Глава седьмая

Звёзды солгали.

Разочарование вонзило когти ей в позвоночник.

И снова лорд Ашер Файрбейн ушёл от неё.

Пав духом и вновь ощущая себя разбитой, Новалис медленно поднималась по пологому горному склону. Дом её семьи был встроен в склон Лунопадных Пиков, настолько близко к небесам, насколько это вообще было возможно. Коридоры с открытыми галереями, обрамлённые колоннами из слоновой кости, сходились в стрельчатых арках, где на матовых стеклянных окнах были вытравлены созвездия. По потолкам каждого зала парили хрустальные звёзды, освещая полы из сине-золотого камня, словно ночное небо. Снаружи дом напоминал акварельные сумерки, переливаясь оттенками от глубокого фиолетового до бирюзового. Изогнутые шпили пронзали низкие облака, а извилистые лестницы вели к просторным балконам, с которых открывался вид на сады и весь Селестин — город звёзд.

Обычно один только этот вид заставлял её затаить дыхание.

Но сейчас ей и без того было трудно дышать: ноги, оставшиеся босыми, болели, она была насквозь пропитана жидкой звёздной пылью, а каждый шаг, который делал лорд Файрбейн, причинял её сердцу мучительную боль.

Высоко над головой сквозь облака и тусклый лунный свет проплывали силуэты экипажей, запряжённых эпонианцами. Крылатые кони величественно выделялись на фоне катастрофического неба, по которому падали звёзды. По крайней мере, все наконец разъезжались, несомненно направляясь во дворец королевы Эловин на поднятие Завесы. Возможно, когда начнётся открытие Сезона, все уже забудут о её провальном чтении звёзд. И тогда, если ей повезёт, удастся избежать язвительных замечаний и сочувственных взглядов.

Теперь оставалось лишь надеяться, что лорд Файрбейн отправится в Дом Эмберспайр и ей больше не придётся с ним встречаться. Он был совсем не из тех, кто получает удовольствие от придворной суеты, и уж тем более от Сезона. Зато его сестра, похоже, гораздо больше стремилась участвовать во всех сезонных мероприятиях. Даже если он ещё не отправился домой, поднятие Завесы было грандиозным праздником. Там соберутся фейри со всего Эйрамира, не говоря уже о многочисленных гостях из соседних королевств и миров. Она полагала, что вероятность была ничуть не меньше любой другой: даже если леди Сайра заставит его прийти, Новалис может с ним вообще не встретиться.

В конце концов, это событие было далеко не таким камерным, как её чтение.

С её губ сорвался тихий вздох облегчения.

У входа в дом никого не было, кроме двух стражников, стоявших по обе стороны сводчатой двери. И хотя она прекрасно чувствовала, как их взгляды провожают каждое её движение, знала, что они не станут сообщать о её возвращении. Если соблюдать осторожность, ей, возможно, удастся вообще не столкнуться ни с кем из семьи.

Новалис как можно тише проскользнула в огромную дверь, но тут же оказалась в ярко освещённом вестибюле, словно на неё направили луч прожектора. Две винтовые лестницы, ведущие на второй этаж, разделяли зал пополам, а в самом центре, на инкрустированном гербе Дома Селестин, стояли Ариесиан, Солариус и её мать.

Собрав остатки своего мужества, Новалис босиком подошла к ним. В этой комнате не было ни ниш, ни укромных уголков, где можно было бы спрятаться и дождаться, пока они уйдут.

Она заставила себя принять невозмутимый вид, стараясь не поморщиться, когда они её заметили.

Первой её увидела мать.

— О, божественные Судьбы! Девочка моя, ты в порядке?

— Новалис. — Ариесиану хватило одного взгляда на её разорванное платье и растрёпанный вид, чтобы его глаза вспыхнули чистой яростью. Его магия, необузданная и могущественная стихия теней и звёзд, наполнила воздух. Казалось, весь дом содрогнулся под мощью его силы.

— Что произошло? — потребовал он. — Кто это с тобой сделал?

— Никто мне ничего не сделал. — Она попыталась пригладить волосы, разбрызгивая повсюду капли переливающегося серебра. Поразительно, как мужчин всегда больше интересовало, кто её обидел, чем то, что она чувствует. — Я потеряла равновесие и упала в один из фонтанов в саду.

Недоверие ещё сильнее заострило суровые черты его лица.

— Понятно.

— Нова, приятно видеть, что к тебе вернулся румянец. — Солариус вышел из-за спины их старшего брата с кривоватой улыбкой на лице. — Перед чтением ты выглядела неважно.

Она не собиралась рассказывать им настоящую причину, по которой её щёки пылали. Более того, она больше не станет думать о лорде Файрбейне. Рассеянно она коснулась того места на груди, где он провёл пальцем по Короне Эстрелы. Связь между ними болезненно натянулась, напоминая о его отказе, и она прикусила нижнюю губу, чтобы не расплакаться.

— Не тревожься, моё дорогое дитя. — Триста поспешила к ней, приняв боль разбитого сердца за унижение. Браслеты на её запястьях тихо звенели в такт шелесту юбок. — Я уверена, что со временем звёзды сами всё расставят по своим местам. А до тех пор ты продолжишь жить так, как жила всегда.

Ариесиан внимательно изучал Новалис, и его лицо оставалось непроницаемой маской, скрывавшей истинные чувства. Но именно Солариус протянул ей руку.

— Ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы присутствовать на поднятии Завесы? Если нет, я с радостью провожу тебя обратно в комнату.

— Разумеется, она пойдёт. — Триста небрежно махнула рукой, легко отметая эту мысль. — Ей придётся привести себя в порядок и переодеться, но Новалис ни за что не пропустит столь важную возможность.

— Возможность? — повторила Новалис, когда по её коже вновь пробежала дрожь тревоги.

— Мы не можем позволить, чтобы неудачное чтение звёзд отбросило нас назад. — Ариесиан поправил манжеты рубашки, затем расправил полы сюртука. Он выглядел безупречно, воплощая собой истинное благородство. — Ты старшая дочь рода Старсторм и уже достигла брачного возраста. Королева Эловин и мать уже назначили дату твоей предстоящей свадьбы. Следовательно, логично, что к концу Мезона ты всё равно должна выйти замуж.

Иными словами, от неё ожидали, что она будет делать вид, будто весь её мир не перевернулся с ног на голову. Будто всё, что было ей обещано, не вырвали у неё из рук. Конечно, она так и поступит. Продолжит играть свою роль, улыбаться и быть покладистой, потому что всегда делала именно то, что ей говорили. Она следовала правилам и никогда не переступала черту. Совсем как восьмиконечная звезда под её босыми ногами, она знала своё направление, понимала своё предназначение. Она выйдет замуж к концу Сезона, но теперь, без указаний небесных светил, Ариесиан и мать сами выберут ей супруга.

Если только Новалис не найдёт его сама.

Брось вызов звёздам.

Слова лорда Файрбейна эхом отозвались в самых дальних уголках её сознания.

Она вздрогнула, прогоняя тепло его голоса из своих мыслей.

— Солариус. — Чопорный голос матери прорезал тишину. — Отведи сестру наверх и проследи, чтобы к открытию Сезона она выглядела подобающим образом. Мы же отправимся во дворец. Нам нельзя опаздывать на поднятие Завесы. Когда Новалис будет готова, вы оба присоединитесь к нам там.

Солариус поклонился.

— Как пожелаете, матушка.

Ариесиан ушёл, даже не обернувшись, а их мать последовала за ним, качая головой и что-то бормоча себе под нос, пока звук их шагов окончательно не затих.

Новалис поднялась по лестнице в свою комнату, стараясь не встречаться взглядом с проходившими мимо слугами. Но затем её взгляд остановился на Солариусе.

— Как думаешь, он сердится на меня? — спросила она, украдкой взглянув на брата из-под влажных прядей волос. — Я знаю, сколько ответственности лежит на его плечах, и мне кажется, что я только прибавила ему забот… сначала моё провальное чтение звёзд, а теперь ещё и необходимость найти мне мужа.

— Сердится на тебя? Никогда. — Солариус покачал головой, и серебристые пряди упали ему на лоб. — Да, Ариесиан сейчас испытывает огромное давление, но вовсе не из-за тебя. Скорее, он злится на самого себя за то, что не подготовился ко всем возможным исходам. Мы все по глупости предполагали, что чтение укажет на твоего истинного избранника, особенно учитывая, что при рождении тебе была обещана вечная любовь. Теперь долг Ариесиана — найти тебе подходящего супруга. И если я хоть что-то о нём знаю, так это то, что благополучие и счастье его любимой младшей сестры он никогда не воспринимает легкомысленно.

Новалис остановилась в коридоре, в нескольких шагах от своей спальни.

— Он переживает, что я буду несчастна?

Солариус прошёл мимо неё, открыл дверь и жестом пригласил войти.

— Он боится, что именно он окажется виноват в твоём несчастье. Выдать тебя замуж — очень ответственная задача. Думаю, большинство старших братьев заботились бы лишь о грядущих выгодах: торговле, укреплении союзов и прочих подобных вещах. Но Ариесиан не такой, как большинство. Он любит тебя.

— Потому что мне была обещана любовь.

Брат лишь вновь одарил её своей мальчишеской улыбкой и ничего не ответил. Она вошла в комнату, где её уже ждали новое платье и туфли.

— Умойся и переоденься поскорее. — Солариус кивнул в сторону купальни. — Я буду ждать тебя внизу, а потом мы вместе отправимся во дворец.

Новалис тщательно смыла с себя всё в медном тазу, а когда закончила, её уже ждали две служанки, чтобы помочь одеться. Платье было тёмно-синим, без бретелей, с облегающим лифом, подчёркивавшим талию. Ниже юбка расходилась пышными слоями шелка барвинкового оттенка, а позади тянулся шлейф из мерцающего кружевного верхнего слоя. Наряд был чрезмерно роскошным и вычурным — несомненно, выбор её матери. Служанки уложили её густые волосы, заплетя их так, чтобы они не спадали на плечи, а затем закрепили шпильками с лунным камнем и жемчугом. Они помогли ей надеть туфли на каблуках, которые болезненно сжимали пальцы ног, и, когда она наконец спустилась вниз, Солариус уже ждал её. Именно так, как и обещал.

— Сестрёнка. — Он предложил ей руку, и она положила ладонь на сгиб его локтя. — Как тебе удаётся с каждым разом становиться ещё прекраснее?

Она опустила голову ему на плечо.

— Осмелюсь предположить — магия?

Он улыбнулся, затем вывел её через главный вход, где уже стояла карета, готовая отвезти их во дворец королевы Эловин.

Пара крылатых жеребцов нетерпеливо била копытами по земле, вскидывая головы. Их тёмные, словно оникс, шкуры поблёскивали, пока они расправляли крылья. Эпонианцы были даром от фейри рода Скайхелм из Дома Гейлфелл каждому из Великих Домов, поскольку ни один фейри Эйрамира не обладал собственными крыльями. Новалис слышала рассказы о том, что в других мирах существуют фейри с крыльями, но не была уверена, правда ли это. Даже фейри Скайхелм не были благословлены даром полёта, хотя их власть над ветром и небом давала им огромное преимущество.

Солариус помог ей подняться в карету, и она устроилась на мягком кожаном сиденье, а он сел напротив. Как только дверца плотно закрылась, раздался рокот, похожий на раскат грома, и эпонианцы взмыли в ночное небо. Земля исчезла, уступив место озарённым луной облакам и горным вершинам. Новалис смотрела в окно, пока пейзаж сменялся: мерцающее сияние Селестина постепенно уступало место насыщенным драгоценным оттенкам города Дома Эмберспайр. Она слышала истории о водопадах и волшебных озёрах фейри, скрытых глубоко в окружавшем его густом лесу.

При виде этого сердце болезненно сжалось в её груди.

Больше всего на свете она надеялась, что этой ночью судьбы будут на её стороне. Она не хотела снова увидеть лорда Файрбейна. Не хотела вновь ощущать эту непрерывную тягу к нему, не хотела снова мучиться от неотступного желания быть рядом с ним. Это было поистине невыносимо. Возможно, хорошо, что она всё-таки отправляется на открытие Сезона. Может быть, Ариесиан уже сегодня найдёт ей супруга — того, кто не станет относиться к ней так, будто она всего лишь заноза у него под боком. Конечно же, настоящая любовь должна оказаться достаточно сильной, чтобы разорвать бессмысленную связь между ней и лордом Файрбейном.

Ей никогда не следовало целовать его в Зимнее солнцестояние под зачарованной омелой Кейлиан.

Солариус наклонился вперёд на сиденье напротив неё, опираясь локтями о колени.

— Ты точно в порядке? Если хочешь, я могу попросить кучера развернуть карету.

Новалис едва не рассказала ему. Она почти открыла рот, чтобы признаться: нет, она никогда больше не будет в порядке, потому что Ашер, её истинный избранник, отверг её. Она прикусила нижнюю губу, не позволяя ей задрожать, не позволяя себе сказать брату, что единственное, что было ей предначертано судьбой, никогда не станет её.

Вместо этого она подарила ему одну из своих лучших, до совершенства отработанных улыбок.

— Всё будет хорошо. Спасибо, Сол.

Между его бровей залегла складка, словно он ей не поверил. Но затем он откинулся назад и больше не стал возвращаться к этой теме.

Снова взглянув в окно, Новалис осмелилась поднять глаза к небу. Оно оставалось таким же, как прежде: падающие звёзды, размытые облака и хаотично разбросанные созвездия.

Новалис откинулась на мягкую кожаную спинку сиденья. Совсем скоро всё в её мире снова станет правильно, даже если крошечный, почти неслышный голос продолжал шептать где-то в глубине её сознания.

Брось вызов звёздам.