ГЛАВА 13

Сгорбившись над кружкой эля, Гекла пыталась игнорировать нарастающий в «Голодном Клинке» хаос. Казалось, что празднования Зимних Ночей с каждым днем начинались все раньше и раньше. Онунд Пьяница уже вовсю прикладывался прямо к кувшину, Альф Тощий боролся на руках с одной из Старух-Матерей, а Халльдора металась между столами с совершенно изможденным видом.

Гуннар опустился на скамью рядом с Геклой и протянул ей свежий рог.

— Слыхал, ты теперь ведешь беседы с лесной живностью.

Гекла вернулась с фермы на час раньше остальных. Приняла долгую ванну, пытаясь прояснить мысли, а затем выплеснула нервное напряжение в очередной тренировке. К счастью, подозрительных грызунов ей больше не попадалось.

Гекла приняла рог и сделала большой глоток.

Гуннар внимательно наблюдал за ней.

— А еще я слышал, как этот кунта Транд говорил Коналу, что ты не годишься для этого дела. Что ты опасна и для себя, и для окружающих.

С ее губ сорвался резкий смешок.

— Вот как?

— Но Хаконссон… — буркнул Гуннар.

Она резко повернулась к нему.

— Он с ними согласился? Рассказал им, как я грозилась выпустить ему кишки?

Гуннар нахмурился.

— Хаконссон тебя защитил. Сказал, что ты единственная, кто пережил туман. Что ты ценная часть команды, а не обуза.

Гекла тяжело сглотнула. Взгляд Гуннара блуждал по ее лицу, оценивая реакцию.

— Скажи мне, что ты не угрожала вспороть живот нашему новому союзнику и предводителю, Крушительница Ребер.

Она лишь небрежно пожала плечом. Гуннар расхохотался.

— Боги, а моя девочка-то кровожадная.

Взгляд Геклы полоснул по нему как лезвие.

— Я не твоя девочка, Огненный Кулак.

Широкая улыбка в его черной бороде подсказала, что она отреагировала ровно так, как он и ожидал.

— Пока нет.

Она помрачнела.

— На случай, если из твоего черепа вышибли остатки ума, скажу прямо. Я не твоя девочка, Гуннар, и никогда ею не стану.

Но улыбка этого олуха стала только шире.

— Подумай об этом, Гек. Мы умеем работать вместе. Доверяем друг другу. Знаем прошлое друг друга. — Его голос стал глубже. — И знаем, что в постели тоже отлично ладим…

Гекла бросила на него такой уничтожающий взгляд, что улыбка Гуннара наконец дрогнула. Она уже открыла рот, чтобы высказать все — что никогда больше не станет чьей-то «девочкой», что ни один мужчина больше не получит над ней такой власти. Но прежде чем она успела заговорить, на плечо легла чья-то рука.

— Что еще?! — выплюнула Гекла, оборачиваясь.

Перед ней стоял Хаконссон. Челюсть была плотно сжата, а эти невыносимо красивые глаза смотрели на нее сверху вниз. Гекла уставилась на серебряные кольца, украшавшие его блестящие черные пряди, и на мгновение потеряла дар речи.

— Можно тебя на пару слов? — взгляд Эйвинда скользнул по Гуннару. — Наедине?

Гуннар встретился взглядом с Геклой, и она кивнула. Ворча, Огненный Кулак поднялся и поплелся прочь. Эйвинд сел на скамью рядом с ней и приложился к рогу с элем. Гекла мысленно фыркнула. Притворщик, она ведь знала, что эль ему даже не нравится. Но раздражающий запах Эйвинда, на таком близком расстоянии, заполнил все ее чувства, перенося обратно в ту ночь призрачной свободы, когда она была рысью, а он лисом.

Она почувствовала его взгляд и заставила себя посмотреть в ответ. Под глазами залегли темные тени, будто это дело тяжким грузом лежало у него на душе. Часть Геклы была даже рада это видеть.

— Что между вами? — спросил Эйвинд.

Гекла моргнула.

— Я… что?

— Между тобой и Гуннаром, — произнес Эйвинд с нечитаемым выражением лица. — Что между вами?

— Это не твое дело.

Выражение его лица изменилось, точно облако набежало на солнце. С губ Эйвинда сорвался сухой смешок, и вскоре он сделал еще один долгий глоток эля. Ей следовало разозлиться. Следовало напомнить ему об их уговоре забыть, что между ними вообще что-то было.

Но Гекла вспомнила, что Эйвинд заступился за нее перед своими людьми, и потому тихо призналась:

— Я не была с ним уже довольно давно.

Слова повисли в воздухе, одновременно тихие и оглушительно громкие. Как и в ту ночь на берегу реки, Гекла почувствовала, что целиком и полностью находится здесь и сейчас. Почему он так на нее действовал?

Эйвинд запустил руку в волосы, его взгляд стал отстраненным.

— Есть определенные опасения, — наконец произнес он, — по поводу того, что произошло сегодня на ферме.

Ей следовало бы порадоваться, что он вернул их к ролям Геклы и Эйвинда. Что он не стал делиться в ответ собственной правдой. Потому что Гекла не была уверена, что удержалась бы от чего-нибудь безрассудного.

И все же переход был таким резким, что ее будто дернуло.

— Та… белка, — осторожно начал Эйвинд. — Расскажешь мне, что тебя так напугало?

С ее губ сорвался грубый смех.

— Я безумна, разве не очевидно?

— Нет, — ответил он, подперев подбородок кулаком и пристально глядя на нее. — Ты можешь мне доверять, Гекла. Что бы ты ни сказала, это останется между нами.

Доверять ему. Так же, как той ночью на берегу реки. Гекла быстро выстроила защиту, в чем была мастером.

— Доверять тебе? — ее голос прозвучал надтреснуто. — Когда ты даже не назвал истинную причину присутствия Конала? Ты вообще собирался говорить мне, что он намерен провести какой-то ритуал?

Удивление Эйвинда быстро сменилось гневом.

— Где ты это услышала?

Волна победного удовлетворения внутри казалась фальшивой, но она зашла слишком далеко, чтобы отступать.

— Твои воины говорят за твоей спиной, Хаконссон. Сравнивали тебя с псом на поводке Конала. Рыжий и этот… — Гекла неопределенно махнула рукой.

— Вилки?

Она пожала плечами.

— С чего бы мне знать его имя?

Он посмотрел на нее с недоверием.

— Может, с того, что мы здесь уже неделю?

Гекла смерила Эйвинда тяжелым взглядом.

— Сосредоточься, Хаконссон. Будь я на твоем месте, я бы сделала из них пример для остальных. Показала бы, что бывает с воином, который порочит своего предводителя.

Он смотрел на нее с неприкрытым любопытством и изумлением, будто она только что призналась, что является королевой Исельдура.

— Что бы ты сделала еще?

— Отменила бы этот нелепый ритуал, который задумал Конал, и сосредоточилась на вылазке в лес.

Это вырвало Эйвинда из задумчивости.

— Ты должна набраться терпения. После двойной черной луны…

— Ты меня не слушаешь, Хаконссон, — прошипела она.

— Я прекрасно тебя слышу.

Гнев Геклы мгновенно достиг точки кипения.

— Если мы будем ждать окончания двойной черной луны, мы все можем погибнуть! — воскликнула она гораздо громче, чем собиралась. Но Гекла никак не могла выбросить из головы тот сон: людей в амбаре, их крики, пока туман поглощал их; глаза Эйвинда, красные, как угли, когда он поддался туману.

Гекла встретила его взор своим непреклонным взглядом.

— Жители Истре — не пешки в ваших играх.

Брови Эйвинда взлетели вверх.

— Я это знаю.

— Правда? — сердце Геклы неистово колотилось, и слова, которые она копила днями, вырвались наружу. — Ты, кому почетное место рядом с Лофтуром досталось просто из-за имени? Ты, чьи доспехи настолько безупречны, что ясно: в настоящем бою тебя еще не испытывали? Не говоря уже о том, что ты второй сын, которому явно не грозила участь быть зачисленным в ряды Клитенаров. Дорогой папочка и об этом позаботился?

— Носить имя Хаконссона — не такое уж благословение, как ты думаешь, — рявкнул Эйвинд. Эта несвойственная ему вспышка гнева заставила Геклу замолчать. — Я и не жду, что ты поймешь, — он раздраженно рыкнул. — Ты самая сводящая с ума, упрямая женщина из всех, кого я встречал. — Челюсть Эйвинда напряглась, но он не отвел взгляда. — Два дня, Гекла. Осталось два дня до пира Лофтура. Ты можешь их мне дать?

Она вскочила на ноги и скрестила руки на груди. Эйвинд развернулся на скамье к ней лицом.

— Два дня, — сказала Гекла с режущим спокойствием. — А потом я иду в этот лес, Хаконссон.

Она не стала ждать ответа, развернулась на пятках и вышла из медового зала.

***

Гекле снилась страна темных фигур и теней. Мир когтей и острых зубов. Глаз, что вечно следят, и ушей, что вечно слушают. Она ехала по дороге, голые ноги прижимались к черной шерсти кобылы. Лес рядом с ней задыхался, отчаянно пытаясь вырваться на волю, но его миром управлял хозяин, чьи нити уходили глубоко в почву. И все же под разрастающейся тьмой лесной чащи она чувствовала что-то еще. Что-то тихое и древнее, одинокое сопротивляющееся существо, защищенное жесткими объятиями лигнина⁵.

Проснись, — произнес голос. — Мы на месте.

Гекла распахнула глаза. Перед ней был фермерский двор. Амбар с двойными дубовыми дверями, скованными цепями. Вокруг чахлые поля ячменя.

А посреди двора — одинокая яблоня.

Она знала эту яблоню. Видела этот амбар. И то, и другое ей снилось прошлой ночью. Гекла ждала, что амбар вот-вот растает, но постепенно осознавала, насколько реальным был этот сон. Разве во снах ей бывало холодно? Разве чувствовала, как камни впиваются в босые ступни? Разве ощущала этот тошнотворный, затхлый запах гнили?

Позади раздалось ржание, и Гекла резко обернулась. Ее вороная кобыла лениво жевала траву, безучастно наблюдая за хозяйкой.

— Проснись, — пробормотала Гекла, снова и снова щипая себя за руку. Но, несмотря на вспышки боли, ничего не менялось.

Холод покалывал кожу. Гекла опустила взгляд и увидела, что ее стопы и ноги обнажены. На ней не было ничего, кроме длинной нижней туники, в которой она легла спать, и протеза, который как она точно помнила, снимала перед сном. Что, во имя гребаного вечного пламени, здесь происходит? Она пришла сюда во сне?

Приехала верхом не приходя в сознание?

Но куда «сюда»? Судя по тому, как натерло задницу, проехала она немало. И эта одинокая яблоня безошибочно указывала на ферму из ее сна. Ту самую, где люди кричали в амбаре, пока их поглощал туман. Взгляд Геклы упал на тяжелую цепь, преграждающую вход в амбар, и холод в костях стал еще острее.

На тропу перед ней выскочила маленькая фигурка, и в темноте блеснули черные глазки-бусинки.

Тебе нравится подарок Критки?

Гекла уже миновала ту стадию, когда пыталась бороться с этим наваждением. Она двинулась к бельчонку, сжимая кулаки.

— Что ты наделал? Где я?

Критка привел тебя сюда, Защитница, чтобы помочь тебе понять темную тварь. Теперь ты будешь верить Критке.

— Помочь понять? — Гекла запнулась. — Как… где… — Вопросы возникали слишком быстро, чтобы в них можно было разобраться. Она спала, а потом… потом оказалась здесь. — Как я здесь очутилась?

Критка заставил твои лапы унести тебя далеко от твоей норы.

— Где мы, Критка? — спросила Гекла низким рыком.

Хвост бельчонка радостно задрожал, казалось, зверек был польщен тем, что она назвала его по имени.

Мы у норы под названием Хагенссон. Здесь Защитница найдет ответы про темную тварь. И тогда Защитница поверит Критке. Поможет освободить нашу госпожу.

— Хагенссон, — выдохнула Гекла, глядя на амбар. Это было место первого нападения на людей — ферма, которую Лофтур запретил ей посещать. Внутри нее всколыхнулось любопытство. — Мне не следует здесь находиться, — пробормотала она, но босые ноги уже сами вели ее к амбару.

Внезапный лязг цепей заставил Геклу содрогнуться, лишь усиливая жуткое чувство, будто она уже проходила здесь раньше.

— Ты не спишь, — успокоила она себя и принялась вслух перечислять все, что знала о Хагенссонах, чтобы унять нервы. — Место первого нападения на людей. Скот исчез, семью сочли пропавшей, когда старший сын не зашел за соседской девчонкой.

Очередной порыв ветра принес безошибочно узнаваемый запах гниющей плоти, и Гекла замешкалась.

— Семья из восьми человек. Мать, отец, четверо детей, двое стариков. В доме найдены лишь глубокие следы когтей и брызги крови…

Из амбара донеслось глухое рычание, и Гекла резко остановилась. Левая рука инстинктивно потянулась к мечу, и она выругалась, когда не нашла его.

— Будь ты проклят, паршивый бельчонок, — прошипела она. — Не мог привести меня сюда полностью одетой?

Нос бельчонка дернулся, и у Геклы возникло ощущение, что существу неведомы понятия «штанов» или «сапог».

— Ну хоть руку догадался прицепить.

Гекла выпустила когти и обнадеживающий блеск металла заставил пульс немного замедлиться. Но тут в воздухе повис долгий, низкий вой, от которого волоски на руках встали дыбом. Становилось предельно ясно: внутри амбара кто-то заперт.

Не дав себе времени передумать, Гекла быстрым шагом двинулась вперед. Она схватила топор, прислоненный к стене, и обухом ударила по металлическому замку раз, второй, третий. Грохот ударил по барабанным перепонкам и мгновенно привел в ярость того, кто был внутри. К первому воплю присоединился второй, третий, затем четвертый… пятый… Нервы Геклы натянулись до предела, но она не прекратила бить по замку.

Тебе нужен огонь, — прозвучал голос белки, отвлекая ее от дверей амбара. Существо сидело на чем-то, похожем на ведерко с незажженными факелами. А чуть позади лежал кремень. Кто-то оставил все это здесь, но кто и, что важнее, зачем?

Вскоре Гекла уже держала в руке горящий факел, и с ним ей удалось наносить удары топором по замку гораздо точнее. Прошло совсем немного времени, прежде чем замок треснул и раскрылся. Гекла толкнула дверь плечом. Визг внутри взлетел до оглушительного предела, сотрясая кости.

Критка подождет снаружи, — затараторил бельчонок.

Гекла одарила его раздраженным взглядом, затем подняла факел, освещая амбар изнутри. В нос тут же ударил затхлый смрад, заставив глаза заслезиться, но Гекла пересилила себя и шагнула внутрь. От увиденного у нее перехватило дыхание. Хагенссоны, Эрикссоны, Бракссоны, все пропавшие были здесь.

Только было ясно, что это уже вовсе не они. Их плоть стала синюшно-серой, покрытой синяками, из многочисленных порезов сочилась черная кровь. Шеи стягивали железные ошейники, а цепи, прикрепленные к стенам, были достаточно длинными, чтобы позволять им двигаться. Гекла вздрогнула, когда к ней повернулись два десятка лиц. Они слишком широко улыбались, их рты были полны острых зубов. Но страшнее всего были глаза.

Они светились красным, точно тлеющие угли.

Геклу до самых костей пробрал холод.

— Блядь… — пробормотала она.