ГЛАВА 19

Вскоре солнце село, но там, где должны были взойти луны, была лишь тьма. Двойная черная луна была редким явлением, случавшимся лишь раз в десятилетие, когда циклы сестер лун совпадали в идеальной точке. Не видеть в небе хотя бы одну из сестер казалось противоестественным, будто великий бог закрыл глаза на этот мир.

Гекла свесила ноги с края частокола, оперевшись спиной на бревна ограды. Лес в радиусе ста шагов от стены был расчищен, и воздух был наполнен резким сосновым ароматом. За стеной раскинулось кладбище из пней и поваленных деревьев, что скоро станут дровами.

Оборонительные стены Истре были возведены на совесть. Деревянные колья торчали наружу, готовые пронзать нападающих, в бревенчатых стенах через равные промежутки были прорезаны бойницы для стрел, а по углам города стояли дозорные башни. По всем меркам Истре был хорошо укреплен. Вот только против тумана это мало чем поможет.

Пятеро самых доверенных людей Эйвинда были рассредоточены вдоль частокола, еще пятеро собирали припасы для эвакуации во дворе постоялого двора. Не так давно Гекла заметила Гуннара на городской площади с ведрами в обеих руках. Все шло именно так, как должно было, но когда на городской площади Истре зазвучали низкие ритмичные удары барабанов, мышцы Геклы все равно напряглись.

— Сегодня мы чтим старых богов! — проревел Лофтур под грохот барабанов. — Сегодня мы искупаем семнадцать лет пренебрежения!

Гекла подавила желание закатить глаза от того, с каким упорством Лофтур держался за этот обман.

На площадь вынесли огромные деревянные блюда с кусками свежезабитого быка. Следом за ними воины выкатили бочки с медом, прибереженные для Самого Короткого Дня⁶. Эйвинд сообщил Гекле, что каждой семье было приказано принести свое лучшее оружие. Сегодня каждый из них принесет в жертву Суннвальду мясо, мед и оружие.

Гекла уперлась локтями в колени и наклонилась вперед настолько, насколько осмелилась. Поверх крыш домов Истре она видела мужчин и женщин, одетых в самое лучшее. Девушки и женщины надели венки из осенних трав, мужчины смазали волосы салом, чтобы закрепить прическу.

Там, где ореховые шесты когда-то очерчивали круг для поединков, теперь полыхал огромный костер, пуская искры в черное небо. Лофтур и Конал стояли перед ним, облаченные в странные одеяния, а жители Истре выстроились к ним в очередь. Конал держал в руках небольшую чашу и мазком пепла отмечал женщине лоб. Женщина выхватила оружие из-за пояса, положила его на ладони и склонила голову перед пламенем. Затем бросила клинок в костер, следом полетели кусок бычатины и кубок меда.

Гекла наблюдала, как это повторялось снова и снова. Это была ужасающая трата припасов, и ей было жаль этих людей за то чувство вины, которое они испытают, когда поймут, что их обманули. Вскоре воздух пропитался запахом горелого мяса, а удары барабанов и смех стали еще громче. Гекла поднялась на ноги и повернулась, чтобы осмотреть темный лес в ста шагах от Истре.

Там царила полная тишина.

Время тянулось медленно, пир внизу становился все более неистовым. Гекла встретилась взглядом с Сигрун на самой южной сторожевой башне, и узлы в ее животе немного расслабились.

Терпение, — казалось, призывал взгляд Сигрун.

Гекла коротко кивнула и посмотрела на небо. Без сестер лун ей было трудно судить о времени. Наверняка близилась полночь.

Теплый ветер растрепал волосы, и по шее Геклы пробежала дрожь. Едкий запах горелого мяса был тяжелым и резким, но под ним, едва заметно, чувствовался намек на землистый запах разложения. Гекла выпрямилась и медленно поднялась. Схватившись за заостренные колья стены, она вглядывалась в темный лес, напрягая слух в поисках любого признака…

Вот он.

Если бы она не искала его, возможно, и пропустила бы. Но низкая пульсация завибрировала в деревянных балках под ногами Геклы и послала дрожь прямо вверх по позвоночнику. Она прижала пальцы к губам и трижды резко свистнула.

Гекла напрягла слух, пытаясь расслышать ответ сквозь барабаны и смех, но уловила резкие трели и сосчитала их, пока не убедилась, что ответили все шестеро. Хорошо. Она вытащила пару факелов, закрепленных за спиной. Грубая деревянная рукоять ощущалась в ладони странно. Она так привыкла к обмотанным кожей эфесам, но огонь был единственной защитой против тумана, которая у них сегодня имелась.

Присев, она достала из кармана кремень. Несколько быстрых ударов, и загорелся первый факел. Она зажгла второй от первого и высоко их подняла, освещая лес вокруг Истре.

Ее встретила лишь тьма.

И все же Гекла чувствовала приближение тумана, как собственное сердцебиение, ощущала его голод в глубине костей. Смертные сегодня ночью пировали, и он тоже собирался насытиться. Сердцебиение становилось сильнее, хотя все еще звучало глубоко в лесу. Когда Гекла подумала обо всем, что стояло на кону, к ее горлу подступила желчь. Если она ошибется, ее саму и весь Истре ждет участь хуже смерти.

— Туман! — крикнул кто-то, и Гекла испытала облегчение от того, что хотя бы у одного гуляки хватило присутствия духа заметить странную пульсацию под ногами.

— Скорее! — прогремел Лофтур. — Все идите сюда и приносите дары! Все должно попасть в огонь!

Гекла оглянулась через плечо, вбирая взглядом разворачивающуюся сцену. Очередь распалась, мужчины и женщины бросились к костру, швыряя в него оружие без всяких церемоний. Альф Тощий схватил огромное блюдо с кусками бычьего мяса и метнул его в огонь. Половина мяса шлепнулась на утоптанную землю, а блюдо пролетело сквозь костер и врезалось в женщину на другой стороне. Двое молодых воинов в панике покатили прямо в костер бочки с медом.

И над всем этим звучал отчаянный крик Лофтура:

— Прими наши дары, о могучий туман! Исцели наших родичей, как обещал…

— Туман? — взревел оружейник. — Эти дары для Суннвальда…

— Я сделал, как ты просил, туманная тварь! — закричал Лофтур. — Теперь ты должен выполнить свою часть сделки!

Бочки с медом взорвались от жара и давления, и на площади Истре воцарился хаос. Воздух наполнили обвинения Лофтура в предательстве и испуганные крики. Гекла проклинала Лофтура. Проклинала жителей Истре за то, что не вняли ее предупреждению. Всего этого можно было избежать, если бы они только послушали.

Но сейчас было не время для горьких мыслей. Гекла снова тревожно взглянула на площадь, и, заметив нелепый красный плащ Эйвинда, выдохнула и повернулась обратно к своей задаче.

Первые белые клубы белого марева потянулись из леса, заставив пульс Геклы участиться. Она крепче сжала факелы и начала считать вдохи. Туман быстро густел, извиваясь в такт далекому сердцебиению.

Держись, сказала себе Гекла, борясь с желанием бежать. Она не могла забыть тот мир хаоса, ощущение тумана, проникающего во все чувства…

— Туман! — кричал Лофтур, и в его голосе звучало отчаяние. — Я сделал, как ты просил! Я устроил твой пир, теперь ты должен исполнить обещанное!

Челюсть Геклы напряглась, подавляя растущую жалость.

— Ты должен исцелить моих родных! — голос Лофтура сорвался, и Гекла догадалась, что он наконец начал понимать, что стал жертвой уловки тумана, и что сам поднес весь Истре на блюде.

В центре города кричали жители, но над всеми ними ясно прозвучал голос Эйвинда.

— Жители Истре! Если хотите жить, слушайте меня! — Безумие на площади немного стихло. — Во дворе за «Голодным Клинком» вас ждут восемнадцать повозок, которые отправятся в Копу. Каждый из вас должен немедленно следовать за мной. Места хватит всем, но если я увижу хоть малейшую толкотню, если кто-нибудь хотя бы занесет кулак, мои люди вас скрутят, и бросят здесь.

В этот миг Эйвинд звучал не как сын ярла, отчаянно пытающийся заслужить любовь отца, а как настоящий предводитель. Несмотря на боль от его предательства, в груди Геклы вспыхнула гордость. Эйвинд встал на защиту того, что считал правильным, и благодаря этому сотни жизней будут спасены.

Голоса начали быстро отдаляться, и Гекла смогла дышать чуть свободнее. Все шло именно так, как должно.

— А как же мои близкие?! — Лофтур рухнул на колени перед яростным костром. — Как же твое обещание, туман?

— Идем, Всеведущий! — крикнул Конал. — Мы провели обряды. Больше ничего нельзя сделать.

— Но мои близкие, Конал!

— Ты им не поможешь, если будешь мертв, Лофтур. Соберись, и идем к повозкам.

Туман уже просачивался сквозь щели в частоколе. Гекла почувствовала, как он в нерешительности замер. Одно щупальце скользнуло вперед, и она отогнала его взмахом факела. Туман яростно зашипел, но она уловила миг, когда он решил, что она не стоит усилий.

Дымка расступилась и рванула вперед, окружая ее со всех сторон. Сердце грохотало, и Гекла подняла взгляд к маленькому участку усыпанного звездами неба над головой, пытаясь найти в нем опору. Туман заклубился вокруг нее и бушующей рекой хлынул на улицы Истре. Она вознесла безмолвную молитву о том, чтобы эвакуация Эйвинда прошла быстро и слаженно.

Чтобы оставаться спокойной, Гекла считала удары колотящегося сердца, и надеялась, что Сигрун и люди Эйвинда смогут сделать то же самое. Постепенно туман редел, и когда последние его потоки ворвались в город, Гекле показалось, что она наконец может дышать.

Она переложила факелы в металлическую руку, а затем поднесла дрожащие пальцы левой руки к губам и дважды резко свистнула.

Гекла спрыгнула со стены, колени едва не подогнулись, принимая вес тела. Не сбавляя темпа, она перешла на бег, держась на безопасном расстоянии позади тумана. На ее сигнал ответили четыре трели, затем пятая, но шестой не было. Гекла нахмурилась, внутренности сжала тревога.

Но она не могла позволить себе на этом зацикливаться. Когда показались V-образные столбы, обозначавшие городскую площадь Истре, Гекла представила, как Гуннар подносит факел к сосновой смоле, которую они разлили по земле. Она мысленно видела, как пламя взмывает к небу, мчится по смоляной дорожке и создает огненный барьер между туманом и теми повозками.

Как по команде, воздух сотрясла ярость тумана. Он добрался до пылающей ограды? Понял, что оказался в ловушке?

Гекла бежала по главной дороге Истре и остановилась перед стеной огня. Туман по ту сторону походил на кипящую грозовую тучу, запертую в бесшовной темнице из пламени высотой в человеческий рост. Она позволила себе этот миг триумфа, но туман, казалось, почувствовал ее присутствие и повернулся к ней.

Он с визгом рванул вперед. Но, наткнувшись на линию огня, резко отпрянул.

Гекла проигнорировала его и вытащила длинный лук, который спрятала за бочкой с водой. Движение сбоку возвестило о прибытии Сигрун.

Во время обсуждения плана Сигрун была непоколебима в своих заверениях, что справится с этой частью задачи. Но когда Гекла увидела, как запнулись ее шаги, увидела чистый, необузданный страх в глазах Сигрун, внутрь закралось сомнение. Гладкие блестящие рубцы на шее и коже головы Сигрун светились оранжевым в отсветах огня. Они исчезали под воротом и снова появлялись из-под отворота левого рукава, покрывая всю кисть. За все годы бок о бок Сигрун ни разу не говорила о своих шрамах. Но ее реакция на пламя подтвердила давнюю догадку Геклы: они были оставлены огнем.

— Сможешь? — спросила Гекла и тут же мысленно себя прокляла. Но с протезом она никогда не могла как следует удержать лук, а Гуннар… что ж, однажды Рей назвал его навыки стрельбы из лука «хуже, чем у пьяного ребенка».

Сигрун сглотнула. Обернувшись, она встретилась с Геклой взглядом, и ее глаза светились решимостью. Сигрун кивнула, принимая у Геклы лук и колчан со стрелами.

— У нас пять минут или меньше, — прорычал Гуннар, выскочив из теней. За ним следовали четверо людей Эйвинда. Он поставил к ногам Сигрун ведро, наполненное густой, блестящей и легко воспламеняющейся смолой.

— Остальные бочки? — спросила Гекла.

— Спрятаны между столбами, — ответил Гуннар.

Ее взгляд упал на V-образные столбы, возвышающиеся над потоками пламени и дыма. Десять бочек с горючей сосновой смолой стояли внутри огненного кольца, где теперь оказался заперт туман. Одна точно пущенная стрела, и вся площадь вспыхнет.

— Хорошо, — сказала она.

Но Гекла почувствовала внезапную перемену в воздухе, сердцебиение стало глубже, будто зарывалось под землю. Зловещий холодок пробежал по спине. Туман все еще был заперт в огненной тюрьме, но она была уверена, что-то только что произошло.

— Возможно, у нас меньше пяти минут, — сказала Гекла, находя левой рукой рукоять меча.

Сигрун обмакнула стрелу в смолу, а затем осторожно приблизилась к стене пламени, чтобы поджечь ее. Туман вздувался и рябил по всей площади, с неумолимым упорством прощупывая границы ловушки. Стоит огню хоть немного ослабнуть, туман это тут же почувствует.

Сигрун сделала еще шаг вперед, но нельзя было не заметить, как дрожит ее рука. Воздух был тяжелым от дыма, пыли и тошнотворного запаха горелой бычатины. Гекла прижала локоть ко рту, отчасти чтобы заглушить запах, отчасти чтобы удержаться и не крикнуть Сигрун, чтобы та поторопилась.

Прямо за стенами частокола раздалось низкое утробное рычание, и вдруг Гекла поняла, чем была та странная перемена. Туман призвал нежить. Она затаила дыхание, когда Сигрун наложила стрелу на тетиву и прицелилась в помост. Тетива хлопнула, горящая стрела прочертила в воздухе дугу. Но Гекла тихо выругалась, увидев, что та упадет чуть в стороне от помоста.

Туман заклокотал в жутком, как ей показалось, смехе, но рычание слева заставило ее резко обернуться.

Сквозь пыль и дым блеснула пара красных глаз. Обращенный волк крался вперед, и люди Эйвинда ахнули, впервые увидев подобное существо. Шерсть твари была свалявшейся и торчала клочками, а слишком широкая пасть обнажала ряды сверкающих зубов.

— Прикрываем фланг Сигрун, — рявкнула Гекла. — И помните: рубите им головы. — Обнажив меч и когти, Гекла мрачно улыбнулась. Если с туманом она была не в своей стихии, то эти враги падут от стали.

Их небольшой отряд удерживал позицию, когда за первой парой глаз появилась вторая, шире и гораздо выше. Огромный Обращенный медведь вышел из тумана на удлиненных конечностях, вывернутых под неестественными углами. С непомерно длинных клыков капала слюна, а когти размером с кинжалы впивались в утоптанную землю..

Третьим Обращенным существом, вышедшим из дыма, оказался мужчина с железным ошейником на горле. Гекла сразу узнала в нем самого крупного из драугуров, прикованных в амбаре Хагенссонов. Она не знала, сам ли драугур разорвал цепи или туман послал другое Обращенное существо выполнить эту задачу, но решила, что это неважно.

— Смертные! — прошипел туман ртом драугура. — Ваша сияющая тюрьма не удержит нас надолго!

Из дыма выползали новые Обращенные: волки, медведи и освобожденные драугуры, волочившие за собой обрывки цепей. Появились вороны с разодранными крыльями и удлиненными когтями, следом олени-вампиры с острыми, как кинжалы, рогами, морозные лисы с рваной свалявшейся шерстью, лесные ходоки с когтями на трехпалых конечностях…

Пульс Геклы грохотал, но губы расплылись в улыбке.

— Я всегда любила хороший вызов, — промурлыкала она телесному образу тумана, выпуская когти. Понизив голос, она пробормотала воинам вокруг: — Никто не пройдет мимо нас. Наш единственный шанс в том, что Сигрун подожжет эти бочки.

Воины коротко хмыкнули в знак согласия.

Обращенный волк, возглавлявший стаю, прыгнул вперед, и на них обрушился хаос.