ГЛАВА 9

Когда веки Геклы дрогнули и открылись, она была уверена, что мертва. Но если это смерть, почему тогда чувствовала себя так, будто по ней прогнали табун диких лошадей?

Она моргнула, пытаясь прояснить зрение и отыскать на небе звезды. Разве не в это веровали люди? Что после смерти она последует за Матерью Звездой и обретет место среди предков? Но когда над головой возник полог вечнозеленых деревьев, а легкие наполнил влажный землистый воздух, в голову пришла пугающая мысль. Неужели она в Священном Лесу Медвежьего Бога? Боги, только бы не это.

Гекла приподнялась на локтях и мир перед глазами поплыл. Она моргнула. Рядом неподвижно лежал бельчонок.

— Ох! — Она резко села и провела костяшкой пальца по боку существа. Грудная клетка грызуна расширилась на вдохе, и Геклу захлестнуло облегчение. Еще несколько поглаживаний костяшками, и бельчонок приоткрыл глаза. Гекла достала бурдюк и плеснула немного воды в крышку. Осторожно поднеся ее к бельчонку, она стала ждать. Зверек моргнул, глядя на воду, а затем опустил нос в крышку; черные глазки-бусинки не сводили взгляда с Геклы, пока он пил.

Постепенно Гекла начала понимать, где находится. Под ней сухой мох, над головой качаются вечнозеленые деревья. Ей было невыносимо холодно, и она была совершенно измотана. Но туман исчез, а она осталась жива. Все казалось сном, и все же вопросов у нее стало еще больше, чем когда она вошла в этот проклятый богами лес.

Бельчонок выпрямился, и Гекла заметила, что крышка пуста. Она снова наполнила ее и наблюдала, как зверек допивает. Через некоторое время бельчонок уселся на задние лапы, и начал подергивать щетинистым рыжим хвостом за спиной.

Защитница очень добра к Критке, — раздался в голове детский голосок. — Критка прогнал темную тварь, но на это ушло много сил.

Гекла уставилась на бельчонка, а холод в костях, казалось, усиливался с каждым болезненным ударом сердца в висках. Наверняка, это сон. Внезапный приступ головокружения заставил ее снова лечь, прижавшись щекой к хрупкому мху. Боги, как же ей было холодно. И как же она устала.

Грызун прыгнул в поле ее зрения.

Темная тварь пришлет своих слуг, — произнес голос. — Защитница должна уйти. Возвращайся в другой день.

Гекле захотелось рассмеяться над этим странным призрачным видением, но она слишком устала. Нужно было закрыть глаза. Отдохнуть всего мгновение…

— Гекла!

Она распахнула глаза как раз вовремя, чтобы заметить, как рыжий хвост бельчонка исчезает под мертвым кустом. Теперь холод по-настоящему запустил в нее когти. Гекла сжалась в комок. Стуча зубами, Гекла гадала, было ли ей когда-нибудь в жизни так холодно. Что там делала Силла? Думала об очаге?

Гекла попыталась представить пламя. Попыталась вспомнить, каково это чувствовать тепло. Но она была выжата досуха, будто только что пережила самую тяжкую битву в жизни. И, возможно, так оно и было. Уж немного сна она точно заслужила.

— Гекла!

Голос рассек тишину, как секира, и эхо отозвалось пульсацией в черепе. Деревья раскачивались из стороны в сторону, и по коже пробежал холодок. Когда ее снова позвали, Гекла собрала остатки сил.

— Здесь! — крикнула она. — Я здесь!

Треснула ветка, по мху захрустели шаги, а затем над ней нависла фигура с ореховыми глазами.

— Лисенок… — прохрипела она.

Эйвинд опустился перед ней на корточки, и на его до нелепости красивом лице застыло грозное выражение.

— Упрямая женщина. — Гнев сменился тревогой. — Где ты ранена?

Широкие ладони скользили по ее телу, выискивая раны. Гекла смотрела на него снизу вверх.

— Твои глаза… как драгоценные камни, — пробормотала она.

— Боги, да ты горишь. — Он прижал тыльную сторону ладони к ее лбу, и она прильнула к его руке.

— Ты словно огонь в очаге.

Тело сотрясла сильная дрожь, и ей казалось, что она никогда в жизни не знала тепла… и больше не узнает. Но этот человек уже согревал ее однажды. Заставил довериться, пусть всего на одну ночь…

— Этот жар… мне нужно доставить тебя к целителю.

Перед глазами качались деревья, пока он поднимал ее на руки, прижимал к груди, словно какую-то проклятую богами деву в беде. Ее окружил его запах, щека коснулась твердых мышц груди. Слишком близко. Слишком много. Она не могла… не станет…

— Нет. — Она уперлась руками ему в грудь, но его хватка была железной. — Позволь мне идти самой.

— Ты даже стоять не можешь. Решила во что бы то ни стало быть занозой в моей заднице, да, Рысь?

Деревья проносились мимо, листва наверху сливалась в одно пятно. Этот мужчина бежал через лес, держа на руках взрослую женщину. Где-то на краю сознания Гекла отметила, что это впечатляющий подвиг. Но мысль исчезла так же быстро, как и остальные, а она сильнее прижалась щекой к его тунике, проваливаясь все глубже и глубже.

— Не отключайся, Рысь, — тяжело дыша, произнес он, пока минуты сливались воедино. — Расскажи, что случилось.

— Спиральные Посохи, — пробормотала она. — Ты должен следовать за ними…

— Туман, — резко перебил он. — Мы слышали биение сердца. Скажи, что он тебя не коснулся.

Перед глазами возник густой белый туман, этот ненасытный голод, который невозможно забыть. С губ сорвался стон, и она сильнее прильнула к нему. К безопасности.

Нет. Не к безопасности. Она сама себе опора. Гекла вздрогнула и снова попыталась вырваться.

— Хватит извиваться, женщина. Расскажи мне о тумане.

— Волк, — выдавила она. Бельчонок, тут же подумала она, но сил произнести это вслух уже не было. Тот голос снова зазвучал в ушах: Критка прогнала темную тварь, но на это ушло много сил.

— Оставайся со мной, Гекла.

Но холод был всепоглощающим, словно одеяло тьмы опустилось на нее со всех сторон.

— Борись, Гекла. Не сдавайся.

Она не сдавалась. Но что, если все неизбежно? Если это судьба? Если там тепло, а ей так отчаянно холодно?

— Проклятье, Рысь!

А потом ее не стало.

***

Небо было черным и безлунным, а воздух казался тяжелым и удушающим. Тьма была не просто отсутствием света, она была живым существом, чье сердце билось в унисон с ее собственным. Или, возможно, это были лишь барабаны, наполнявшие воздух, пока Гекла шла по улицам Истре.

Она пробиралась сквозь толпу гуляк к городской площади. Перед ней появились V-образные столбы, когда она миновала сцепившихся воинов, занятых боевыми играми. Барабанный бой будто направлял ее движения. Шаг вперед. Еще один. Пока она не оказалась перед ним. Перед помостом.

На помосте стоял огромный дубовый стол, уставленный праздничными яствами. Лофтур восседал на высоком кресле, по обе стороны от него сидели Эйвинд и Конал. Пульсирующий ритм, точно крюк в животе, потащил Геклу вверх по ступеням и усадил в кресло подле Эйвинда.

— Тост! — выкрикнул Лофтур, поднимая кубок. — За старых богов!

Толпа одобрительно взревела, и пока Гекла пила вино, слух уловил нечто за общим шумом. Сердцебиение.

Гекла открыла рот, чтобы предупредить остальных, но было уже поздно. Вокруг них, наполняя воздух своим ненасытным голодом, заструился густой белый туман. Он метнулся вперед. Скользнул Эйвинду прямо в горло. Ореховые глаза распахнулись от ужаса. Гекла слышала, как рвутся мышцы и сухожилия, как трещат кости. Эйвинда нужно было сломать, прежде чем создать заново.

— Боги нас покинули! — закричал Лофтур, перелезая через стол. — Старые боги покинули нас!

Но Гекла не могла отвести взгляд от Эйвинда. Он метался и рычал, раздирая собственную кожу ногтями. Эйвинд сделал глубокий, судорожный вдох. И замер.

А когда он повернулся к ней, его глаза светились, точно красные угли в очаге.

Проснись, — произнес детский голос.

Гекла резко вдохнула и распахнула глаза. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди, а ужас и паника все еще бурлили в крови. Но вместо темных, пугающих крон полумертвого леса взгляд встретил полоску дневного света на деревянных балках. Она проследила взглядом за лучом до закрытого окна, а затем заметила маленького пушистого грызуна, сидящего на подоконнике. Хвост грызуна дернулся.

— Ты очнулась!

Взгляд Геклы метнулся к Гуннару. Его лицо выражало чистое облегчение. Затем она снова посмотрела в сторону окна.

Подоконник был пуст.

Гекла потерла глаза и осмотрелась. Старые балки над головой. Волчьи шкуры, укрывавшие ее. Легкий запах дыма и готовой еды в воздухе. Она снова была в своих покоях на постоялом дворе, а Гуннар и Сигрун склонились над кроватью.

— Что произошло? — Гекла поморщилась от боли в висках, пытаясь сесть.

Мы могли бы спросить тебя о том же, показала Сигрун жестами. Когда Хаконссон вынес тебя из леса, ты была без сознания и вся горела.

Это объясняло ломоту в мышцах и пульсацию в черепе.

Он привез тебя в Истре на своем коне. Уложил в постель. Привел целителя, а потом выставил его вон.

— Он… что?

Сигрун бросила взгляд на Гуннара, прежде чем продолжить:

После целого дня и ночи ожидания местный целитель сказал, что больше ничего не может для тебя сделать. Хаконссон разозлился и отправил своего второго воина привести другого.

Внутри у Геклы все перевернулось.

— А новый целитель?

Заварил грибной чай и по капле вливал его тебе в рот через ткань. В карих глазах Сигрун читались непривычные эмоции. Ночь была долгой, но утром жар спал. Она помедлила. Думаю, они спасли тебе жизнь.

Гекла судорожно выдохнула, прижав пальцы к вискам. Спасли жизнь.

— Гек… — голос Гуннара сорвался. — Я… мы… мы не можем потерять еще и тебя!

Он бросился вперед и крепко обнял ее. Гекла моргнула, пытаясь справиться с удивлением, пока Гуннар уткнулся лицом ей в шею, что-то бессвязно бормоча сквозь рыдания. Она нерешительно похлопала его по дредам, встретившись поверх его плеча с понимающим взглядом Сигрун.

Мы с Гуннаром поговорили, жестами сказала Сигрун. Ее челюсть напряглась, а руки двигались быстро и уверенно. Мы позволили всему лечь на твои плечи. Нас не было рядом, когда мы были нужны. Мы исправимся, Гекла, обещаем.

Эти слова значили для Геклы больше, чем она могла выразить. Последние несколько недель были такими одинокими. Возможно, именно это сделало ее нетерпеливее… и безрассуднее, чем следовало.

Гекла кивнула, пытаясь высвободиться из хватки Гуннара. Но воин, похоже, не собирался ее отпускать.

— Дай мне вдохнуть, болван.

Гуннар нехотя отпустил ее и смахнул слезу со щеки.

— Я думал, ты умрешь!

— Я пережила вещи куда хуже. Какой-то лихорадке меня не сломить, Огненный Кулак.

— Да, но когда-нибудь сломит. — Гуннар посмотрел на нее с теплотой, и в его глазах снова появился знакомый блеск. Боги, как же она была рада видеть его. Рада, что они оба были здесь, рядом с ней.

— Возьми себя в руки, Гуннар, — поддразнила Гекла. — Что бы сказал Безбородый?

Слова неосторожно сорвались с языка, и Гекла тут же захотела вернуть их обратно.

В комнате повисла настолько тяжелая тишина, что казалась осязаемой. Горло Геклы сжалось, и в этот миг она тосковала по Илиасу так же сильно, как в день, когда они его похоронили. Она закрыла глаза, ненавидя себя, как уже тысячу раз до этого. Слишком громкая. Слишком прямолинейная. Слишком, как всегда. И вот теперь она растоптала хрупкое спокойствие Гуннара.

Гекла ждала, что огромный воин сорвется. Готовилась быть сильной ради него. Но Гуннар удивил ее.

— Думаю, — сказал он, — Илиас сказал бы, что, когда плачу, я становлюсь уродливее своей матери.

На мгновение наступила тишина, похожая на затишье после удара волны о берег. А затем Гекла откинула голову и расхохоталась. Вскоре к ней присоединились Гуннар и Сигрун. Это был странный, очищающий смех. Смех, который ощущался как первый шаг к новой жизни. Будет непросто. Уже никогда не будет как раньше. Но этот общий смех обещал, что впереди все же будет что-то хорошее.

Вытирая слезы, Гекла покачала головой.

— Именно это он бы и сказал.

— Теперь мы рядом, Гек, — голос Гуннара стал серьезным. — Мы пройдем через это вместе с тобой.

Гекла посмотрела на Гуннара, вытирающего нос рукавом, затем на Сигрун, аккуратно промакивающую уголок глаза.

— В следующий раз, когда в моей голове появится какой-нибудь грандиозный план, — сказала она, — сначала я приду к вам двоим.

Хорошо, показала Сигрун. Тебе нужны воины, которым можно доверить свою спину.

— Да, это правда, — тихо сказала Гекла.

Она глубоко вдохнула.

А потом рассказала им все.