ГЛАВА 12

Настоящее

Гекле снились потемневшие от непогоды деревянные балки, стонущие на ветру, и цепи, лязгающие о двойные дубовые двери амбара. Вокруг стояла кромешная тьма. Это была безлунная ночь. Со всех сторон дрожали чахлые поля ячменя, из стороны в сторону раскачивались высокие тонкие сосны Западных Лесов. Место казалось знакомым, но особенно выделялась одинокая яблоня посреди двора. Гекла была уверена, что никогда раньше не видела этой фермы.

В глубине леса раздалось низкое, глубокое сердцебиение. Но время в стране снов текло причудливо, и вскоре этот ритм уже грохотал в ее черепе. Из-под мертвых кустов, из-за скрюченных стволов выползали белые щупальца. Она чувствовала тоску тумана, ощущала кожей его голод, пока он скользил по траве к амбару.

Гекла открыла рот, чтобы выкрикнуть предупреждение, но не издала ни звука. Она беспомощно смотрела, как туман просачивается между досками амбара. Изнутри донеслись крики — мужчины, женщины, детей, — сливаясь с гулким пульсом тумана в единый хор агонии.

Она должна была помочь им, должна была это остановить, но не знала, как одолеть такого врага.

В поле зрения прыгнула крупная тень, дернулся пушистый хвост.

Проснись, — произнес голос.

Гекла резко села, тяжело дыша. Сердце бешено колотилось, лоб покрылся холодным потом. Но хуже всего был этот тревожащий голод, все еще задержавшийся в крови. Сон был слишком ярким и казался таким настоящим.

Это не по-настоящему, — твердила она себе, пытаясь изгнать из памяти образ амбара. — Ты в своих покоях.

Звуки празднования Зимних Ночей уже стихли. Слабый свет, пробивающийся из-под оконных заслонов, говорил о близости рассвета. Гекла осушила бурдюк с водой. Сон уже не придет, только не после такого кошмара, поэтому она откинула шкуры и оделась.

Сегодня ноги держали увереннее, а головная боль стала не такой острой. Съев несколько полосок сушеного лося, она подхватила снаряжение и направилась во двор за «Голодным Клинком».

Горизонт светлел, и этого света хватило, чтобы Гекла поняла, что не одна во дворе. Фигура на другом конце площадки отрабатывала серию стремительных выпадов, после чего резко ушла в защитную стойку. В животе все сжалось, она знала эти движения. Уже сталкивалась с ними.

Наверное, не стоило удивляться тому, что Эйвинд Хаконссон вскочил еще до рассвета и усердно повторяет оборонительные связки.

Я надеюсь, что вторые шансы действительно существуют.

Слова Лиса, сказанные в ночь, которую они провели вместе, зазвенели у нее в ушах, и Гекла стиснула зубы. Это дело и было вторым шансом Лиса, и осознание этого отравило последние остатки надежды. Он не станет им рисковать, а значит, поступит так, как приказал отец.

В качестве одолжения, я дам тебе второй шанс.

Воспоминание о словах Эйвинда, произнесенных прошлой ночью, пробудило в ней ярость.

В пекло его.

В пекло каждого покровительственного мужчину, который ни во что не ставил ее мнение лишь потому, что у нее нет кое-какого отростка. Кто отмахивался от ее страсти, называя ее «вспыльчивостью». Кто советовал ей улыбаться, будто она обязана менять себя лишь бы им было спокойнее.

В пекло их всех.

Гекла скинула плащ и начала разминаться. Она отказывалась удостаивать Эйвинда взглядом, даже когда чувствовала, что он смотрит на нее. К счастью, у него хватило ума не пытаться заговорить, пока она выплескивала гнев в упражнениях. Лучше оставить всю ярость здесь, на тренировочной площадке, чтобы не сделать или не сказать чего-то непоправимого позже. Она не сможет помочь жителям Истре, если ее отстранят от дела.

К концу тренировки солнечный свет уже залил крышу конюшни, а от влажной от пота кожи Геклы поднимался пар. Запели петухи, послышался цокот копыт, а по забору пробежала белка.

Гекла замерла.

Зверек остановился на столбе ограды, приподняв одну лапку, словно прислушивался, нет ли рядом хищников.

Просто белка, бьяни. Гекла заставила себя сосредоточиться на бурдюке, не позволив себе даже взглянуть в сторону зверька, пока делала долгий глоток.

Собрав снаряжение, она неспешно вошла в медовый зал. На лавках, переговариваясь между собой, сидели люди Эйвинда. Гекла проигнорировала редкие хмурые взгляды, брошенные в ее сторону, но насторожилась, уловив обрывок разговора.

— Коналу пора бы ослабить поводок, — произнес один из воинов Эйвинда. Гекла замедлила шаг. — Эйвинду не идет на пользу то, что ему приходится ходить по струнке перед папочкой и исполнять каждый его приказ.

— По крайней мере, мы выбрались из города. Еще один дозор у этой стены, и я бы выколол себе гребаные глаза, — произнес долговязый мужчина с рыжими волосами, заплетенными в воинскую косу.

Первый воин согласно хмыкнул:

— Думаешь ритуал Конала и впрямь поможет?

Рыжеволосый пожал плечами:

— Полагаю, есть только один способ узнать.

Первый уже открыл рот, чтобы ответить, но заметил Геклу и злобно уставился на нее. Отвесив издевательское приветствие, Гекла прошла мимо, но мысли закрутились вокруг услышанного. Так вот зачем Конал здесь? Что это за ритуал, о котором говорили воины, и почему ей о нем не сообщили?

Если сложить это с тем, что ярл Хакон был старым другом Лофтура, не нужно было быть гением, чтобы понять, что происходит. Гребаный-ярл-Хакон отправил Конала сделать что-то по просьбе Лофтура. Ярл пытался контролировать ситуацию прямиком из Копы. Немудрено, что дело не двигалось с места!

Боги, ну и бардак.

Гуннар поманил ее к пустому месту на скамье.

— Достаточно окрепла, чтобы потренироваться с мечом? — он пододвинул к ней тарелку.

Гекла прищурилась, глядя на стопку овсяных лепешек, щедро политых медом.

— Это еще к чему?

— Дневная трапеза, — Гуннар пожал плечами.

Гекла не была дурой, этот мужчина ни разу в жизни не накладывал ей еду, а значит, чего-то добивался. Но она была слишком голодна, чтобы привередничать. Склонившись над тарелкой, Гекла набросилась на еду так, словно не ела несколько дней. Что, пожалуй, было недалеко от правды.

— Я мог бы потренироваться с тобой завтра, если хочешь.

Нож Геклы замер в воздухе, она искоса оценила Гуннара. Этот мужчина годами был тем членом отряда «Кровавая Секира», который вставал позже всех. Он что, приболел?

— Хочешь, чтобы тебе надрали задницу еще до дневной трапезы, Огненный Кулак?

Он поморщился:

— Пожалуй, нет. Но мы могли бы… — он поиграл бровями, — «тренироваться» по вечерам.

Гекла усмехнулась и покачала головой.

— Тонкость намеков как у боевого топора, да?

Но в животе возникло странное чувство. У них с Гуннаром почти год были физические отношения, и ожидания всегда оставались ясны: только секс, никаких нежностей. Гуннар был более чем достойным любовником, и со временем ей стало даже уютно засыпать в его постели. И все же, мысль о том, чтобы пустить его к себе под шкуры сейчас, внезапно стала отталкивающей.

Гуннар приобнял ее за плечи, притягивая к себе.

— Тебе нужна лесть, Крушительница? Я могу. — Его губы оказались у самого ее уха. — Я могу сделать все, что пожелаешь.

По спине пробежал холодок, и вовсе не из-за предложения Гуннара. Гекла обернулась и увидела в дверях знакомую фигуру. Нелепый красный плащ Эйвинда был свернут у него под мышкой, лоб блестел от пота. Их взгляды встретились, и внутри у Геклы все заплясало, словно стайка девчонок у праздничного костра. На челюсти Эйвинда заходил желвак, но он прошагал мимо и занял место по левую руку от Лофтура.

Гекла выдохнула, пытаясь собраться с мыслями. Она сбросила руку Гуннара со своего плеча.

— Рада, что ты в добром здравии, Огненный Кулак. Но боюсь, мне придется отказаться.

***

В голове Геклы пульсировало в такт стуку копыт, пока они ехали осматривать место, где пропал скот. К счастью, на этот раз обошлось без человеческих жертв. Солнце светило невыносимо ярко, и люди Хаконссона были слишком уж жизнерадостными. Она наблюдала за воином, который утром обсуждал Эйвинда, а теперь весело с ним болтал. Гекле это не нравилось. Не нравилось, как люди Эйвинда судачили о нем за спиной. У нее хотя бы хватило яиц высказать недовольство ему в лицо.

Не твоя битва, — напомнила она себе. Стиснув зубы, Гекла старалась не думать, как пошло бы это дело, будь здесь Взор Секиры, скачи рядом с ними Волк и Безбородый. Она тяжело выдохнула. Гадать не было смысла. Придется справляться так, как есть.

Они прибыли на ферму, когда солнце было в зените. Она мало чем отличалась от других: заброшенный длинный дом, пустые загоны, бескрайние поля чахлых посевов. Посреди двора одиноко стояла телега, и вокруг было так мучительно тихо, что хотелось закричать.

Морщась от пульсирующей боли в черепе, Гекла спешилась и пошла за воинами в конюшню. Там все осталось точно таким же, как и в прошлый раз: инструменты и сено разбросаны, стены забрызганы кровью. Гекла уставилась на косу, которая каким-то чудом все еще стояла, прислоненная к стене, и пыталась продышаться сквозь боль. Странно, как весь мир вокруг этой косы мог так бесповоротно развалиться, а она все еще стояла на месте.

Следуй за мной, — раздался пронзительный голос.

Гекла огляделась, но увидела лишь свиту Эйвинда, внимательно слушавшую Лофтура. Она тряхнула головой. Эта проклятая богами головная боль явно начала играть с ней злую шутку. Она попыталась сосредоточиться на Лофтуре, пока вождь пересказывал события, предшествовавшие мрачной находке в этом амбаре.

Но в сознании снова промелькнул голос: Защитница должна идти за Криткой!

На этот раз она узнала детский голосок. Гекла резко обернулась, и ей пришлось напрячь колени, чтобы они не подогнулись. Она моргнула, пытаясь прояснить зрение. Но бельчонок, сидевший на подоконнике амбара, не исчез.

— Ты. Что ты здесь делаешь?

Мы должны идти, — произнес голос.

— Я схожу с ума, — пробормотала Гекла. Другого объяснения не было.

Кожу на затылке закололо, и Гекла поняла, что Лофтур замолчал. Она поморщилась, остро ощущая, что все взгляды в амбаре теперь устремлены в ее спину. Кто-то попытался скрыть смешок за кашлем, но и этого хватило, чтобы она стиснула зубы до скрежета.

Рядом появилась фигура, и она поняла, что это Эйвинд, еще до того, как он заговорил.

— Ты слишком рано дала себе нагрузку, — тихо сказал он, кладя руку ей на плечо. — Тебе нужно вернуться на постоялый двор и отдохнуть.

Внутри Геклы мгновенно вспыхнула ярость, и она стряхнула его руку.

— Мне просто нужен свежий воздух. — С этими словами она вышла из амбара.

Солнце било в глаза, терзая пульсирующий череп. Гекла прислонилась к одинокой телеге во дворе, делая глубокие, успокаивающие вздохи. Возможно, стоило послушать лекаря и отлежаться подольше. Потому что, похоже, она и правда теряла свой проклятый богами рассудок.

Но она не могла позволить себе выглядеть слабой. Не здесь. Не под взглядами всех этих воинов. Гекле нужно было собраться с мыслями, пока она окончательно не погубила свою репутацию.

Рядом возникла Сигрун, чье лицо скрывал этот отвратительный черный капюшон.

Что с тобой происходит? — хотела закричать Гекла. Почему ты стала такой нервной и дерганой? Но тут же напомнила себе, что с ней только что заговорила белка. Очевидно, она была не в том состоянии, чтобы судить других.

Тот высокомерный наблюдает, — показала знаками Сигрун.

Гекла выпрямилась и проследила за ее взглядом, обнаружив Транда, небрежно прислонившегося к дверям амбара. На его лице читалась смесь отвращения и подозрения, и Гекла мигом поняла, что Эйвинд приставил его следить за ней. Неужели он думает, что она попытается снова прокрасться в Западные леса? Разве он не видит, что один вид этих деревьев заставляет ее содрогаться?

Гекла отвернулась и ахнула.

— Нет. — Клятый бельчонок скакал прямо к ней. — Оставь меня в покое.

Сигрун что-то показывала жестами, но Гекла была слишком отвлечена голосом в голове.

Защитница, — прозвучал голос, — ты должна идти за Криткой.

— Оставь меня в покое, наглое создание, — прорычала она.

Но, как и тогда в лесу, бельчонок ничуть не смутился. Он запрыгнул на телегу, а затем юркнул вдоль борта. У Геклы перехватило дыхание, когда она заглянула в эти черные глазки-бусинки. Она видела в них разум. Видела нечто большее, чем просто белку. Видела гримвольфа в тумане, который уберег ее от беды…

Моей госпоже нужна твоя помощь, — сказал бельчонок, ведь теперь Гекла была окончательно уверена, что голос в ее голове принадлежал именно ему. Ты должна идти за Криткой в лес.

Ты в порядке? — спросила знаками Сигрун, и на ее скрытом тенью лице отразилось беспокойство.

Гекла сглотнула.

— А ты… ты разве этого не слышишь?

Не слышу чего? — нахмурилась Сигрун.

Гекла мельком взглянула на Транда, его поза больше не была расслабленной. Он наблюдал за ней с зоркостью волкодава, почуявшего кровь.

Ничего, — упрямо сжав челюсть, жестами ответила Гекла. Не дожидаясь ответа Сигрун, она развернулась на пятках и зашагала к своей вороной кобыле. Ей нужно было убираться отсюда. Отдохнуть.

Почему ты не идешь за Криткой, Защитница? — спросило существо. Гекла совершила ошибку и оглянулась. Проклятая богами белка следовала за ней по пятам. Моя госпожа умоляет тебя…

— Оставь меня в покое! — воскликнула Гекла. Тут же заставив себя понизить голос, она добавила: — Не знаю, почему ты решил, что я какая-то… Защитница, но уверяю тебя, это не так.

Она нервно провела рукой по своей воинской косе. Бельчонок склонил голову набок, подергивая хвостом.

— Просто отстань от меня! — Боги правые, она и впрямь разговаривала с белкой.

Я покажу тебе, — сказал Критка, шевельнув усиками. Критка поможет Защитнице увидеть.

— Только через мой труп, — пробормотала Гекла, отказываясь оборачиваться.

Она вскочила на вороную и галопом помчалась по дороге. Она очень долго не оглядывалась. Но когда все же посмотрела назад, была бесконечно благодарна, что не увидела белку, скачущую следом.