Глава третья

Зима сменилась весной. Весна расцвела летом. И всё это время Ашер Файрбейн делал в точности то, чего потребовала от него Новалис.

Он держался от неё как можно дальше.

И всё же с каждой секундой каждого дня казалось, что истинная связь, соединявшая их, продолжала крепнуть. Она пыталась, о Богиня-Мать, как же она пыталась забыть его.

Но лорд Файрбейн всегда был рядом: в ранние часы пробуждения и долгими бессонными ночами. Он занимал каждое свободное мгновение её мыслей. Стоило ей хоть ненадолго ослабить бдительность, и она слышала его мысли, его голос, такой отчётливый, словно он шептал ей слова прямо на ухо. Это было постоянное притяжение, незримая привязь. Его сердце оказалось связано с её сердцем, поэтому она всегда ощущала его присутствие, всегда знала, где его найти. И чаще всего её захлёстывали его чувства. Раздражение. Гнев. Одиночество.

Последнее едва не разбивало ей сердце.

Потому что, как бы сильно ей ни хотелось увидеть его тело, пронзённое копьём, а голову, насаженной на кол за то, что отверг её, крошечная, ничтожная часть её души всё ещё хотела, чтобы он передумал. Если бы он принял их связь, он не был бы так одинок всё время, и, возможно, тогда её сердце перестало бы постоянно болеть.

Но её жалость имела предел.

Сейчас у неё были дела поважнее, например подготовка к своему чтению звёзд. Именно оно должно было определить её судьбу. Ей так и не удалось самой найти себе пару, и всё благодаря несносному лорду фейри, который упорно отказывался признавать её существование, так что теперь выбор за неё сделают звёзды.

И это её устраивало.

Она достигла возраста, когда брак уже не сопровождался детскими мечтами, а превратился в неотвратимую необходимость. Как от старшей дочери Дома Селестин, этого ожидали именно от неё — таков был её долг. Королева Эловин сочла конец Середины лета идеальным временем для свадьбы, и Новалис не была в том положении, чтобы возражать своей королеве.

Сегодняшнее чтение звёзд подтвердит всё, что было предсказано в ночь её рождения. Новалис займёт место своей матери и станет следующей Чтицей Звёзд. Она будет видеть судьбы всех, кто придёт к ней за помощью, и понесёт на своих плечах бремя будущего Эйрамира, став членом престижного совета королевы Эловин. Она выйдет замуж за того, кого выберут для неё звёзды, и этим избранником определённо будет не лорд Ашер Файрбейн, произведёт на свет наследников Дома Селестин и проживёт остаток своих дней как одна из самых выдающихся и прославленных фейри Эйрамира.

В её честь будут слагать песни.

Из нитей её жизни будут сотканы легенды.

Всё это были замечательные вещи, и всё же её не покидало ощущение, что что-то не так. Это чувство неотступно скреблось на задворках сознания, будило её среди ночи, так что она просыпалась с бешено колотящимся сердцем, жадно хватая ртом воздух.

Новалис рухнула на кровать, и несколько мягких подушек слетели на пол. Она уставилась в потолок, где благодаря чарам перед ней мерцало ночное небо, усыпанное звёздами, складывавшимися в её любимое созвездие — Корону Эстрелы. Эстрела, богиня луны и звёзд, с помощью своего Колеса Звёзд определяла судьбу каждой души. Говорили, что когда-то она жила во дворце среди облаков, скрытая Богиней-Матерью, которая утверждала, что, если Эстрела когда-нибудь покинет его, вслед за ней придёт лишь горе. Однажды её обнаружил бог солнца Сол и мгновенно влюбился в её красоту, хотя многие говорили, что на самом деле его привлекла её сила. Сол пообещал Эстреле вечное счастье, поклявшись сделать её своей женой, пока не попытался похитить её Колесо Звёзд и воспользоваться им, чтобы изменить судьбу мира. Узнав о предательстве Сола, Эстрела забросила своё Колесо Звёзд в небеса, сама вознеслась к звёздам и больше никогда не позволяла себя покидать.

Именно Колесо Звёзд Эстрелы было источником магии Новалис, передававшейся через поколения Чтецов Звёзд.

За дверью её спальни раздался тихий стук.

— Войдите, — вздохнула она.

Дверь распахнулась, и два женских голоса пропели её имя, словно песню.

— Новалис!

Она приподнялась на локтях и перевела взгляд на Кейлиан и Креслин, стоявших в одинаковых платьях из аметистового атласа, усыпанных чёрными бриллиантами в форме падающих звёзд. Будучи самыми младшими из восьмерых детей и совсем недавно вступив в свой двадцатый год, они были единственной парой близнецов, когда-либо рождённой в роду Старсторм. Они были совершенно одинаковыми: яркими, полными честолюбия. Их прямые серебристые волосы ниспадали до талии, переливаясь оттенками лаванды, морозно-розового и ледяного голубого. Обе обладали глазами цвета темнейшего сапфира, обрамлёнными неправдоподобно длинными ресницами. Вместе они могли озарить любую комнату, словно усыпанное звёздами небо, своим заразительным смехом и ослепительными улыбками. Их было почти невозможно различить; единственным заметным отличием была лёгкая россыпь веснушек на щеках Креслин. Хотя, как ни странно, они больше походили на созвездия.

Креслин впорхнула в комнату и присоединилась к Новалис на кровати.

— Ты уже почти готова?

Новалис не была уверена, что вообще когда-нибудь будет готова.

— Не совсем. Я даже ещё не решила, что надеть.

— А как насчёт платья, которое для тебя сшила мама? — спросила Кейлиан, рассеянно перебирая пальцами бриллиантовую вышивку, украшавшую лиф её платья.

То самое платье было совсем не таким, какое Новалис выбрала бы для себя. Хотя оно было сшито из роскошного атласа, его цвет представлял собой мутный серовато-лиловый оттенок. Лиф был мучительно тесным, настолько, что ей становилось трудно дышать. Тяжёлая вышивка покрывала всё платье, а юбка расширялась от талии, подчёркивая ширину её бёдер. Когда Новалис впервые примерила его, её грудь оказалась так сильно стиснута, что едва ли не упиралась в подбородок.

— Не уверена, что это лучший вариант.

Новалис ненавидела кого-либо разочаровывать. Такова была её доля — угождать всем вокруг. Она делала это безупречно с самого первого своего вздоха. И если было что-то, чего она совершенно не умела, так это прямо сказать кому-то «нет».

От одной только мысли об этом её ладони становились влажными.

— Но и не худший, — заметила Кейлиан, слегка потянув Новалис за прядь волос. — Помнишь, как в прошлом году мама заставила тебя надеть то бирюзовое платье, целиком покрытое перьями?

Как такое забудешь? Тогда она чувствовала себя откормленным павлином.

Креслин поднялась с кровати и плавно пересекла комнату. Распахнув вторую створку гардероба, она принялась изучать его содержимое.

— Уверена, мы сможем найти что-нибудь другое. У тебя платьев больше, чем у нас с Кейлиан, вместе взятых.

— Мне следовало поехать в Селестин и заказать новое платье, пока была такая возможность, — тихо проговорила Новалис, сожалея, что так и не решилась на поездку. Вместо этого она осталась дома, сославшись на головную боль, хотя на самом деле мучилась из-за ничтожной вероятности случайно встретить лорда Файрбейна. Она не то чтобы боялась увидеть его, но, если существовала возможность этого избежать, она непременно ею воспользовалась бы. Любой ценой.

В её отсутствие платье для неё выбрала мать. Впрочем, Новалис была уверена, что Триста Старсторм остановилась бы именно на этом грязно-лиловом платье, независимо от того, была бы Новалис рядом или нет.

— А как насчёт этого? — спросила Креслин, бросив на кровать платье из фиолетового тюля, расшитое жемчугом, после чего снова потянулась в гардероб за следующим.

Кейлиан сморщила нос.

— Нет, не подойдёт. Нова надевала его меньше двух недель назад. Все его узнают.

Креслин продолжала перебирать переполненный гардероб, раздвигая ворох разноцветных тканей.

— А вот это… это просто чудесно.

Она вытащила длинную струящуюся юбку, переливавшуюся оттенками сумеречного неба, и укороченный лиф, густо расшитый бусинами цвета фуксии. Она положила юбку и верх на кровать.

— Мне всегда нравился этот цвет, — сказала Новалис, проводя пальцами по тонкой ткани. — Но боюсь, для такого случая этот наряд слишком неофициален.

— Новалис, у тебя почти не осталось времени, — сказала Кейлиан, подхватив ещё два платья и пару туфель. — Поторопись, иначе опоздаешь. Мама прямо сейчас готовится к твоему чтению звёзд, а вскоре после этого королева Эловин поднимет Завесу.

— Я знаю. — Новалис села, опасаясь, что, если пролежит ещё хоть немного, её попросту погребёт под грудой атласа, тюля и шёлка. — Такое невозможно забыть.

Сегодня вечером её ждало не только чтение звёзд, но и начало Сезона. Каждый год в Середину лета королева Эловин поднимала Завесу Эйрамира. Завеса была сотворена силой земной магии королевы и служила невидимым щитом, защищавшим их земли. Но на две недели фейри, магическим существам из других миров и смертным из человеческих королевств позволялось присоединиться к празднествам летнего сезона. Самые долгие дни года отмечались с размахом: балами и фестивалями, наполненными музыкой, великолепием и возможностью обрести любовь. Прийти мог любой, и каждый, кто находил свою пару, удостаивался благословения королевы Эловин. Это был сезон романтики и любви, которого Новалис всегда ждала с нетерпением. По крайней мере, до того рокового поцелуя, который она разделила с Ашером Файрбейном.

Как ей найти любовь, если её истинная связь соединяла её с тем, кто отверг её?

Кейлиан закружилась перед высоким, от пола до потолка, зеркалом, инкрустированным золотой пылью и опалами, любуясь своим отражением.

— Возможно, тебе приглянется какой-нибудь смертный.

Новалис подарила ей одну из своих отточенных, неискренних улыбок.

— Думаю, мама скорее запрёт меня в башне, чем позволит смертному просить моей руки.

Та малость предвкушения, которую она ещё испытывала перед этим вечером, уже угасала, уступая место едкому страху, скручивавшему её желудок. Тревога сжимала лёгкие, и она сделала неглубокий вдох. Притворяться она умела превосходно. Давным-давно она в совершенстве овладела искусством быть покладистой и послушной, хотя всякий раз, когда её выставляли напоказ, по коже пробегал неприятный холодок, а желудок болезненно сводило, оставляя внутри лишь пустоту.

Дверь её спальни снова открылась, и вошла Сарелль. Её стройное тело окутывало переливающееся всеми цветами шёлковое платье. Младше Новалис, но старше близнецов, Сарелль была четвёртым ребёнком в семье Старсторм. Её глаза были такого же насыщенного синего цвета, как у близнецов, а волосы цвета полуночного неба мерцали так, словно были присыпаны звёздной пылью. Сложив руки перед собой, она нахмурилась.

— Святые судьбы, что здесь произошло?

Взгляд Сарелль скользнул по груде платьев на кровати, а затем её глаза расширились, когда она поняла, что Новалис всё ещё закутана в чёрный атласный халат.

— Почему ты ещё не одета?

Новалис посмотрела на Кейлиан и Креслин, которые уже перебирали её шкатулки с украшениями.

— Близнецы помогали мне.

Креслин подняла ожерелье, усыпанное бриллиантами и падающими звёздами, и, рассматривая его в зеркале, сказала:

— Новалис не хочет надевать платье, которое для неё выбрала мама.

— Мне кажется, она просто нервничает, — бросила через плечо Кейлиан, поднеся к свету искусно выполненное серебряное кольцо.

— М-м. — Сарелль окинула взглядом царивший в комнате беспорядок, затем перевела его на близнецов. С мягкой улыбкой она указала им на дверь. — Ладно, вы двое, идите. Дальше я сама.

В ответ раздался дружный недовольный стон, но уже через мгновение Кейлиан и Креслин выскользнули за дверь, о чём-то перешёптываясь и смеясь, мгновенно позабыв о тревогах Новалис.

— Тебе вовсе не обязательно оставаться, — сказала Новалис, обводя рукой разгромленную спальню. — Уверена, я сама смогу что-нибудь выбрать.

— Глупости. — Сарелль упёрла руки в бёдра, ещё раз окинув взглядом хаос из разбросанных платьев. — Я не уйду, пока моя сестра не вернётся.

Новалис удивлённо моргнула.

— Но я же здесь.

— Правда? — Сарелль собрала охапку шёлка и тюля, переложила ворох платьев на мягкое кресло перед туалетным столиком и села рядом с сестрой на кровать. — Телом — да. Но мыслями ты всё время где-то далеко.

Ещё одна правда, с которой Новалис пока не была готова столкнуться.

Сарелль протянула руку и накрыла ладонью руку Новалис. Её тёмные глаза внимательно изучали лицо сестры, замечая каждую мелочь.

— Это ведь как-то связано с лордом Ашером Файрбейном?

Новалис отвела взгляд, внезапно обнаружив, что узор из тёмно-синих плиток на полу кажется ей куда интереснее этого разговора.

— Нова… — мягко подтолкнула её Сарелль.

— Сегодня вечером он будет здесь. — Новалис раздражённо вздохнула. Она понимала, что не сможет избегать его вечно. Но хотя бы попытаться могла.

— И что? Здесь будут все.

— Почему-то мне от этого совсем не легче.

— Сомневаюсь, что ты вообще его увидишь. Он будет всего лишь одним из множества лиц в толпе. — Сарелль ободряюще сжала её руку. — Сегодняшний вечер посвящён тебе. Это твоё чтение звёзд. Твоя судьба. Все будут смотреть только на тебя, по крайней мере пока королева Эловин не поднимет Завесу. Но даже если ты его увидишь, ты — леди Новалис Старсторм Селестин и даже не удостоишь его взглядом.

Если бы всё было так просто.

Новалис рассказала Сарелль о том случайном поцелуе с лордом Файрбейном, но умолчала обо всём, что произошло потом. Связь истинных между ними оставалась тайной, известной лишь её сердцу. Она не могла никому о ней рассказать, особенно после того, как он отверг её. Одного этого унижения было бы достаточно, чтобы погубить её.

— Он не стоит даже мгновения твоих мыслей, — попыталась успокоить её Сарелль, но это ничуть не ослабило нарастающую тревогу, сжимавшую Новалис изнутри. — Это был всего лишь поцелуй.

— Довольно страстный поцелуй.

Тот самый, который Новалис вновь и вновь прокручивала в памяти. На одно короткое мгновение она почувствовала себя желанной. Той, которой наслаждаются. Которую берегут. Ей показалось, что кто-то действительно дорожит ею, а не её титулом, не её именем и уж тем более не магией, которой она владела.

— Страстный поцелуй под зачарованной омелой, Нова. Ты ведь знаешь, какая Кейлиан талантливая. Если спросишь меня, она вкладывает в такие вещи слишком много сил. Эта девочка просто одержима сказками со счастливым концом. — Сарелль поднялась и потянула Новалис за собой. — Сегодня вечером тебе откроется твоя истинная пара, и ты получишь всё, что было тебе обещано. Я в этом уверена. К тому же звёзды никогда не лгут. Не вижу причин, почему именно сейчас они должны тебя подвести.

Сарелль крепко обняла её.

— Спасибо. — Новалис обняла её чуть дольше, благодарная даже за такую небольшую поддержку.

— А теперь давай тебя оденем. — Сарелль отстранилась, удерживая её на расстоянии вытянутых рук. — Ты не хуже меня знаешь: если придёшь не в том платье, которое для тебя сшила мама, она ещё несколько дней будет сокрушаться по этому поводу. К тому же всё могло быть гораздо хуже.

Новалис беспокойно переступила с ноги на ногу.

— Каким образом?

— Она могла бы сама выбирать тебе мужа.

Новалис рассмеялась, хотя сердце болезненно сжалось.

— Да, этого нам точно не нужно. Зная маму, она сосватала бы меня какому-нибудь высокомерному лорду фейри, который считает, что все должны целовать землю, по которой он ходит.

— Именно. — Сарелль помогла ей надеть платье, туго стянувшее пышные формы Новалис. — По крайней мере, она не заставляет тебя выходить замуж за принца Аспена.

Новалис встретилась с сестрой взглядом в позолоченном зеркале, чувствуя, как холодная тревога медленно расползается вдоль позвоночника.

— Принца Аспена?

— Говорят, он ищет себе жену. — Сарелль заплела волосы Новалис в толстую косу, перекинув её через плечо, а затем припорошила её звёздной пылью. — Просто радуйся, что речь не о тебе.

Новалис искренне жалела ту, которой предстояло стать супругой принца Эйрамира. Чаще всего он был бессердечным и совершенно невыносимым, а его поразительная красота лишь скрывала жестокость его натуры.

— Вот так. — Сарелль накрасила губы Новалис насыщенным ягодным оттенком, растушевала румянец на её щеках и подвела серебристые глаза сурьмой. Затем отступила на шаг, слегка склонив голову набок. — Ты выглядишь просто неземной.

Новалис уже открыла рот, чтобы ответить, когда в дверь снова постучали.

На этот раз это был Солариус, их второй по старшинству брат, следующий после Ариесиана. Его чёрный сюртук сидел безупречно, подчёркивая чёткий силуэт. Серебристые волосы с угольно-чёрными кончиками спадали чуть выше плеч, а его высокая широкоплечая фигура почти полностью заполняла дверной проём. Герб Дома Селестин был едва заметно вышит на кармане сюртука, а исходившая от него сила заставляла серебро его глаз светиться.

— Ну что ж. — Он засунул руки в карманы, и его обычно серьёзное выражение лица мгновенно сменилось мальчишеским очарованием. — Разве вы обе не выглядите просто очаровательно?

Улыбка Сарелль стала колкой.

— Не забудь сказать то же самое в следующий раз, когда я буду вся в звёздной пыли, а ты заявишь, что я выгляжу так, будто вывалялась в куче блёсток.

По спальне раскатился смех Солариуса. Затем он протянул ей руку.

— Новалис. Ариесиан уже ждёт.

Разумеется.

Именно Ариесиан должен был проводить её в обсерваторию, где их мать проведёт чтение звёзд перед всеми лордами и леди Эйрамира.

Новалис сглотнула, пытаясь справиться с паникой, подступавшей к горлу.

Но тут рядом снова оказалась Сарелль и ещё раз крепко сжала её руку.

— Сегодня ночью ни одна звезда на небе не будет сиять ярче тебя.

Новалис кивнула и взяла Солариуса под руку.

Но избавиться от страха, грозившего поглотить её целиком, она так и не смогла. Где-то в глубине её сознания шептал тихий голос. Слов было не разобрать, но ощущение предупреждения не исчезало ни на миг. Тревога тяжёлым грузом легла ей на плечи, тянула вниз, и каждый медленный шаг приближал её к какой-то неизвестной гибели. Как бы отчаянно она ни старалась, ей не удавалось избавиться от чувства, будто она идёт по стеклянному своду. В любой момент он мог дать трещину, а затем рассыпаться вдребезги.

Новалис подавила жгучий страх, подступивший к горлу, и, хотя колени дрожали, она заставила себя помнить одно.

Звёзды никогда не лгали.