ГЛАВА 10

Гекла поморщилась, отхлебнув горький грибной чай. Второй целитель оставил мешочек с сушеными коричневыми грибными ножками и велел пить это снадобье ежедневно в течение целой недели после того, как спадет жар. Но если с ежедневной чашкой чая она еще могла смириться, то указание провести неделю в постели было быстро отброшено.

Она уже умылась и съела тарелку наваристого рагу. И после великолепного дневного сна теперь пыталась собраться с силами. Прислонившись к изголовью кровати, Гекла поймала себя на том, что смотрит в окно, выискивая хоть какой-то след того призрачного бельчонка. От этой мысли она едва не рассмеялась. Очевидно, это было видение, вызванное лихорадкой.

Теперь, когда солнце село, в комнату проникали звуки смеха и веселья. Гекла проспала три дня и три ночи, а значит, шла уже пятая ночь празднования Зимних Ночей. До предпоследнего пира оставалось всего два дня.

— Полагаю, Лофтур продолжает свой поход по опустошению всех зимних запасов Истре, — пробормотала она Сигрун, заставляя себя сделать еще глоток странного чая.

Они дерутся и пируют каждую ночь, если ты об этом, — с хмурым видом показала Сигрун.

— Боги правые. Как этот человек может всерьез верить, что явятся старые боги и спасут их?

Похоже, Хаконссон у Лофтура в кармане, — продолжила Сигрун.

Гекла нахмурилась.

— Не пойму, с чего Взор Секиры решил, что он подходит для руководства этим расследованием. Это сводит с ума!

Сигрун и Гуннар согласно кивнули, а затем изложили подробности того, что произошло, пока она болела. Оказалось, у Хаконссона хватило предусмотрительности велеть Транду выманить Лофтура с фермы Бракссонов, чтобы тот не прознал как Гекла откровенно проигнорировала его приказ. В животе шевельнулось чувство вины, но по мере того, как Сигрун докладывала о ходе — вернее, об отсутствии хода — дела, оно быстро испарилось.

Похоже пока Гекла была в беспамятстве, все осмотрели место третьего нападения. Но никто ни разу не отважился зайти в лес и не догадался поискать вдоль опушки метки на деревьях.

По словам Сигрун, Эйвинд и его люди были самыми шумными участниками Зимних Ночей. Пока Конал и Лофтур чинно восседали на почетных местах, Эйвинд со своей свитой участвовал в состязаниях по выпивке и борьбе на руках на совершенно нелепые ставки. После одного памятного проигрыша Онунду Пьянице пришлось раздеться донага посреди «Голодного Клинка» и пробежать по центральной дороге Истре. В другой раз Транд опустился на одно колено перед одной из Старух Матерей и читал ей ужасные стихи.

Слава богам, близится двойная черная луна, — закончила Сигрун. Не терпится, когда наступит конец этим празднествам.

При упоминании двойной черной луны волосы на затылке Геклы встали дыбом. Она не могла не думать о том сне, о тумане, просачивающемся сквозь стены и заполняющем Истре. И хотя Гекла не привыкла придавать значение снам, этот казался зловещим предзнаменованием.

Она заставила себя допить чашку. Что бы ни было в этом чае, оно делало свое дело: кровь словно оживала, а усталость таяла. Гекла сбросила шкуры с колен и опустила ноги на пол. Подождав мгновение, пока прояснится зрение, она осторожно поднялась.

Сигрун с тревогой наблюдала за ней.

Тебе нужно отдыхать.

— Я уже достаточно отдыхала. К тому же, я не могу прятаться в постели. Ты сама прекрасно знаешь, как это бывает.

Гекле не нужно было объяснять. У них обеих был двойной «недостаток»: они были женщинами и имели увечья. Стоит лишь раз проявить слабость, и все уважение, которое они с таким трудом завоевали, исчезнет в один миг. Женщинам вроде Геклы и Сигрун приходилось быть безупречными все проклятое время. И порой это до ужаса выматывало.

Челюсть Сигрун напряглась, но она кивнула.

Одевшись и закрепив протез на металлическом шарнире, Гекла вместе с Сигрун спустилась в «Голодный Клинок». Медовый зал был забит до отказа, и, едва они вошли, как на них обрушилась стена шума. Пламя свечей дрожало в железных люстрах, цепляясь за гобелены и оружие, развешанное по стенам. Люди толкались, эль плескался в кубках, по столам с костяным стуком катились игральные кости. Гекла заметила Халльдору. Лицо разносчицы было напряженным, пока та сновала между воинами и наполняла их чаши из кувшина.

Взгляд упал на почетные места, и Гекла нахмурилась. Там, закутанный в слои шелка, восседал Лофтур, на его голове криво держался венец из сплетенного ячменя. Рядом захохотал Конал, прежде чем опрокинуть эль из золотого кубка.

Но рев за центральным длинным столом заставил ее обернуться. Гекла еще сильнее нахмурилась. Эйвинд Хаконссон обнимал Транда Длинного Меча за плечо. Оба, зажмурившись, раскачивались и орали похабную песню. Сегодня волосы Эйвинда были уложены тугими рядами, вплетенными в несколько крупных кос, которые спадали на спину и плечи.

Гекла посмотрела на пару напротив Эйвинда и моргнула. Онунд Пьяница танцевал с Альфом Тощим, на котором, кажется, был женский передник.

Что, во имя вечных гребаных огней, здесь происходит?

Песня закончилась. Альф Тощий отвесил поклон под свист и крики толпы.

— Реванш! — взревел он, снова забираясь на скамью. Эйвинд, по другую сторону стола, уже перебрасывал косы за спину, и ставил локоть, готовясь бороться с Альфом на руках. Какая-то служанка скользнула к нему за спину и, массируя плечи, что-то зашептала на ухо.

Словно почуяв приближение бури, Сигрун дернула Геклу за рукав и показала знаками:

Я найду нам место, пока ты говоришь с Хаконссоном.

Гекла кивнула и, не давая себе времени передумать, начала пробиваться сквозь толпу.

Стоило Эйвинду заметить Геклу, он вскочил. Выражение его лица сменилось с пьяно-блаженного на яростное. Он двинулся к ней, оттолкнув с дороги пьяного воина.

Он еще и злится на нее? Гекла сжала кулак.

Но тут слева в нее врезалось чье-то крупное тело. Будь разум Геклы яснее, она бы почувствовала это заранее и легко увернулась. Но последствия лихорадки все еще выбивали ее из равновесия, и она пошатнулась. Внезапно Эйвинд оказался рядом: одной рукой обхватил ее за талию, другой принял на себя основной удар столкнувшегося с ней воина.

— Постель уже зовет тебя, Берси Волосатые Щеки, — бросил Эйвинд виновнику.

Пробормотав почти нечленораздельное извинение, мужчина, которого Гекла не узнала, поковылял к выходу из медового зала.

— Как так вышло, что ты уже знаешь имена всех жителей этого богами забытого места? — проворчала Гекла, высвобождаясь из хватки.

В глазах Эйвинда не было ни следа озорного блеска, который она привыкла видеть.

— Почему ты не в постели? — потребовал он ответа.

— Я… что? — Гекла моргнула, пораженная тем, как четко звучали его слова. Секунду назад он казался пьяным, но сейчас было ясно, что он совершенно трезв. — Я в порядке, Хаконссон.

— Тебе нужен отдых. Ты чуть не погибла. Чудо, что ты вообще жива…

— Это была всего лишь лихорадка.

— Это была не лихорадка, невыносимая ты женщина, а тот гребаный проклятый богами туман. — Эйвинд оглянулся через плечо. — Нельзя, чтобы Лофтур ловил каждое наше слово через весь зал.

Придерживая ее за локоть протеза, он вывел ее через задний выход в нишу между залом и трактиром.

Гекле потребовалось время, чтобы привыкнуть к темноте, и она остро ощутила, насколько тесно это пространство.

— Ты исследовал посохи?

Она чувствовала его хмурый взгляд даже в темноте.

— Бросилась в тот лес совсем одна, — сказал он, полностью проигнорировав вопрос. — Зачем ты это сделала? Не понимаю, почему ты так безрассудно рискуешь собой!

Гекла нахмурилась. Этот мужчина вообще понимал, что значит для нее это дело?

— Ты выглядишь лучше, — продолжил он, и голос смягчился. — На щеках появился цвет. Но я вижу, что на ногах ты все еще держишься не совсем уверенно. Ты пила чай, который оставил целитель?

Гекла моргнула от такой резкой смены темы.

— Посохи, Хаконссон. Сосредоточься. Ты прошел по следу Спиральных Посохов?

Эйвинд открыл рот, затем закрыл.

— Полагаю, это значит «нет». Неважно. Можешь продолжать веселиться, пока мы с Сигрун и Гуннаром…

— Ты не вернешься в этот лес. — Эйвинд провел рукой по лицу. Жест вышел мальчишеским, и, к досаде Геклы, немного остудил ее злость. — Я не потерплю нарушения моих приказов. Наш долг — завершить это дело, соблюдая требования Лофтура…

— Наш долг — перед жителями Истре.

— Именно! И это чудо, что мне удалось скрыть от Лофтура твою наглую выходку. В следующий раз мне может так не повезти. Но Конал и некоторые мои воины… — Эйвинд рассмеялся, хотя весельем в этом смехе и не пахло. — Твое неповиновение подрывает мой авторитет в глазах моих людей. Будь на твоем месте кто-то другой, его бы вышвырнули из отряда.

Гекла вызывающе скрестила руки на груди. Пусть скажет вслух то, вокруг чего ходит кругами.

— Но в качестве одолжения, — продолжил Эйвинд, — я дам тебе второй шанс.

Смех, сорвавшийся с ее губ, тоже был без капли веселья.

— Второй шанс, — тупо повторила она. Из всех слов он выбрал именно эти…

— Гекла, — прошептал Эйвинд, скользнув ладонью к ее левому локтю, словно хотел поддержать. На мгновение Гекла забылась. Качнулась к нему. Но чувства тут же вернулись, и она вырвала руку.

Эйвинд моргнул, будто тоже успел забыться. Он прочистил горло, но, когда заговорил, голос все равно звучал немного хрипло.

— Я могу дать тебе только один шанс, Гекла. Если снова ослушаешься, я отправлю тебя обратно в Копу.

В сознание ворвался голос бывшего мужа, и его слова звучали так отчетливо, будто не прошло многих лет.

«Я отвезу тебя обратно в дом. Прикую к столбу. Тогда-то ты научишься не перечить мужу».

Ярость Геклы вспыхнула, как раскаленная лава, жадная до того, чтобы жечь и уничтожать. Она оттолкнулась от стены. Оказалась лицом к лицу с Эйвиндом.

— Только попробуй отправить меня куда-нибудь, золотой мальчик, и я выпущу тебе кишки.

С этими словами она круто развернулась на пятках. Игнорируя пляшущие перед глазами звезды, Гекла ворвалась обратно в медовый зал, чтобы найти Сигрун.