Глава вторая

Ашер перехватил запястье Новалис Старсторм за мгновение до того, как её ладонь коснулась его щеки.

— На вашем месте я бы этого не делал, — предупредил он.

Она резко вырвала руку, и он её отпустил.

— Сначала вы пытаетесь выгнать меня из этой ниши, а теперь ещё и указываете, что мне делать?

Он пожал плечами, снова прислоняясь к противоположной каменной стене.

— Не то чтобы я ожидал, что вы меня послушаете.

— Должна заметить, я превосходно умею слушать. — Она слегка сменила позу, скрестив руки на груди, и Ашеру понадобилась вся его выдержка, чтобы не опустить взгляд на её пышное декольте. — Тех, кого уважаю.

С его губ сорвался нетерпеливый вздох.

Ему было совершенно комфортно в этой нише: он игнорировал бал и прятался от своей сестры, которая сочла нужным бросить его на растерзание каждой женщине в пределах слышимости. Сайра практически силой вытащила его из уединения собственного кабинета, а затем притащила сюда, чтобы он участвовал в натянутых разговорах и неловком молчании. Она не понимала, почему он предпочитал общество книг светским приёмам, и, вероятно, никогда не поймёт. Не каждый день встретишь фейри Эйрамира, особенно столь могущественного, как он, который больше всего на свете хочет, чтобы его оставили в покое. Он не любил балы и празднества, терпеть не мог толпы и уж тем более не выносил пустую светскую болтовню, которая неизменно сопровождала подобные мероприятия.

Проблески света проникали сквозь лепестки зимнецветов, играя вокруг Новалис и озаряя её так, словно она была фейри Дома Эмберспайр, а не Дома Селестин. Но ошибиться в её происхождении было невозможно — достаточно было взглянуть в её серебристые глаза, сиявшие, словно озёра звёздной пыли. Затем она отвела взгляд, делая вид, будто разглаживает глубокого синего цвета бархатную юбку своего платья. Тонкие бретели были усыпаны бриллиантами, а лиф с глубоким вырезом доходил почти до самого пупка, невольно притягивая взгляды даже самых благородных мужчин. Тонкая серебряная вышивка обвивала её талию и рассыпалась по ткани, словно вспыхивающие звёзды. Бледно-лиловые волосы были убраны от лица и ниспадали на плечи до середины спины, а среди прядей, словно созвездия, мерцали подвески из лунного камня.

Она была величественна. Изысканна. Совершенна во всех смыслах этого слова. И он не хотел иметь с ней ничего общего.

Ашер бросил взгляд в просветы между цветами и заметил Рейфа Маринтайда. Проклятый фейри выглядел так, будто вышел на охоту за добычей, которая, вероятно, обещала приятно скрасить ночь.

— Похоже, лорду Маринтайду не помешала бы компания.

Новалис тихо застонала.

— Я предпочла бы воздержаться. Когда я выбираю себе любовника, мне не нравится делить его с кем-то ещё.

— Понимаю.

Его взгляд предательски скользнул к ожерелью на её шее. На золотой цепочке покачивалась Звезда Фей, по обе стороны которой был обращён наружу полумесяц. На его губах появилась лукавая улыбка.

— И часто вы заводите любовников, миледи?

Её кожа вспыхнула румянцем, а уголки губ напряжённо сжались. Она выглядела по-настоящему разгневанной.

— Это, милорд, — с достоинством произнесла Новалис, — вас совершенно не касается.

— Жаль.

Она закатила глаза и наклонилась вперёд, выглядывая сквозь ниспадающий водопад цветов, при этом открывая Ашеру весьма впечатляющий вид на себя со спины.

Боги… Из всех ниш в этом доме почему ей понадобилось спрятаться именно в той, которую выбрал он?

По правде говоря, Ашер никогда прежде не общался с Новалис. Он знал, что она красива, но также знал, что она услужлива, вежлива и является воплощением истинной леди. Именно таких женщин он обычно избегал. Не потому, что они его пугали, а потому, что подобные качества слишком часто приносили в его тихую, размеренную жизнь настоящий вихрь хаоса. Ему нравилось встречать рассвет в безмолвии раннего утра, пока остальной мир ещё спал. Ему нравилось гулять по лесам Эмберспайра, когда осень отнимала у лета последний вздох и окрашивала листву в оттенки рубина, золота и топаза. Новалис же была полной его противоположностью.

Она посещала каждое светское мероприятие: от морских состязаний Дома Азурвенд до Фестиваля Небес Дома Гейлфелл и даже ночных танцев в глубине лесов Дома Теренсел. Все её обожали. Казалось, она расцветала среди шумных празднеств Эйрамира — самого воплощения всего того, что он ненавидел.

Будь Ашер поумнее, он бы прихватил с собой на Бал Йоля книгу. Тогда он мог бы полностью погрузиться в изучение магических существ и не обращать внимания ни на происходящее вокруг, ни на кого-либо ещё. Особенно на красивую девушку с необыкновенными глазами и губами, которые выглядели слишком соблазнительными для поцелуя.

Он тут же отогнал эту нелепую мысль.

Ему совершенно незачем было размышлять о том, насколько её губы подходят для поцелуев.

Новалис шумно выдохнула и ещё глубже отступила в нишу. Повернувшись к нему, она обхватила себя руками.

— Он всё ещё там.

Ашер моргнул. Её слова заставили его вновь перевести взгляд на её губы, покрытые блестящей помадой цвета розовых лепестков.

— Кто?

— Лорд Маринтайд. — Её взгляд снова устремился к водопаду цветов, скрывавшему их от посторонних глаз. — Хотелось бы, чтобы сегодня вечером он переключил своё внимание на кого-нибудь другого.

— То есть он ищет именно вас?

— Да, он ищет меня. Поэтому я и прячусь здесь с вами.

Она тихо выдохнула, и несколько выбившихся лавандовых прядей затрепетали у её лица. Она слегка сморщила нос.

— Полагаю, он намерен продолжить с того места, на котором мы остановились.

Внутри у Ашера что-то странно сжалось, и его челюсти непроизвольно сомкнулись.

— Хорошо. — Он почти выплюнул это слово. — Можете остаться.

Это прозвучало скорее как суровый приказ, чем как любезное разрешение.

— Благодарю, — сухо ответила она, наградив его выразительным взглядом. — Как великодушно.

Ашер не смог удержаться, и уголок его губ тронула усмешка.

Воздух над их головами замерцал, наполняясь едва слышным мелодичным звоном, нарушившим темноту, окутывавшую нишу. Из каменного свода медленно проросло растение. Его тонкие зелёные листья постепенно раскрывались, а стебель украсили круглые белые ягоды.

— Омела. — Ашер поднял руку и щёлкнул по одному из листьев.

— Это работа моей сестры. — Новалис сердито посмотрела на растение, словно оно лично нанесло ей оскорбление. — Она развесила её по всему дому. Видимо, даже в нишах.

Ашер тихо рассмеялся.

— Как думаете, уже поздно делать вид, что мы её не заметили?

В полумраке это было почти неразличимо, но он всё же уловил, как волна напряжения сковала всё её тело. Однако она быстро взяла себя в руки, слегка пожала плечом и тут же беспечно опустила его.

— Всё-таки это традиция. — Новалис подняла руку и легко коснулась веточки омелы. — Хотя я не думаю, что теория Кейлиан верна. Практически невозможно, чтобы два человека влюбились друг в друга только потому, что поцеловались под зачарованной омелой.

— Значит… — протянул он, наклоняясь чуть ближе и улавливая тончайший аромат роз, тёмных ягод и манящей ванили. — Вы не верите в подобные сказки? В сказочные финалы и счастливую жизнь после?

— Я… — Освещённые звёздным светом глаза Новалис опустились к его губам, пробуждая в нём желание. — Возможно. Иногда.

— И вы не думаете, что нам стоит проверить теорию вашей сестры? — Теперь они стояли так близко, что ему казалось, он вот-вот услышит биение её сердца. — Хотя бы для того, чтобы доказать, что она ошибается?

Он и сам не понимал, почему вдруг заинтересовался Новалис Старсторм и почему пытался её соблазнить. Может быть, всё дело было в чарующей мелодии, доносившейся из-за пределов ниши, и в осознании, что они скрыты от чужих глаз, пока весь остальной мир продолжает жить своей жизнью. А может, в зачарованной омеле, покачивавшейся над их головами и словно искушавшей бросить вызов судьбе. Или же причина была куда проще: губы Новалис были слегка приоткрыты, её грудь быстро вздымалась и опускалась, а смотрела она на него так, будто он был единственным воздухом, который был ей нужен.

— Это могло бы быть забавно, — прошептала она мягким, чувственным голосом. — Доказать, что она ошибается.

Ашер склонился к ней, неожиданно для самого себя испытывая удовлетворение, когда она приподнялась на носки и легко положила обе ладони ему на грудь.

— Ради соблюдения традиции.

Она кивнула.

— Ради традиции.

Её глаза закрылись, а длинные ресницы отбросили крошечные тени на высокие скулы. Он собирался лишь слегка коснуться её губ — короткий, мимолётный поцелуй, не более.

Но в тот миг, когда его губы прижались к её губам, весь его мир словно сошёл со своей оси. Чтобы удержать равновесие, он упёрся одной рукой в стену над её головой, и, сам того не осознавая, провёл языком по линии её губ. Она охотно приоткрыла их навстречу ему, вцепившись в его сюртук, сминая пальцами дорогую ткань. Когда их языки встретились, всплеск силы между ними едва не лишил его дыхания. То, что должно было стать невинным поцелуем, превратилось в головокружительную вспышку страсти. Его кожа загудела, кровь вспыхнула огнём. Она обвила руками его шею, запустив пальцы в его волосы. Притянув её ближе, чтобы углубить поцелуй, он обхватил её за талию, прижимая к себе так тесно, что между ними не осталось ни малейшего пространства, пока они поддавались жгучей потребности касаться, чувствовать, пробовать друг друга на вкус.

Новалис подалась бёдрами вперёд, призывая его приблизиться ещё сильнее, и ему хотелось лишь одного: уничтожить последние крохи расстояния между ними. Его магия устремилась к её магии, образуя пылающее сплетение чёрного и серебряного огня, окутанное безлунной ночью, рассечённой падающими звёздами. Она легко прикусила его нижнюю губу в тот самый миг, когда их магия столкнулась. Между ними запульсировала сила — ослепительное биение полуночного пламени и небесных звёздных вспышек.

Это было слишком.

Она была слишком.

Ему не следовало желать её. Ему вообще не следовало желать никого.

Она снова выгнулась ему навстречу, прижимаясь к нему всем телом. Ногти Ашера впились в камень стены, за которую он всё ещё держался. Если бы он отпустил её сейчас, то окончательно потерял бы себя в ней.

Между ними вспыхнули нити магии, вытягиваясь, переплетаясь и скручиваясь в бесконечную прядь силы. Она опутала их обоих, обвиваясь вокруг запястий и пальцев, связывая их друг с другом. Боги, она была опьяняющей. Вызывающей зависимость. Ему было её недостаточно. Их магия двигалась в безумном танце всепоглощающего томления. Он пытался сопротивляться, пытался вырваться из этих чар, но мягкие губы Новалис были слиты с его губами, и он просто не мог её отпустить.

Тысячи ощущений, которых Ашер никогда прежде не испытывал, поднялись в нём, словно разъярённый прилив во время морского шторма. Волна за волной обрушивались на него, затапливая с головой. Сердцебиение Новалис стало его собственным, её дыхание слилось с его дыханием в одном ритме. Это обострённое восприятие лишь усиливалось, пока он всё глубже настраивался на каждую её эмоцию, а её аромат заставлял его ноги подкашиваться. Где-то на самом краю сознания, если прислушаться достаточно внимательно, он мог различить её мысли — бурный поток мечтаний, страхов и надежд.

Её звёзды разожгли его пламя, и они, пожирая друг друга, скрепили связь.

Чёрт.

Ашер резко отпрянул, разрывая поцелуй.

Новалис смотрела на него снизу вверх. Её губы припухли, щёки пылали румянцем. Но сильнее всего его сердце сжималось от выражения её глаз. От понимания. От осознания. От того, что она знала, что именно только что произошло между ними.

— Лорд Файрбейн.

Её голос звучал отдалённо, словно она звала его с горных вершин, а до него долетало лишь эхо собственного имени.

Он резко покачал головой.

— Не произносите этого.

— Но вы ведь почувствовали. — Она растерянно запнулась, и недоумение затуманило её ещё мгновение назад полные желания глаза. Она моргнула, и её взгляд прояснился. — Вы не могли этого не почувствовать.

— Я ничего не почувствовал.

Ложь словно вывернула его наизнанку, но это было лучше, чем признать правду. Ту правду, которую он отказывался принимать и в которую отказывался верить.

Губы Новалис плотно сжались, и он не мог понять, пытается ли она удержать слёзы или крик. Он молился Богам, чтобы второе.

— Мы оба знаем, что это было гораздо больше, чем простой поцелуй. — Мягкие черты её лица заострились от гнева. — Звёзды никогда не лгут, и то, что произошло между нами, было предначертано судьбой. Это было…

— Омела, — резко перебил он. — Проклятое зачарованное растение, и ничего больше. Это не звёзды дают вам заглянуть в ваше будущее. Это всего лишь детская фантазия, миф, построенный вокруг чар Зимнего солнцестояния. Хотите знать, почему я так уверен? Потому что я точно знаю: я никогда не смог бы сделать вас счастливой. И, чёрт возьми, я вас не хочу.

Новалис отшатнулась так, словно он её ударил.

Её нижняя губа задрожала, а глаза наполнились слезами.

Наверное, было бы легче, если бы кто-нибудь просто вырвал у него душу из груди.

Она до боли прикусила нижнюю губу, пытаясь удержать слёзы, готовые вот-вот покатиться по щекам. Затем указала на водопад зимнецветов.

— Уходите.

Ашер не был уверен, что расслышал её правильно. Он потянул за воротник рубашки, нахмурившись.

— Что?

— Убирайтесь из моего дома. Сейчас же. — От неё исходила такая ярость, что всё её тело дрожало. — И больше никогда не смейте здесь появляться.

Он коротко склонил голову и сдержанно поклонился.

— С удовольствием, миледи.

Не оборачиваясь, Ашер стремительно вышел из ниши, не обращая внимания на возмущённые возгласы и недовольное ворчание тех, кто оказался у него на пути.

Ему нужно было уйти отсюда.

Подальше от неё.

Он убеждал себя, что со временем она это переживёт. Пройдёт совсем немного времени, и она найдёт кого-то, кто действительно будет её достоин, кого-то, кто, несомненно, станет боготворить землю, по которой она ступает. И то, что сейчас она его ненавидит, было даже к лучшему. Так ей будет гораздо легче, когда она поймёт, что всё это было ошибкой. Минутным помрачением. Заблуждением.

Покинув Дом Селестин, он вышел в ледяную ночь. Пронзительный ветер хлестал его, словно наказывая за собственную глупость. Возвышающиеся горы будто насмехались над ним — ему практически слышался их шёпот, эхом доносившийся с самых высоких вершин.

Наверное, Ашеру следовало нанять экипаж, чтобы добраться домой, но он уже быстрым шагом шёл по сверкающим улицам города Селестин и не собирался поворачивать назад. Ему было всё равно, если лёгкие превратятся в лёд ещё до того, как он достигнет Эмберспайра, или если каждая мышца будет кричать от боли, а затем откажет после долгого пути до дверей его дома. Чем больше расстояние между ним и Домом Селестин, тем лучше. Уже было достаточно плохо, что брачная связь невольно соединила его с Новалис Старсторм. Но то, что он сделал после этого, было куда более страшным преступлением.

Ашер отвернулся от неё. Оставил её. Отверг её, а вместе с ней отверг и их связь.

Но так было лучше.

Потому что Ашер поклялся никогда не влюбляться. И это была клятва, которую не могла разрушить даже брачная связь.