ГЛАВА 17

Настоящее

Затуманенным взором Гекла смотрела на пару седельных сумок, разложенных на кровати. Гуннар благородно поделился с ней конем и доставил обратно в Истре, где она первым же делом велела принести в покои воду для купания. Красный плащ Эйвинда она отправила в стирку, чтобы потом вернуть владельцу. Волосы теперь были чистыми, а зловонная черная кровь, к счастью, отмыта с кожи. И все же Гекла никак не могла смыть с себя стыд.

Я дал тебе второй шанс, но третьего не будет, Гекла. Ты должна немедленно покинуть Истре.

Слова Эйвинда жгли кожу, но больше всего ее преследовали взгляды его свиты. Каждый воин в его отряде стал свидетелем ее унижения, и это лишь подтвердило их предубеждения. Что она эмоциональная женщина, безрассудная и неумелая. И хотя Гекла была полностью укрыта плащом Эйвинда, в тот момент она чувствовала себя абсолютно обнаженной.

Даже сейчас одно воспоминание об этом, о самодовольном блеске в глазах Конала и многозначительных переглядываниях воинов Эйвинда, заставляло все внутри извиваться от унижения. Ее отстранили от дела. Впервые за пять лет она чувствовала себя такой бессильной. В ушах шумела кровь, слезы жгли глаза, и Гекла будто снова оказалась в том сарае, где над ней нависал муж с топором…

Гекла сорвала и швырнула протез через всю комнату. Он с силой ударился о стену и с грохотом упал на пол. Грудь тут же кольнуло сожалением, но она проигнорировала это чувство и потянулась за мечом. С напускным спокойствием она положила его на кровать. Сталь поблескивала на фоне грубых шерстяных нитей покрывала, и Гекла позволила себе мгновение скорби. Это оружие было выковано под левую руку, редкость среди воинов. Понадобится время, чтобы меч нашел нового владельца, но она была уверена, что тот окажется куда достойнее ее самой.

Было ли неправильным то облегчение, которое она чувствовала от того, что дело в Истре больше не было ее заботой? Она могла сбросить оковы правил Лофтура и вернуть себе свободу вожака отряда «Кровавая Секира». Пора было снова начать беспокоиться только о себе.

— Все, — пробормотала она. — С меня хватит.

Гекла в последний раз посмотрела на меч, прежде чем повернуться к двери. К двери, которая в этот самый момент распахнулась. К двери, в которую спокойно вошли Гуннар и Сигрун.

Взгляд Гуннара упал на протез, валявшийся на полу, и он приподнял бровь. Но воин не стал ничего спрашивать, лишь рухнул в кресло и закинул ноги на табурет. Вместо этого он произнес:

— Ну? Какой план, Крушительница?

Гекла бросила на него раздраженный взгляд, прежде чем повернуться к Сигрун. Осознание того, что они не уехали с Эйвиндом и его свитой, согрело ее изнутри. Но ведь они прекрасно знали, что ее отстранили.

Где мы тебе нужны? — спросила Сигрун на языке жестов, карие глаза горели решимостью. Очевидно, что ты единственная в этих землях, у кого есть мозги. Хаконссон и его люди сидят на поводке у Лофтура, а значит, между жителями Истре и туманом остались только мы.

Гекла смотрела на Сигрун и Гуннара, которые выжидающе глядели на нее. Как они могли доверять ее суждениям после всего случившегося?

— Я не знаю. — Ее голос звучал слабо, совершенно лишенный уверенности. Ей хотелось просто лечь. С ее губ сорвался надтреснутый смех, и она уставилась на огонь в очаге. — Взор Секиры знал бы, что делать.

— Телом его здесь нет, — сказал Гуннар. — Но духом он с нами. Он обучал всех нас. Так давайте думать, как Взор Секиры.

Тишина затянулась, прерываемая лишь редким треском углей. Гекла вспомнила Рея, статно восседавшего на Лошади, когда они ехали по Дороге Костей. Мы изучим места похищений и поговорим с местными, — говорил он тогда. — Нам нужно понаблюдать за этим… туманом. Выяснить, скрывает ли он существ на самом деле. Определим численность, силу, построение и стратегию, а затем составим план атаки.

— Мы осмотрели места нападений, — медленно произнесла Гекла. — Поговорили с местными жителями и наблюдали за туманом изнутри и снаружи. Но нам не давали выяснить, как именно рождается этот туман и откуда в лесу он берет начало. — Гекла нахмурилась. — Но кое-что нам все же удалось узнать. Его отпугивает огонь.

Гуннар и Сигрун переглянулись.

— И мы знаем, что туман не скрывает существ, — продолжила Гекла. — Он их создает.

Что значит «создает»? — спросила жестами Сигрун.

— Моя лошадь, — выдавила Гекла, борясь с приступом тошноты. — Туман заразил ее и превратил во что-то противоестественное. Я не смогла убить ее обычным способом… — Гекла прерывисто выдохнула. — Мне пришлось отрубить ей голову.

Гуннар покрутил серебряное кольцо на одном из своих дредов.

— Значит, эта… тварь… вытягивает энергию из леса и использует ее для создания тумана, который, в свою очередь, порождает нежить.

Гекла кивнула.

— И это еще не все. Сегодня ночью я видела это своими глазами. Лунный свет изгнал туман. Но в двойную черную луну…

Лунного света не будет, — закончила жестами Сигрун. Он сможет беспрепятственно выйти из леса.

— Похоже, Лофтура уже не переубедить насчет этого пира, — пробормотал Гуннар. — Значит, нам нужно строить план, исходя из условий празднества.

Тайно вывезти жителей? — спросила Сигрун.

— Устроить ловушку? — предложил Гуннар.

Сколько людей будет на пиру? — уточнила Сигрун.

— Я слышал, Халльдора упоминала, что эля заготовлено на две сотни человек, — ответил Гуннар.

Троица переглянулась. Решимость на лицах Гуннара и Сигрун зажгла искру надежды в груди Геклы. У нее не было Эйвинда, как не было и всей мощи отряда «Кровавая Секира», но у нее были эти двое. И это значило больше, чем она могла выразить словами.

— Нас трое, а защитить и эвакуировать нужно две сотни, — пробормотала Гекла. Это казалось невозможным, и все же иного выхода не было. Задача была ясна, и теперь им предстояло довести дело до конца. Гекла натянула на лицо свою «маску воина», переводя взгляд с брата по оружию на сестру. — Вы мне доверяете?

Они кивнули.

— Хорошо, — сказала она, и решимость крепла с каждым ударом сердца. — Как всегда говорил Взор Секиры: если ты не можешь доверять тем, кто рядом, то ты уже корм для стервятников. И если мы хотим пережить эту ночь, нам нужно об этом помнить.

Гекла наклонилась вперед, подзывая остальных ближе.

— У меня есть план.