горизонт. Сколько бы она ни убеждала себя, что до сумерек еще далеко, все равно не могла не следить за движением солнца.

Сегодня была ночь двойной черной луны. Стоило Гекле представить, как туман ждет, наблюдает и выжидает своего часа, пока жители Истре суетятся в предвкушении сегодняшнего пира, как ее кожа покрылась мурашками.

Прямо сейчас на городскую площадь Истре вкатывали бочки с медом, а на вертеле жарился кабан. Скудный урожай зерна пустят на лепешки и хлеб, которые подадут с сыром, вареными яйцами и овощами — всем тем, что следовало бы сберечь для грядущей долгой зимы. Вместо этого все эти яства будут поглощены в надежде, что давно спящий бог спасет их от врага.

Желудок Геклы скрутили горечь и гнев. Человек получше носил бы в сердце сострадание и понимал, что жители Истре знали только ту жизнь, которой жили до сих пор. И если эти фермерские угодья хоть немного похожи на те, где выросла она сама, то это родовые земли, передававшиеся из поколения в поколение. Это была не просто земля, а часть их самих. Разумеется, жители Истре хотели верить планам Лофтура, какими бы несбыточными они ни казались.

Гекла вздохнула, глядя на стремительные воды реки. Она сказала все, что могла, тем, кто был готов слушать. Онунд Пьяница уже был изрядно навеселе. Альф Тощий посмотрел на нее так, будто у нее выросла вторая голова. И только Халльдора, казалось, прониклась словами Геклы и пообещала собрать все припасы, какие сможет.

Теперь Гекла сосредоточилась на предстоящей ночи. Это дело больше не было связано с уничтожением тумана. Теперь речь шла о спасении как можно большего числа жизней. Это было важнее, чем она сама. Важнее, чем свита Эйвинда Хаконссона. Им понадобится подкрепление. Светлые умы, готовые объединиться. Но все это в будущем. Если, конечно, она переживет эту ночь.

Ранее она устроила целое представление, выезжая из Истре на своем новом мерине, купленном у кузнеца за большее количество соласов, чем ей хотелось бы признавать. Она чувствовала взгляды людей Эйвинда с крепостных стен и втайне улыбалась. Транд Длинный Меч и остальные даже не подозревали, что Гекла свернула с дороги, как только скрылась из виду.

И вот спустя несколько минут она стояла на речном берегу чуть выше по течению от водостока Истре. Глубоко вздохнув, Гекла нырнула в ледяную воду. К счастью, шок от холода вскоре прошел, и она мысленно поблагодарила богов за особый легкий металл, из которого была сделана ее правая рука. Любая из старых моделей была бы громоздкой и опасной в такой воде. Набрав полную грудь воздуха, Гекла позволила течению нести ее к водостоку.

Вблизи каменная кладка выглядела еще более впечатляюще. Каменные стены поднимались по обе стороны реки, направляя поток в узкий круглый проход. Когда реку отвело в водный канал, а небо над головой поглотил камень, Гекла попыталась успокоить пульс. Гуннар доложил, что дальний конец туннеля перегорожен железными прутьями, и если все пошло по плану, он уже перепилил их специальной пилой.

Гекла глубоко вздохнула и ушла под воду. Течение швырнуло ее на решетку, сила воды прижала к прутьям. С огромным трудом она ощупала их в поисках прорезанного места. Что, если Гуннара задержали? Если он не смог перепилить прутья? Сердце забилось чаще, когда легкие начали гореть.

Но тут она нащупала острый край свежеспиленного железа и беззвучно поблагодарила богов. Гекла протиснулась в лазейку, мысленно выругавшись, когда верхний прут полоснул по ушибленному плечу. Теперь легкие жгло по-настоящему, но спустя мгновение речное течение вынесло ее за пределы водостока.

Как только голова Геклы показалась над поверхностью воды, она жадно глотнула воздуха и поплыла к берегу. Она уже видела пеньковый мешок, висящий на чахлом кусте. Внутри Гуннар должен был оставить сухой лен и чистую одежду.

Пробравшись через ивы и выбравшись на берег, Гекла, не тратя времени на то, чтобы отдышаться, скинула мокрую одежду. Вскоре она уже была одета и низко надвинула капюшон плаща на лоб.

Она снова бросила взгляд на солнце, которое все ближе клонилось к горизонту.

— Мы идем по плану, — сказала она себе, прокладывая путь через кусты. — Гуннар и Сигрун добудут припасы.

Гекла пробиралась через поселение по задворкам, готовясь отмечать каждую повозку и лошадь, встречавшуюся на пути. Но вскоре сжала губы в недовольной гримасе. Повозки мельника не было на ее обычном месте за домом. Не было и телеги, на которой оружейник возил выплавленную руду. И лошадь сокольничего не паслась во дворе.

Странно, — подумала она, продолжая путь.

Впереди показалась городская площадь Истре, и Гекла остановилась. Вдалеке Конал и Лофтур наблюдали за установкой столба, на вершине которого развевалось знамя с изображением солнечных лучей. Как долго Лофтур будет продолжать этот фарс? Гекла тряхнула головой и пошла дальше.

Возвращаться во двор за «Голодным Клинком» так скоро после отъезда было рискованно. Но Гуннар подслушал, что почти пустые конюшни предложили тем, кто будет привозить к пиру груженые повозки. Вскоре в поле зрения появилась остроконечная крыша конюшен, и немного погодя Гекла уже притаилась в тени пустого стойла. Она вглядывалась сквозь щели в досках, считая повозки, припаркованные у края строения. Со двора донеслись голоса.

— Это все, что у вас есть?

Мурашки, которые пробегали по коже раньше, вернулись, стоило ей узнать голос Эйвинда.

— Да, — осторожно ответила женщина. — Мне придется дождаться ночи, чтобы рискнуть забрать остальных…

Это была Халльдора. Гекла сменила позицию, чтобы лучше видеть двор, как раз вовремя, чтобы заметить, как Халльдора передает Эйвинду поводья лошади. Когда он повел ее к коновязи, показались туго набитые седельные сумки. Взгляд Геклы перескочил к трем другим лошадям, уже привязанным к столбу, и она прокляла Эйвинда Хаконссона за то, что он перехватил ее припасы.

Мысли Геклы лихорадочно закрутились. Она планировала использовать двор постоялого двора для хранения провизии, но теперь Эйвинд сделал это невозможным. Может, подойдет двор рядом с кузницей, опустевший после того, как семья сбежала из Истре? Но сначала ей придется выманить Эйвинда со двора трактира, чтобы украсть лошадей и повозки…

— Ну? — В голосе Эйвинда послышалась непривычная резкость, заставившая Геклу снова прижаться лицом к щелям между досками. Она скривила губы, когда во двор небрежной походкой вошел Транд Длинный Меч.

— Она исчезла, — сказал Транд, почесывая свои коротко стриженные кудри.

На лице Эйвинда промелькнуло нечто, подозрительно похожее на тревогу.

— Вилки говорит, что она так и не проехала мимо заставы.

Блядь. В крови Геклы вскипело раздражение. Ей следовало догадаться, что «золотой мальчик» выставит людей следить за ней. Боги упаси, Гекла помешает их пиршеству. Разве этим угреголовым не полагалось сейчас быть на городской площади, драться, петь и пить эль прямо из кувшина?

— Можешь выходить, Гекла.

Она нахмурилась. Эйвинд смотрел прямо на конюшни. Горячая волна паники скользнула по груди, но она подавила ее, возвращая на место привычную браваду. Гекла поднялась на ноги и вышла из конюшен со всей уверенностью, которую только смогла в себе найти.

Эйвинд, гребаный Хаконссон, выглядел слишком уж красивым. Тугие черные косы тянулись по бокам его головы, переплетаясь с более свободной крупной косой на макушке. Заходящее солнце заставляло зелень в его карих глазах сиять еще ярче, а губы, которые она знала слишком хорошо, были изогнуты в раздражающей ухмылке.

— Транд, — сказал он, выжидательно протягивая ладонь и не сводя глаз с Геклы. Ворча, Транд выудил из кошеля на поясе монеты и уронил их в раскрытую руку Эйвинда.

Гекла скрестила руки на груди.

— Ты ужасно доволен собой, золотой мальчик.

— Ты только что принесла мне двадцать соласов, доказав мою правоту.

Теперь, оказавшись во дворе, Гекла смогла получше рассмотреть повозки. Их было восемь, и каждая была накрыта шерстяным покрывалом. С напускным безразличием она подошла к ближайшей и откинула ткань. Перед ней была та самая тяжелая телега, на которой оружейник возил руду, но теперь в ней лежали жизненно важные припасы, какие когда-то возил с собой отряд «Кровавая Секира»: огниво, ящики с сушеным мясом, бурдюки с водой. Взгляд Геклы скользнул к следующей повозке, и ярко-синие колеса выдали в ней повозку мельника. Начинало казаться, что Хаконссон готовится вывозить людей.

Сердце Геклы забилось чаще, грудь наполнилась надеждой. Неужели это правда? Она не могла найти иного объяснения припасам, собранным здесь, во дворе. Но вместе с надеждой пришла и острая боль от очередного обмана.

— Почему? — спросила она, не оборачиваясь. Она не могла позволить ему увидеть боль на своем лице. — Почему ты отмахнулся от моих предупреждений? Почему унизил перед своими людьми?

Она услышала, как он шагнул вперед.

— Я пытался тебе сказать. — В его голосе звучало раскаяние, но оно мало помогало унять боль. — Потом приехал Конал и узнал, что ты была на ферме Хагенссонов, и… — он тяжело выдохнул, — у меня не осталось выбора, кроме как отослать тебя. Я только рад, что ты доказала мою правоту, прокравшись обратно.

— Ты слушал меня, — пробормотала Гекла.

Эйвинд все это время прислушивался к ней. Он справился. Внял ее предупреждениям. Но только после того, как бросил ее на растерзание волкам.

— То, что я отослал тебя, дало нам время подготовиться к спасению людей. Конал и Лофтур ослабили бдительность. Они заняты подготовкой к ритуалам пиршества.

Гекла кивнула, ненавидя жжение в горле. Собравшись с силами, она повернулась к нему. В своем вычурном красном плаще, с лучшим оружием у бедер, он выглядел точь-в-точь как сын ярла.

— Твой второй шанс, — печально сказала она, осознав, чем Эйвинд готов пожертвовать. В глазах ярла Хакона не будет никакого искупления, когда тот узнает, что его сын обманул Конала и Лофтура. — Ты поступил правильно, — произнесла она стальным голосом, и действительно так считала. Она гордилась им. Внезапная печаль полоснула ее с новой силой. Чего бы она только не отдала, чтобы вернуться в ту ночь, когда он был Лисом, а она Рысью.

Но это всегда было лишь иллюзией.

Эйвинд взглянул на Транда, затем снова на Геклу.

— Гекла, я…

— Не утруждай себя, Хаконссон, — прервала его Гекла. — Ты поступил так, как поступил бы любой хороший лидер в такой ситуации. Я все прекрасно понимаю.

Гекла уперла руки в бока. Посмотрела на небо. И когда ее взгляд снова упал на Эйвинда, это был уже взгляд Крушительницы Ребер. Уверенный. Непоколебимый. И совершенно холодный.

— Там, на площади, две сотни людей, беззащитных перед туманом. — Она стиснула челюсти. — Чем больше нас будет готово к их выводу, тем лучше. Говори, какие припасы ты собрал, Хаконссон, а я изложу тебе наш план.

Эйвинд начал перечислять собранное. С каждой повозкой, лошадью и клинком, которые он называл, на сердце Геклы становилось чуть легче. Когда он закончил, она, как и обещала, изложила свой план.

— Позволь мне стоять рядом с тобой, — сказал Эйвинд, поймав ее взгляд и удерживая его.

— Нет, — отрезала Гекла. — Местные уважают тебя. Твоим указаниям они доверятся охотнее, чем моим. И кто-то должен вывести их в безопасное место.

На его челюсти дрогнул мускул, но после тяжелой паузы Эйвинд кивнул.

Согласовав сигнал, Гекла накинула капюшон и повернулась, чтобы уйти по задворкам постоялого двора.

— Гекла, — окликнул ее Эйвинд. В том, как он произнес ее имя, чувствовался огромный вес. Будто он хотел сказать еще тысячу слов. Но все, что он произнес, было: — Я рад, что ты вернулась.

Гекла кивнула и пошла дальше.